Публикации‎ > ‎Архив‎ > ‎

ШНИТКЕ В ВАЛЕНТИНОВКЕ

Отправлено 9 дек. 2014 г., 3:54 пользователем Владимир Беляшин   [ обновлено 15 дек. 2014 г., 0:48 ]
 

    В июне 1948 года жизнь советских семей в Вене закончилась. Наши войска должны были покинуть Австрию, и в первую очередь это коснулось семей военнослужащих. Шнитке возвращаются в Москву. 

    Поиск жилья приводит их в Валентиновку, где им удается снять половину дома-дачи, принадлежащей Г.А.Брук — заместителю директора одного из заводов.

    





    







    Этот дом до 1956 года и стал для семьи Шнитке постоянным местом жительства. Правда, сам Альфред покинет его раньше, в 1953-м…

Улица Пролетарская (вид со двора), 2011 год

    Судя по планировке и внешнему виду, этот дом чем-то напоминал австрийское шалЕ (может быть, это была одна из причин, которая привлекла внимание главы семейства именно к этому дому?). Интересно, что строили его немецкие военнопленные.

    Дом стоял на краю улицы, а напротив была пустошь, где летом собирались и играли дети…

Веранда, 2011 год

    Самое лучшее описание жизни в Валентиновке мы находим в воспоминаниях сестры Альфреда — Ирины Комарденковой-Шнитке: «И все же в первых числах декабря мы оказались в Валентиновке, подмосковном дачном поселке, тихом, чистом и уютном. Здесь, у бывшей сокурсницы папиного брата, дяди Толи, была дача. Мы прожили в этом доме до июля, а точнее, до середины августа 1956 года.

    В деревянном одноэтажном доме мы снимали за 350 рублей в месяц две комнаты. В доме было четыре комнаты, включая кухню. Мы занимали две комнаты и, конечно же, пользовались и кухней… Наша большая комната была проходной, в ней было две двери, одна — из кухни в комнату, другая — из нашей большой детской в маленькую комнату родителей…  Обе комнаты получились уютными, а детская была просто просторная, так как наши с Витей (младший брат) раскладушки на день убирались и раскладывались только перед сном, в самом теплом углу, у печки…

    Все внутреннее пространство дома было разгорожено тонкими тесовыми перегородками, не доходящими до потолка. Каждое, даже тихо сказанное, слово, можно было услышать в любом углу дома. Подобно звуку распространялось и тепло, но, увы, недолго оно задерживалось, не спасали даже теплые пуховые перины, привезенные из Вены: утром в доме было неуютно, и выбираться из-под перины не хотелось».

    Сегодня (2011 год. — ред.) в доме все перестроено:


    Вместо печки устроен камин, хотя подкаминная медная доска кажется очень старой. Перегородки сделаны во всю высоту, до потолка. Устроен второй этаж, и для установки лестницы, видимо, была взята часть большой детской комнаты. Но все равно обе комнаты, большая и маленькая, все же сохранили дух того времени. По крайней мере, так показалось, когда сегодняшний хозяин любезно согласился показать этот дом внутри.

 …Поскольку учебный год уже начался, выбора, в какую школу идти, не было. Альфред и Виктор поступили в Костинскую школу-десятилетку №1 (ныне это Техникум технологии и дизайна), а сестра Ирина пошла в начальную школу №4 в офицерском поселке. Судя по ее воспоминаниям, школа, где учились братья, располагалась в одном из корпусов Болшевской трудкоммуны.

    А родители с раннего утра до позднего вечера уезжали в Москву: отец, Гарри Викторович, сразу же получил работу в издательстве «Иностранная литература», а мать, Мария Иосифовна, — в газете, выпускавшейся на немецком языке для военнопленных. Но это продолжалось недолго, и, когда немецких военнопленных стали возвращать на родину, газету закрыли. После этого мама не работала, занималась детьми.

    Постепенно у семьи Шнитке завязываются знакомства с соседями. Одно из самых примечательных произошло весной 1949 года. Гарри Викторович делал перевод текста, в котором говорилось о прививках плодовых деревьев, и ему нужно было проконсультироваться по этому вопросу. На соседней улице жил Леонид Николаевич Андреев, который занимался этим. Так завязалось знакомство, которое в дальнейшем резко изменило судьбу самого Альфреда. Но об этом чуть позже.

    Вскоре в Валентиновку начали съезжаться дачники-москвичи. Родители покупали детям велосипеды, и кругозор ребятишек резко увеличивается: начались поездки на Клязьму в Бурково, Щелково, Загорянку, Чкаловское и даже на Медвежьи озера.

    Тем же летом 15-летний Альфред решил устроиться на работу — аккордеонистом на танцах в пионерском лагере, располагавшемся на территории  «Промбанка» (сейчас здесь располагается учебный центр Федеральной миграционной службы). Как пишет Ирина, «он решал в это время самую важную проблему своей жизни»: хотел заниматься только музыкой.

    Осуществить его мечту помог сосед по даче — тот самый Л.Н.Андреев, у которого друг работал бухгалтером в музыкальном училище имени Октябрьской революции. По рекомендации последнего Альфред подает документы, успешно сдает вступительные экзамены и становится  студентом.

    С первого сентября он вместе с отцом уезжает утром электричкой в Москву и возвращается поздно вечером. До платформы Валентиновка нужно было переходить Валентиновское поле.

    Это сейчас поле пересекает красивая аллея с пешеходной асфальтированной дорожкой.

Та самая аллея…

    А без малого семьдесят лет назад к станции вела лишь тропинка, которая весной и осенью превращалась в грязь, а зимой была засыпана снегом, который никто не чистил…

    Электричка...  Это же целый час в пути! По рассказам, Альфред был так увлечен сочинением музыки, что, сидя в вагоне, доставал нотную тетрадь и записывал музыку, которая рождалась у него в голове прямо в эти минуты...

    Вскоре в доме появляется настоящий крупный инструмент — пианино! Годом позже — радиоприемник «Балтика» с проигрывателем, и по вечерам отец со старшим сыном слушают пока немногочисленные пластинки… По воспоминаниям сестры Альфреда, это были записи произведений Чайковского, Рахманинова, Скрябина, Баха, Моцарта. Особенно они любили слушать Вагнера: «Лоэнгрин» из цикла «Кольцо нибелунгов».

    В дом Шнитке приезжают родственники и знакомые, и даже преподаватель училища Василий Михайлович Шатёрников. Зимой он и Альфред иногда ходят на лыжах…

    По краю Валентиновского поля была проложена лыжня, и в хорошую погоду на прогулку выходили семьями. Вот так, на лыжне, будущий композитор познакомился с Арсением Григорьевичем Двейриным — пианистом, композитором и педагогом (в 1930-е годы преподавал в Болшевской трудовой коммуне НКВД №1). 

Арсений Григорьевич Двейрин, 1907-1996

    Видимо, их познакомил Шатёрников, у которого в свое время тоже учился А.Г.Двейрин.

    В 1953 году Альфред поступает на композиторский факультет Московской консерватории.

    Осенью 1955 года женится на консерваторке Галине Ивановне Кольциной и переезжает к ней в коммунальную квартиру на Таганке.  Теперь в Валентиновке они стали бывать только в выходные дни…

    Но летом дом по-прежнему наполнялся гостями: приезжали друзья отца, приятели Альфреда по консерватории, среди которых его однокурсники Аркадий Петров, Женя Крылатов и Дарик Караманов. Мария Иосифовна накрывала красивый стол, и гости разговаривали о музыке, хвалили пироги, а потом конечно же танцевали…

    Но однажды Валентиновский период в жизни семьи Шнитке закончился: Гарри Викторович получил комнату в Москве, на улице Чкалова (около Курского вокзала)…


                                                                                                                                                                                                        Владимир МАЛЫХ

"Калининградская правда", №№ 37 от 5 апреля 2011 года, 135 от 25 ноября 2014 года

Comments