Архив


КАК ЭТО БЫЛО

Отправлено 4 дек. 2021 г., 09:24 пользователем Союз Краеведов   [ обновлено 4 дек. 2021 г., 11:12 ]



Существующая с середины XIX века небольшая шелкоткацкая фабрика в сельце Куракине («пра-родительница» королёвской шелковой фабрики «Передовая текстильщица») наследие фабрикантов Александра Григорьевича и Владимира Григорьевича Сапожниковых, приложивших немало усилий как для ее процветания, так и для постройки неподалеку объектов социальной структуры. Но, к сожалению, о семье Сапожниковых и сейчас знает лишь узкий круг жителей теперешнего микрорайона «Текстильщик».

Дело потомков увековечить память истинно русских людей, живших в России, трудившихся для процветания своей Родины. А потому неравнодушные жители нашего микрорайона в разные годы неоднократно обращались к королёвской администрации с ходатайствами об увековечивании памяти младшего из братьев Владимира Сапожникова, внесшего наибольший вклад в развитие бывшей куракинской фабрики и начальном формировании при ней социальных объектов, существующих и сегодня.

И только после очередного обращения члена Общественной палаты, литератора и краеведа Ольги Вячеславовны Глаголевой уже к Председателю Комиссии по увековечиванию памяти Ю.А.Копцику 3 июня 2020 года, в год 145-летия бывшей Сапожниковской фабрики, дело наконец сдвинулось с мертвой точки.

Была создана рабочая группа, куда вошли:

- инициатор идеи Глаголева О.В.,

- инженер по охране труда АО "КШФ "Передовая текстильщица" Гущина Е.В.,

- коренная жительница микрорайона «Текстильщик», бывший директор школы №22 Голубева Н.В.,

-  заведующая филиалом №14 ЦБС Малашина Ж.В.,

- преподаватель школы № 22 Аралина О.Э.

На еженедельных заседаниях члены рабочей группы рассмотрели более 20 эскизов будущей мемориальной доски. Было много споров по поводу самого графического изображения памятного знака, шрифта, расположения и содержания текста. Ведь необходимо было составить такой текст, который подтверждал бы значение деятельности Сапожникова В.Г. в развитии сельца Куракино, и в то же время был понятен современному населению. Нами были проведены также консультации с филологами и дизайнерами-художниками.

Мы были единодушны и в решении установки мемориальной доски в память В.Г.Сапожникова на здании бывшей больницы, построенной по его указанию в 1916 году архитектором Ерофеевым С.М. В данное время здесь располагаются библиотека и МФЦ.

По разным причинам изготовление мемориальной доски растянулось на полгода. Прибавил проблем и коронавирус…  И все же 1 сентября 2021 года мемориальная доска в память шелкового короля, мецената Сапожникова В.Г. была торжественно открыта.

 

Надежда ГОЛУБЕВА

10 сентября 2021 года

ИСТОРИЯ «ШАРИКА»

Отправлено 3 июн. 2021 г., 06:39 пользователем Союз Краеведов

 Всякий раз, проходя мимо этого памятника еще в советские времена, никак не могла взять в толк, что же в нем такого креативно-интересного? Почему именно его впоследствии упорно стали называть «Символ города»? Не хотелось бы никого обижать, но — согласитесь — более примитивной идеи трудно себе и вообразить: земной шар в «пасти какого-то чудища», опутанный громоздкими несуразными конструкциями с неким малозаметным утолщением наверху (самих т.н. «космических кораблей» разглядеть было вообще невозможно, как впрочем и сейчас).

На эти и другие, не могущие не возникнуть мои вопросы, нашлись ответы совсем недавно — в статье Валерия Соколова «А началось всё с сувенира!» (Калининградская правда, 18 октября 2018 г.).

 

Как всё было

 С идеей создать сувенир о совместном советско-американском полете по программе ЭПАС (экспериментальный полет «Аполлон»-«Союз»-1975) выступил первый заместитель директора ЦНИИМАШа Евгений Николаевич Шепельский на совещании с художниками предприятия. Один из них — Иван Алексеевич Янычев сходу предложил идею, лежащую на поверхности: земной шар со стыкующимися на орбите космическими кораблями (КК). Примерно через месяц этот проект сувенира, как и другие его модификации, а также и другие варианты, был готов. Однако высокопоставленные чиновники вынесли свой вердикт — только этот т.н.«шарик». Более того, вскоре было принято еще одно решение: возвести в подмосковном Калининграде, неподалеку от ЦУПа, такой же памятный монумент этому историческому событию.

Технических трудностей в работе над «большим шариком» было немало. Одной из основных стало изготовление и крепление к основе геометрически сложной «орбиты» обоих КК. А когда с этой задачей справились, оказалось, что автор идеи сувенира… отказался быть автором и «большого шарика». И.А.Янычев мотивировал свое решение громоздкостью и чужеродностью получавшегося сооружения: держащие земной шар ладони (художники называли их между собой «варежки») смотрелись грубо, вызывая ненужную ассоциацию некоей «анаконды, заглатывающей Землю». Янычев предлагал их убрать вовсе… (А все-таки мое впечатление от этого сооружения было верным — даже автору оно не нравилось! — О.Г.)

 

Однако руководство с ним не согласилось, и Иван Алексеевич снял с себя авторство данного монумента, хотя и продолжил работу. Дело до конца довел руководитель группы художников парткома ЦНИИМАШа Александр Иванович Карасев (он же получил и свидетельство об авторстве).

А вот коллеги-художники Янычева его поддержали. Один из них, автор данного интервью Валерий Коробаев рассказал подробности: «Когда делалась маленькая вещичка, она была приятной на вид. Эти ладони, держащие планету (интересно, чьи ладони могут держать планету — уж не Всевышнего ли? — О.Г.), в пропорциях не терялись, вся композиция выглядела гармоничной. То есть как сувенир "шарик" смотрелся, "варежки" визуально не давили. А когда его выполнили в другом масштабе, то есть увеличили в десятки раз, они стали выглядеть громоздкими. И получалось, что, действительно, земной шар как бы заглатывается…

С другой стороны, вот еще какая идея закладывалась в памятник: одна рука — это Советский Союз, другая рука — США, и совместно они "выпускали" в полет свои КК (эта идея — увы! — вообще не "читается" — О.Г.). И кроме того, два великих народа сближались. То есть руки были необходимы конечно, но в этом масштабе они выглядели тяжеловато, даже чужеродно. Без рук было бы намного интереснее! Но тут наверняка не обошлось без идеологии…»

Но вернемся к «шарику». Вся его конструкция из нержавеющей стали варилась в 122 цехе ЦНИИМАШа. Медные накладки-материки изготовил чеканщик и макетчик Анатолий Иванов. Постамент так же был скучен и неинтересен — обычная кирпичная кладка, облицованная мраморной плиткой.

Открыли памятник в 1976 году. А через двадцать лет его демонтировали — медные материки стали окисляться, нержавейка коррозировать. Конструкцию отвезли все в тот же ЦНИИМАШ и разобрали. Там он и лежал до лучших времен — на дворе вовсю хозяйничали 1990-е годы...

 

Только несколько лет назад его нашли на задворках территории РКК «Энергия». А летом 2018 года на пересечении улиц Пионерской и Терешковой вновь появился новый-старый памятник совместному полету советского космического корабля «Союз-19» и американского «Аполлона».

 

Читала и редактировала статью Ольга ГЛАГОЛЕВА

28 апреля 2021 года

ВСПОМИНАЯ БОРИСА ЯКОВЛЕВИЧА ЕЖОВА

Отправлено 10 нояб. 2020 г., 01:22 пользователем Союз Краеведов


(18.11.1930 – 8.10.2009)

 

В 1979 году я поступила на работу в филиал Московской областной государственной научной библиотеки (МОГНБ, сейчас Губенская библиотека), который недавно открылся в подмосковном Калининграде. В здании № 24 на проспекте Королёва ещё не выветрился запах краски и мебельного лака, завозились новые книги...

Я волновалась, так как это было первое в моей жизни место работы, и в то же время была в некотором недоумении. Дело в том, что меня распределили в… краеведческий отдел. Выросшая в Волоколамске одном из древнейших городов Подмосковья (первое упоминание в летописи датируется 1135 годом!), я не могла понять, какое краеведение может быть в городе, которому исполнилось только 40 лет.

Первым краеведом, с которым я познакомилась, был Борис Яковлевич Ежов. Именно от него я услышала о молодом городе на древней земле, узнала о Максимковском селище, ужаснулась трагедии Болшевской трудовой коммуны; передо мною прошла целая плеяда славных имён, включая С.Н.Дурылина (сейчас и самой не верится, что и этого имени я не знала).

Борис Яковлевич часто приходил в краеведческий отдел, и каждый его визит был для меня своеобразным «уроком краеведческого просвещения». Внешне он производил впечатление рассеянного чудака. Думаю, что это впечатление не совсем соответствовало действительности — напомню, что он был военным человеком, выпускником Военной артиллерийской инженерной академии имени Ф.Э. Дзержинского.

В начале нашего знакомства Борис Яковлевич был внештатным экскурсоводом Московского городского бюро путешествий и экскурсий, и я несколько раз ездила с ним на автобусные экскурсии. Впоследствии мне довелось слушать многих экскурсоводов, в том числе и таких популярных, что к ним записывалась за несколько месяцев, но никто из них так и не стёр из моей памяти впечатлений от выступлений Ежова. Да, ораторское искусство не было его стихией, но каждый слушатель чувствовал, что видит перед собой увлечённого человека, который обладает большими знаниями и готов ответить буквально на любой вопрос по теме экскурсии.

Иногда я ездила с ним в Москву на заседания секций городского и областного отделений ВООПИиКа. Молодого специалиста охотно отпускали на эти мероприятия. «А вот и наша Лариса», говорил Борис Яковлевич, и восемь-десять седовласых краеведов смотрели с улыбкой на «надежду краеведения». После заседания они угощали меня чаем с печеньем или какой-нибудь булочкой.

Только два года проработала я в отделе краеведения, но это время оказалось на редкость продуктивным. Я до сих пор пользуюсь знаниями, которые получила тогда во многом благодаря Борису Яковлевичу.

А потом меня «закружила» личная жизнь, я вышла замуж, родилась дочь… Вернулась я на работу в 1986 году. Наше общение с Борисом Яковлевичем как-то быстро и естественно возобновилось. Периодически он приходил в отдел литературы по искусству, где я стала работать, случалось, только на 10-15 минут, и без всякого предисловия говорил: «А Вы знаете, что?..» Далее следовало краеведческое сообщение или показ какой-то книги, статьи или карты.

Борис Яковлевич был первооткрывателем многих краеведческих тем, у него было немало идей, некоторые из которых казались мне фантастическими, но, думаю, они просто опережали своё время. Он обладал потрясающей интуицией, которая помогала любому его поиску, всегда приветствовал популяризацию краеведческих знаний.

Этот увлеченный исследователь был автором многих статей, посвящённых истории нашего города и его окрестностей, а также организации музейной работы и развитию туризма. Как замечательно было бы собрать работы Ежова под одной обложкой!

Борис Яковлевич родился в Иванове. Жил, учился, служил в Кунгуре, Горьком, Москве, Ленинграде. В 1956 году офицер Ежов получил назначение в НИИ-4 (Болшево). Так в его судьбе появился город Калининград, будущий наукоград Королёв. А история всех этих мест стала предметом его многолетнего творческого интереса и тщательного изучения.

Проходит время, оно высвечивает самое главное. И сегодня Борис Яковлевич Ежов представляется мне одним из верных рыцарей краеведения Подмосковья. Его роль в изучении истории нашего города трудно переоценить.

 

Лариса Сергеевна КОЛИНА,

сотрудник МОГНБ им. Н.К.Крупской в 1979-2010 гг.

КОСМИЧЕСКИЕ ПСЫ-ПЕРВОПРОХОДЦЫ

Отправлено 10 нояб. 2020 г., 01:20 пользователем Союз Краеведов   [ обновлено 10 нояб. 2020 г., 01:21 ]


 Главный конструктор С.П. Королёв

с подопытной собакой на полигоне Капустин Яр, 1951 г.

  

После успешных испытаний было составлено «Техническое задание на проведение работ по исследованию высоких слоёв атмосферы», которое Королёв утвердил 28 августа 1950 года. В нём ракетчики сделали следующий шаг к практической космонавтике — определили свою готовность начать медико-биологические эксперименты по изучению влияния условий ракетного полёта на живые организмы.

Профессор Владимир Иванович Яздовский, который сегодня считается патриархом советской космической медицины, рассказывал в мемуарах:«Однажды вечером у меня дома раздался телефонный звонок. Энергичный мужской голос коротко представился: "Королёв". Я дал согласие встретиться с ним завтра, после обеда, неподалёку от академии имени Н.Е.Жуковского.

Шёл 1948 год, была уже глубокая осень, листья с деревьев облетели, и вторая половина дня утопала обычно в серенькой измороси. В этом предсумеречном свете передо мной неожиданно — хотя ждал же! — возникла крепкая, плотная фигура в тёмном пальто и шляпе. Последовало крепкое рукопожатие, Сергей Павлович взял меня под руку и повёл вглубь аллеи, безо всяких предисловий обращаясь ко мне на «ты». <…> Далее Королёв прямо, без обиняков сказал мне, что у них есть ракеты, способные поднять груз массой более 500 кг на высоту 100 км (видел ли он моё ошеломление?), что геофизические исследования на этой высоте уже ведутся, но он считает, что пора начинать эксперименты на животных, которые проложили бы путь человеку».

Королёв организовал встречи молодого учёного с руководителями ракетной программы, и в 1949 году проведение соответствующих исследований было возложено на Научно-исследовательский институт авиационной медицины (НИИ АМ ВВС), а конкретное исполнение — на Яздовского, который сформировал группу из трёх врачей и одного инженера, занявшихся работой по теме «Физиолого-гигиеническое обоснование возможностей полёта в особых условиях».

…Для полётов отбирались собаки весом не более 7 кг, с высокой сопротивляемостью заболеваниям и устойчивостью к неблагоприятным факторам внешней среды, что присуще прежде всего беспородным псам.Большое значение имел возраст собак: старые животные и щенки до полутора лет хуже переносят стрессы. К тому же, последние игривы и вертлявы, что может привести к срыву эксперимента. В результате наблюдений учёные пришли к выводу, что предпочтительнее взять собак в возрасте от двух до пяти-шести лет.

Всего в виварии собрали тридцать две собаки. Они жили в высоких квадратных клетках с деревянным полом. На каждой висела табличка с кличкой, на полу — подстилка. Тут же стояли миски: одна для воды, другая для пищи. На протяжении недель собирались данные о поведении каждого животного на прогулке и во время еды, об их отношениях между собой и людьми. Полученные сведения помогали оценить реакции животных во время и после экспериментов.

Для тренировок в институт доставили стальную кабину — отсек головной части ракеты, проектируемой под выполнение медико-биологических экспериментов. Собак ежедневно помещали в кабину, включая приборы и датчики. Животные нормально переносили многочасовые эксперименты, о чём Яздовский поставил в известность Королёва. В дальнейшем тренировки проводились на заводе НИИ-88 и испытательном стенде с включением ракетного двигателя.

 

Герметическая кабина с подопытными собаками

 

Пуски с животными начались на полигоне Капустин Яр летом 1951 года. Яздовский вспоминал: «Но кому из четвероногих друзей поручить первый полёт? Сходимся во мнении, что первыми в космос отправятся Дезик и Цыган, продемонстрировавшие спокойствие и выносливость во всех испытаниях. <…>

Раннее утро 22 июля 1951 годаДезик и Цыган накормлены лёгкими, но калорийными продуктами: тушёным мясом, хлебом, молоком. Они свободно чувствуют себя в одежде, оснащённой датчиками. Регистрируется частота их пульса и дыхания. Полностью экипированные, зафиксированные в лотках животные ведут себя спокойно. Молодцы Дезик и Цыган, не зря целый год тренировались!

Минут через десять-пятнадцать после старта на горизонте показался белоснежный парашют, на котором спускалась головная часть ракеты…Увидеть первопроходцев космоса хотели все. Счастливчики, первыми достигшие кабины, уже смотрели через иллюминатор. Слышны были их громкие крики: «Живые, живые»!..»

 

 

Первые «космонавты» подопытные псы Дезик (слева) и Цыган

 

Испытатели открыли люк, отсоединили штекеры датчиков, выключили систему регенерации воздуха и вытащили животных из кабины. Когда их «раздели», Дезик и Цыган стали бегать, прыгать, ласкаться. В тот же день специалисты тщательно обследовали собак и никаких сдвигов в их физиологическом состоянии не нашли.

Распорядок второго пуска, назначенного на 29 июля, ничем не отличался от предыдущего — только вместо Цыгана в кабину поместили собаку Лису. На 18-й минуте после старта наблюдатели рассчитывали увидеть парашют, но его не было. Ещё через полчаса пришло сообщение, что кабина обнаружена. Оказалось, что парашют не раскрылся, и головная часть ракеты падала свободно. В результате кабина разрушилась, а животные погибли…

Цыгана решили в полёты больше не посылать, и до самой смерти он жил на даче у академика Анатолия Аркадьевича Благонравова. Никаких «отдалённых» патологических изменений у него не заметили. Наоборот, рассказывают, что четвероногий «космонавт» отличался суровым нравом и стал признанным вожаком среди окрестных собак.

Последовали новые пуски. 15 августа на космическую высоту отправились Мишка и Чижик, а 19 августа — Смелый и Рыжик. К сожалению, через неделю, 28 августа, снова случилась авария — из-за разгерметизации кабины Мишка и Чижик, совершавшие второй полёт, вернулись мёртвыми.

К завершающему пуску, намеченному на 3 сентября, подготовили псов с кличками Непутёвый и Рожок. Однако случился казус: перед выездом на стартовую площадку выяснилось, что Рожок исчез! Времени для поисков не оставалось, и возникла идея взять любую собаку. Около столовой полигона всегда можно было найти бездомных дворняг. Яздовский приказал подыскать среди них пса, подходящего по весу и масти.

Найдёныша быстро вымыли, подстригли и обрядили в костюм. Успели даже придумать кличку: ЗИБ, что означало «Запасной Исчезнувшего Бобика» (в документах можно встретить вариант «Запасной Исследователь Без подготовки»). В суматохе даже не разобрались, что тот ещё щенок, но новоиспечённый «космонавт» отлично перенёс путешествие, чем подтвердил: ракетные полёты способно выдержать любое здоровое существо.

Когда Королёву стало известно о замене, он не рассердился, а сказал с теплотой в голосе: «Да на наших кораблях в космос скоро будут летать по профсоюзным путёвкам — на отдых!»

 

Антон ПЕРВУШИН,

Действительный член Федерации космонавтики России,

член Союза ученых и Союза писателей Санкт-Петербурга,

историк космонавтики, писатель, журналист

(отрывок из статьи «ГЛАВНЫЙ ПОЛИГОН»),

20 августа 2020 года

СТРУГАЦКИЕ: ПРОРОКИ ИЛИ УГАДЫВАТЕЛИ?

Отправлено 4 авг. 2020 г., 01:15 пользователем Союз Краеведов


 Меня попросили высказаться на тему «провидческих» способностей братьевСтругацких. Дескать, чем объяснить их сбывшиеся предсказания? Фантасты, к коим я себя все еще отношу, к таким вопросам относятся в юмористическом ключе. Я, например, отвечаю, что сбываются самые мрачные предсказания, потому что человечество грязи всегда найдет. На самом деле ни один из подобных ответов не имеет сколько-нибудь серьезного отношения к реальности.

Фантаст может придумать оригинальную идею, выходящую за рамки повседневности, проэкстраполировать текущую ситуацию в будущее, гиперболизировав позитивные или негативные тенденции, смоделировать некое экзотическое устройство общества, но не более того. Далее включаются чисто литературные правила, коим он должен следовать, не допуская произвола: нельзя нарушать психологическую достоверность, нельзя выходить за рамки принятых «игровых» допущений, нельзя пренебрегать связностью повествования и т.п.

Кое-что удается угадать. Именно угадать, а не предсказать. Я и сам время от времени «угадываю», но эти мелкие «попадания в яблоко» остаются незамеченными на фоне общего провального прогноза, а поскольку изучением моего творчества никто не занимается, то остаются незамеченными вообще.

Иное дело — Стругацкие. Их тексты изучают сегодня вплоть до запятых, поэтому, конечно, удачные угадывания активно рекламируются, как было с Жюлем Верном и Гербертом Уэллсом; причем все преподносится в восторженных тонах, словно братья и впрямь были какими-то чудесными пророками. Думаете, я шучу? Вот вам фрагмент из вполне научной статьи Б.А.Ларина «Русская утопия, антиутопия и фантастика в новом социально-культурном контексте», опубликованной в журнале «Проблемы современного образования», № 1, 2014:

«Конечно, ничто не умаляет гениальности братьев Стругацких, за которую говорит многое, но достаточно привести одно доказательство. В 1962 году вышла в свет повесть братьев Стругацких «Возвращение (Полдень, XXII век)» — попытка диалога с антиутопией Андре Нортона «Рассвет–2250 от Р. Х.». В повести говорится о «методе Каспаро-Карпова». Так вот, в 1980-е годы противостояние Каспарова и Карпова станет нервным узлом всей шахматной жизни планеты, но в 1962 Каспаров еще не родился. Как удалось писателям придумать «метод Каспаро-Карпова»? Ответ один: гениальность...»

Въедливый критик может заметить, что у Стругацких все же «метод Каспаро-Карпова», а не «Каспарова-Карпова». Кроме того, речь идет не о шахматных делах, а о технологии, которую сегодня называют «оцифровкой личности». То есть угадывание так себе, посредственное. Но есть и другие статьи, в которых, например, утверждается, что, написав «Пикник на обочине» и введя в оборот специфическое словечко «сталкер», Стругацкие чуть ли не предсказали Чернобыльскую катастрофу.

На самом деле самих Стругацких, по крайней мере в период их зрелого творчества, мало интересовали всякие технические детали придумываемых миров, о чем говорил и Борис Натанович в оффлайн-интервью: многие подробности, интересные почитателям, он просто не смог вспомнить. Феномен прозорливости известных фантастов кроется не в каких-то суперспособностях, а в их популярности. Если бы в текстах, например, Ильи Варшавского встретился «метод Каспаро-Карпова», то кто его заметил бы?

Нам нравится творчество Стругацких, мы читаем и перечитываем их, и тут же включается ретроспективная селекция: то, что не сбылось, мы отбрасываем, то, что сбылось, запоминаем и рекламируем. Давайте возьмем мой любимый пример — фрагмент повести «Хищные вещи века», действие которой, по некоторым расчетам, как раз происходит в наши дни, то есть весной-летом 2020 года. Читаем:«Я вышел на площадь вслед за итальянской парой с четырьмя детьми и двумя механическими носильщиками.

Солнце стояло высоко над сизыми горами. На площади все было блестящее, яркое и пестрое. Немного слишком яркое и пестрое, как это обычно бывает в курортных городах. Блестящие красные и оранжевые автобусы, возле которых уже толпились туристы. Блестящая глянцевитая зелень скверов с белыми, синими, желтыми, золотыми павильонами, тентами и киосками. Зеркальные плоскости, вертикальные, горизонтальные и наклонные, вспыхивающие ослепительными горячими зайчиками. Гладкие матовые шестиугольники под ногами и колесами — красные, черные, серые, едва заметно пружинящие, заглушающие шаги... Я поставил чемодан и надел темные очки».

Все описано очень точно, детали узнаваемые. Механические носильщики? Они уже появились, хотя еще и не сильно распространены. Но вот герою, который везде представляется писателем, придется работать на... пишущей машинке.

«Вы просто не захотите здесь работать. Вы не усидите за машинкой. Вам будет обидно сидеть за машинкой».

«Тогда я сел за стол в кабинете и принялся исследовать ящики. В одном из ящиков обнаружилась портативная пишущая машинка».

Если бы Стругацкие написали бы «текст-процессор» или еще как-то обозначили изменение в писательском труде, их угадывание наверняка попало бы в список удачных или даже чудесных предсказаний. Но они стремились придерживаться достоверности, в том виде как ее понимали, поэтому механические носильщики легко соединились у них с пишущей машинкой.

Как я уже неоднократно говорил и повторю еще раз: фантасты не предсказывают будущее, они его в какой-то мере заказывают, представляя читателям разные варианты и предлагая сделать выбор в пользу одного из них. Именно этим более всего и прославились братья Стругацкие.

 


На семинаре Бориса Стругацкого

 

Антон ПЕРВУШИН

ДОМ № 88 В ПОСЁЛКЕ ТЕКСТИЛЬЩИК

Отправлено 4 июн. 2020 г., 06:53 пользователем Союз Краеведов   [ обновлено 4 июн. 2020 г., 09:11 ]

Дом, о котором пойдет речь, уже давно не существует, он был снесен в 2001 году, простояв около 75 лет на берегу подмосковной реки Клязьмы. Долгое время он именовался как дом № 88 поселка Текстильщик, но когда в начале 60-х гг. ХХ века улицы поселка получили названия, а дома новую нумерацию, адрес дома изменился: он стал домом № 3 по улице Лесной. 

«Советский помещик» Эразм Кадомцев

 Я хорошо помню Эразма Самуиловича в конце 1950-х гг.: красивый, осанистый старик, не потерявший и в старости военной выправки. Окладистая седая борода, длинная рубаха навыпуск, подпоясанная узким ремешком, делали его удивительно похожим на Льва Николаевича Толстого. Он был одним из представителей новой советской элиты, которая формировалась в 20-е годы прошлого века.

Не секрет, что советская власть щедро награждала большевиков с дореволюционным стажем, революционеров, прошедших тюрьмы и ссылки, героев революции и Гражданской войны. Ордена, персональные пенсии, просторные квартиры, земельные участки. Не был исключением и старый большевик Эразм Самуилович Кадомцев — организатор рабочих боевых дружин и участник Февральской и Октябрьской революций на Урале. 

 

Э.С. Кадомцев. 1930-е гг.

 В 1926 году советское правительство выделило Эразму Самуиловичу большой участок земли (около двух гектар) в 27-и километрах от Москвы по Ярославскому шоссе неподалеку от деревни Тарасовка. Живописное место на левом берегу реки Клязьмы, буквально через забор — Любимовка. Прежде здесь располагались усадьба К.С.Алексеева, больше известного под сценическим псевдонимом Станиславский, и дача его двоюродного брата В.Г.Сапожникова — владельца расположенной неподалеку шелкоткацкой фабрики.

По воспоминаниям одной из дочерей П.М.Третьякова, который снимал у Сапожникова усадебный дом для летнего отдыха: «Первые ночи, бывало, и не спишь, слушаешь с замиранием сердца, как трещат соловьи в кустах акации или в кустах сирени под нашими высокими окнами, всегда открытыми в тихую погоду. Ландыши под липами и березами, лютики, фиалки и кувшинчики на маленьком заливе нашей милой речки Клязьмы..., кукушка за рекой, перепела на лугах после заката солнца. Позже летом пестрые ковры цветов расстилаются на лугах, гудение мириад пчел на липовом цвету по всем аллеям в парке.

А затем золотая осень с синим небом и горящими закатами, прогулками за шоссе, в молодой лес, из которого приносили полные корзины белых грибов-боровиков, подосиновиков, березовиков, а то и рыжиков, и опенок. Нет ничего дороже, ласковее душе и московскому сердцу подмосковной скромной, милой природы. Ходишь и хвалишь Бога». 

Художник Н.Н.Грищенко. Осень в Куракино, 1897 год, ГТГ


Наступили новые времена, в Любимовке был организован Дом отдыха трудящихся, дача Сапожникова использовалась как жилой дом, который заселили рабочие фабрики «Передовая текстильщица», поделив некогда роскошные апартаменты на коммунальные клетушки.


Разлив Клязьмы у Любимовки и Тарасовки весной 1929 г.

 Как говорится, «всем сестрам — по серьгам»: гегемону — уголок в коммуналке; новому классу, представителю советской бюрократии, — дом в 10 комнат (семь внизу — на первом, теплом этаже, и три — на холодном втором). 

Фасад дома с юга (слева — открытый сарай),

на переднем плане Михаил Суббота, 1929 г.

 Строительство дома было завершено к лету 1928 года. Был он деревянным. Старожилы говорили, что для строительства частично использовались сосны и ели, росшие тут же, на участке. Крыша крыта черепицей. Высота потолков в комнатах первого этажа составляла 3,2 м, дом отапливался печами, но был и водопровод (бак для воды емкостью 1000 литров стоял на втором этаже), и ванна с дровяной колонкой, и теплый ватерклозет.

Одна из комнат, имевшая отдельный вход с улицы, предназначалась для прислуги. На кухне, большое окно которой выходило на север, стояла огромная плита для приготовления пищи, здесь же была и так называемая прачечная комната, где стиралось и сушилось белье. К кухне примыкала большая веранда, с которой на второй этаж вела крутая лестница. 

Свояк Кадомцева И.Н.Суббота у сарая, 1929 г.

 Так на берегу Клязьмы возникла усадьба нового, теперь уже советского помещика, которая помимо огромного жилого дома включала просторный бревенчатый коровник, где мычало несколько коров, такой же бревенчатый птичник с несколькими десятками кур и сторожку (сторожка использовалась как дача свояком Кадомцева Ильей Никитичем Субботой). Кроме того, рядом с домом располагался открытый сарай под черепицей, погреб-ледник и колодец. Все хозяйство охранялось тремя злыми собаками, которых очень не любили окрестные жители. 

И.Н.Суббота (справа) у сторожки, 1929 г.

 Исчезли бывшие владельцы Любимовки фабриканты Алексеевы и Сапожниковы; в соседнем Куракине уже ничто не напоминало о пребывании здесь Третьякова. Ушли в прошлое веселые праздники с фейерверками, катания на лодках, запуски воздушных шаров. Зато теперь по Клязьме разъезжали на огромной лодке дети Эразма Самуиловича и его многочисленных гостей, которых радушно принимал хлебосольный хозяин.

Летом 1930 года, когда в Москве уже помимо карточек на хлеб ввели и карточки на мясо, кое-кто из его гостей старательно собирал в любимовском лесу грибы впрок. По этому поводу племянник Э.С.Кадомцева Миша Суббота писал в своем дневнике 15 июля 1930 года: «В 11 часов приехали мама с Галкой... Они нашли 20 крупных белых, 26 подосиновиков с красивыми красными головками, 55 подберезовиков, маслят и других. Все белые грибы и подосиновики идут на сушку (на зиму), так как они лучше сохнут, сохраняются и вкуснее всех других сушеных грибов. Они могут частично заменять мясо, которое еще наверно сократят. Я не знаю, как будет с продовольствием и одеждой этой зимой». В следующем 1931 году, 16 августа тот же Миша занес в дневник такую запись: «Обедаю у Кадомцевых. У них обеды сытые, есть из чего готовить».

Эразм Самуилович с семьей прожил в этом доме три года, а в 1931 году решил отказаться от круглогодичного проживания за городом.  Из дневника М.Субботы: «15 января 1931 года... Эразм все поговаривает, да и остальные, относительно переезда в Москву (он подыскивает через многих знакомых квартиру), и если нужно, о продаже дачи или сдачи в аренду, так как дача с работами на ней всем им надоела». В итоге в июле того же года дом был передан государству, в ведение Наркомата земледелия, который стал использовать его как дачу для своих работников. Взамен Кадомцевым была выделена квартира в Москве, на Сущевском валу. Себе же  Эразм Самуилович оставил приличный земельный участок, переоборудовав под дачу курятник. В 1932 году он объединил бывший курятник с коровником, и получилось вполне сносное и достаточно просторное жилье.

Постепенно дача Наркомзема стала превращаться в самую обычную коммуналку. Сначала постоянные жильцы заняли комнаты первого этажа, а второй по-прежнему использовался для летнего отдыха сотрудников Наркомзема. На постоянное жительство сюда из Москвы в 1932 году перебрался с семьей и мой дед Евгений Павлович Щипин — экономист того же Наркомата земледелия.

 

Война

 Тревожной была осень 1941 года. Во дворе вырыли противовоздушную щель для укрытия во время бомбежек — немцы бомбили мост через Клязьму у Тарасовки и Ярославское шоссе. Мужчин в доме не осталось — кто-то ушел на фронт, кто-то был эвакуирован. Мой дед оказался в отрезанном блокадой Ленинграде и только в начале 1942 года был вывезен по Дороге жизни на Большую землю; тетушка Наталья, тогда студентка Института нефти и газа, была эвакуирована с институтом в Среднюю Азию; бабушка Евфимия Ивановна днями и ночами пропадала на молокозаводе имени Горького в Москве, где работала контролером качества продукции.

Мой отец, которому тогда было 13, был предоставлен самому себе — занятия в школе были отменены. Однажды, по поручению матери отправившись за керосином в Черкизово, он увидел немецкий мотоциклетный разведдозор, который беспрепятственно подъехал к станции Тарасовская со стороны Пирогова, не сделав ни единого выстрела,  развернулся и умчался прочь. В середине октября по Ярославскому шоссе на северо-восток двигался нескончаемый поток беженцев…

Обитатели нашего дома, помогая друг другу, пережили войну. После 1945 года и второй этаж был приспособлен под постоянное жилье. Вновь прибывшие семьи Царьковых и Шебаршовых утеплили толстым слоем опилок дощатые стены, организовали отопление. Таким образом и второй этаж бывшего «кадомцевского дома» стал круглогодично обитаем.

Внизу жили: Марк Иванович и Клавдия Семеновна Доброродных с дочерью  в бывшей комнате для прислуги (на фото 1940 года — крайнее левое окно); две комнаты занимала семья моего деда Евгения Павловича Щипина (среднее и крайнее правое окно); затем две комнаты, принадлежавшие Августе Алексеевне Мужикановой, жившей с дочерью Тамарой и сыном Германом (два больших окна по южному фасаду); и, наконец, две комнаты Дмитрия Константиновича и Дарьи Васильевны Новиковых и их внука Валерия Фролова. 

Дом с юго-западной стороны. Высокий мальчик — мой отец Игорь Щипин. 1940 г.

 На широкой застекленной террасе, увитой диким виноградом, были сооружены чуланы для каждой семьи, здесь же стоял столярный верстак — в доме жили два профессиональных столяра. В углу террасы на тумбочке красовался старый граммофон Марка Ивановича с огромной трубой. Иногда мы забавы ради (ведь уже появились электрические проигрыватели и радиолы) выносили его на улицу и крутили старые пластинки. Во дворе был перестроен открытый сарай, оставшийся от того же Э.С.Кадомцева. У него появились дощатые стены, и каждая семья получила свою клетушку для хранения дров.

 

Послевоенная жизнь

 В целом все жильцы нашего дома жили очень дружно. Ссор и скандалов практически не было. Пожалуй, единственной конфликтной особой во всем доме была жена дяди Миши Шебаршова, которую все звали не иначе как «Ксенька».

Весной все взрослое, да и детское население активно участвовало в субботниках по приведению в порядок огромного участка вокруг дома (организатором всегда была бессменная старшая по дому А.А. Мужиканова, до пенсии работавшая в бухгалтерии Министерства сельского хозяйства РСФСР).

Зимой в крутые морозы иногда замерзал колодец, тогда мужская часть дома растапливала плиту на кухне (обычно она не топилась, а служила местом, где стояли керосинки и керогазы), раскаляла в топке металлические ломы до красноты, а затем этими раскаленными ломами пробивала ледяную пробку, образовавшуюся в подающем воду канале колодца. Для нас, детей, это было праздником: на вечно холодной кухне вдруг тепло, в плите трещат дрова, суетится народ, вынося очередной накаленный лом к колодцу, прикрикивает на нас, чтобы не мешались под ногами и, не дай Бог, не обожглись.

Снег на дорожках без просьб и понуканий чистил тот из мужчин, кто был в это время свободен. А чистить было что! Только до въездных ворот было около 100 метров, а был еще выход к реке, где начиналась дорожка в сторону Тарасовки. Это еще добрая сотня метров. Общую кухню и коридор подметали и мыли по очереди женщины. Мальчики были обязаны носить воду из колодца (он был рядом с крыльцом) и выносить помойные ведра.

В 1956-1957 гг. было принято решение заменить черепичную кровлю на шифер. Все это проделали мужчины нашего дома самостоятельно. Их же силами были построены новые дровяные сараи. Совсем забыл сказать, что к 1950-м гг. в доме уже давно не было ни ванны, ни водопровода, ни теплого туалета. Все постепенно пришло в негодность и исчезло, главным образом, в годы войны.

Шли годы, семьи росли. В семье Шебаршовых появились два сына: Николай (1947 г.р.) и Виктор (1949 г.р.). У Ивана Александровича и Марии Ивановны Царьковых подрастала дочь Тамара — серьезная девочка в больших очках. Вышла замуж за Анатолия Карцева, по специальности буровика, дочь Доброродных Анна. Вскоре у них родился сын Алексей. Размещаться в одной комнате впятером было невозможно, поэтому Марк Иванович в углу нашего огромного участка построил небольшой домик в две комнатки, куда и перебрался с женой. Сколько шума было из-за этого домика!

Поселковый совет грозился прислать бульдозер и снести незаконное строение. Но старик твердо стоял на своем: жить в одной комнате впятером не буду, а если кто сунется, тому не сдобровать! Так и оставили старика в покое. Интересно, что после его смерти в тайнике за печкой братья Шебаршовы обнаружили две прекрасные двустволки Тульского оружейного завода. 


Дети нашего дома.

Первый ряд: Люся, племянница М.И. Доброродных, Виктор и Николай Шебаршовы, Владимир Щипин;

Второй ряд: Валерий Фролов, Иван Александрович Царьков с Андреем Щипиным на руках. 1953 г.

 У дочери Августы Алексеевны Тамары, музыкального работника детского сада, появился сын Евгений (1954 г.р.) и дочь Татьяна (1956 г.р.). Муж Тамары, Борис Борчев, работал столяром на фабрике «Передовая текстильщица». Здесь же и тоже столяром трудился степенный и невозмутимый Дмитрий Константинович Новиков. По нему можно было сверять часы: если мы днем, играя в лесу, видели фигуру Дмитрия Константиновича, двигавшуюся в сторону дома, то знали: на часах 12 часов 10 минут. Его обеденный перерыв начинался ровно в двенадцать, а дорога от фабрики до опушки леса занимала ровно десять минут.

В 1950 году мой отец женился на Зинаиде Михайловне Щелоченко, только что закончившей Московский пединститут имени Ленина. Через год в семье появился автор этих строк, а еще через год и мой брат Андрей. 

Братья Щипины. 1956 г.

 За эти годы изменился и некогда большой участок, окружавший наш дом. После отказа Э.С.Кадомцева от дома, существенная часть земли отошла под дачи. Так, рядом с нашим домом со стороны реки появились дачные домики Куницких и Напалковых. Юго-западную часть участка постепенно стали занимать дачи Димуровых и Гака. Ближе к реке выросли дома Зекунковых и Перышкиных.

Так наш дом оказался в окружении других домов и дач. К Клязьме теперь мы выходили по небольшому проулку между заборами Куницких и Перышкиных.

 

Вместо эпилога

 В 1967 году наш дом подвергся капитальному ремонту. Получили новые квартиры Мужиканова, Карцевы и наша семья. Верхний этаж был признан негодным для проживания, поэтому Шебаршовы и Царьковы переехали после ремонта в освободившиеся помещения первого этажа.

Постепенно дом стал приходить в упадок… К началу 1990-х гг. в доме скорее номинально проживали Мария Ивановна Царькова (зимой она жила в Москве в семье дочери), Дарья Васильевна Новикова, жена и сын умершего к тому времени Николая Шебаршова, и мой отец.

В 1992 году дом окончательно расселили, и он стал пристанищем бомжей… В полуразрушенном состоянии он все-таки простоял еще почти десять лет, пока не был снесен в 2001 году.


Дом с юго-западной стороны. Осень 2000 г.

Владимир Игоревич ЩИПИН

2012 год

ХИТРЫЙ ПРИЩУР БРОНЗОВОЙ ПТИЦЫ

Отправлено 13 мая 2020 г., 04:03 пользователем Союз Краеведов


 Помнится, в детстве я зачитывался повестью Рыбакова «Бронзовая птица». Особенно будоражила мое воображение глава «Голыгинская гать». И вот как-то проезжая по Ярославскому шоссе, я увидел деревню Голыгино [на реке Воре, не доезжая Воздвиженского cтаринного села на древнем Троицком тракте из Москвы в Троице-Сергиеву лавру]. Что-то внутри меня подсказывало, что эта деревня может иметь отношение к книге. И точно. Обойдя несколько домов, я встретил пожилого эрудированного человека, который поведал мне следующую историю:

— Да, о наших местах эта книга. Все здесь было: и усадьба, и мельница с мельником, и гать…

Ну, а уж историю с Хованскими все, наверно, знают. Здесь неподалеку в царском дворце села Воздвиженского [четвертое дворцовое село вслед за третьим дворцовым селом Братовщиной] во времена первого стрелецкого бунта пряталась от мятежников царевна Софья с молодыми еще царями Иваном и Петром и верным им войском. И придумала она пригласить, по ее мнению, зачинщиков бунта князей Ивана и его сына Андрея Хованских к себе на именины — якобы для примирения. Те с радостью согласились.

Да не судьба была им до ехать до Воздвиженского. Люди царевны под предводительством князя Лыкова схватили Ивана Хованского спящим в Пушкине, а сына его Андрея — в Бибиково, что у Братовщины. Да и прислугу их заодно. Привезли князей к царевне и на площади возле сельской церкви отрубили головы, а тела затоптали в Голыгинскую гать [предположительно недалеко от моста через Ворю по Старой Ярославке]. Слуг же — кого повесили, кого посекли. Эхо этих событий до сих пор живет в названиях некоторых здешних мест: «Виселицы», «У стрелецких могил» и других.

Старики рассказывали, что казненные Хованские лунными ночами поднимались из гати, выходили из болота и умоляли путников о христианском погребении. Потом снимали шапки вместе с головами и просили засвидетельствовать в Москву, что казнены безвинно. Правда, к началу XX века эти слухи стали постепенно утихать, превратившись в крики ночной птицы.

Сама же усадьба находилась как раз возле этой гати, чуть поодаль от деревни Голыгино [на противоположном берегу Вори (место спланировано в ходе строительства Новой Ярославки)]. Отстроил ее штаб-ротмистр Евграф Афанасьевич Грузинов в середине XIX века и далее она передавалась по наследству. К усадьбе вела прекрасная березовая аллея.

 

 

Барский дом с флигелями внутри соснового каре находился и окружен был кустами акации и черемухи. Летом он утопал в благоухающих цветах и птичьих трелях. За домом раскинулся пейзажный парк из различных пород деревьев, изрезанный сетью водных каналов, через которые были перекинуты деревянные дугообразные мостики. Среди этих островков виднелись беседки, в которых можно было посидеть и отдохнуть, вдыхая ароматы растений и наслаждаясь птичьим пеньем.

За парком на взгорке находился обнесенный высоким каменным забором барский некрополь с часовенкой. Здесь были похоронены и сам Евграф Афанасьевич, и все его почившие родственники. Последним в 1916 году здесь хоронили внука и тезку основателя усадьбы Евграфа Грузинова — погибшего в пекле Первой мировой войны героя-летчика.

Чуть в стороне от усадьбы был яблоневый сад. Перед фасадом располагалась цветочная клумба, над которой все лето жужжали различные насекомые. Чуть ниже — огромный пруд для купания и катания на лодках. К нему вела белокаменная лестница с парапетами. Господа отличались достаточно демократическими взглядами и их младшой зачастую играл с деревенскими мальчишками. Вместе купались в барском пруду, катались на лодках…

И бронзовая птица была. Чуть повернув голову, она своим хитро прищуренным взглядом как бы оценивала всех проходящих. Этот взгляд мне до сих пор снится. И вот почему.

 


 После революции усадьбу быстро разорили, но ничего серьезного не нашли. Тогда поползли слухи о кладе, спрятанном, якобы, в фамильном некрополе. Но днем туда ходить копать никто не ходил, дабы не делиться со всеми, если что найдет. Все выбирались тайком, ночью. Но продолжалось это недолго. После того, как двое там померли, а еще трое умом тронулись, желающих искать барские сокровища не стало. Вновь разгорелись слухи о призраках Хованских и о том, что на клад наложено проклятье.

Прошли годы… Век воинствующего атеизма твердой поступью шагал по стране. Как раз перед войной это было. И вот мы, пионеры-ленинцы, враги сказок и мракобесия решили отыскать тот клад, чтобы, во-первых, построить себе клуб, во-вторых, доказать всем несостоятельность дедовских побасенок. Правда, при всем при этом для данного мероприятия мы выбрали ночь на Ивана Купалу [7 июля].

Как только стемнело, вооружившись кайлом и лопатами, мы отправились в путь. Небо было чистое, сплошь усыпанное светляками звезд, искорками приклеившимися к черному бездонному куполу. Желтый прожектор полной луны холодно освещал нам путь. Идти было легко. Иногда налетал легкий июльский ветерок, и тогда березовая алея приветливо шелестела нам листвой.

Подошли к усадьбе. Я поднял голову и увидел хитрый прищур бронзовой птицы. Где-то далеко блеснул всполох зарницы, и мне показалось, что птица мне злобно подмигнула. От неожиданности я закрыл глаза. А когда открыл, бронзовое изваяние по-прежнему бесстрастно взирало на меня. Двинулись дальше к парку. Вдруг с дерева с громким уханьем вспорхнула сова. Мурашки табуном пробежали по спине, собравшись в ужасе на макушке. Все замерли. Мне стало что-то совсем не по себе, и я предложил вернуться. Но надо мной только посмеялись.

Путь через парк казался бесконечным. Вот и некрополь. Крадучись, вошли внутрь ограды и направились к могиле. Тишина тисками сжимала виски, настроение у всех было уже не столь бодрое, как раньше. Налетел порыв ветра, принеся с собой чувства беспокойства и страха. И тут мы увидели медленно приближающиеся к нам полупрозрачные, светящиеся голубоватым светом фигуры. От страха все остолбенели, боясь пошевелиться. Призраки медленно двигались к нам, а когда один из них снял голову, кто-то из наших истерически закричал. Все бросились наутек. Никто не помнит, как попал домой…

Интерес к кладу у всех как-то разом пропал, но, будучи закоренелым атеистом, я долго и мучительно пытался найти разгадку этого феномена. И, знаете ли, нашел. После того, как закончил институт, я вновь пришел на некрополь, произвел необходимые замеры и расчеты и выяснил, что он представляет собой так называемую «Эолову арфу». Любой порыв ветра вызывал внутри некрополя низкочастотные акустические колебания. Этому же способствовали естественные движения земной коры, особенно во время полнолуния, и ряд других факторов. А, как известно, данный вид акустических колебаний вызывает у человека чувство страха, заставляет галлюцинировать и даже может привести к смерти. Так что, можно сказать, мы тогда еще легко отделались.

А клад все-таки был найден. Но в другое время и другими людьми. Это произошло в 1980-х. Усадьбу и некрополь к тому времени снесли, парк и сад вырубили, а всю землю раздали под участки. Так вот на одном из участков и был найден клад. Состоял он из двух ларчиков с золотыми червонцами царской чеканки. Дальнейшая судьба его мне не известна.

А в начале 1990-х сюда приезжал младшой из давешних Грузиновых и даже умудрился повстречать кого-то из друзей детства. А за кладом он приезжал, или его просто тянуло в родные места, про то мне не ведомо…

 

Василий КОРШУН, 2008 год

КУРАКИНСКАЯ ШКОЛА САПОЖНИКОВЫХ

Отправлено 27 мар. 2020 г., 04:44 пользователем Союз Краеведов


 

Фотография из интернета

 

В середине 70-х годов XIX века известный московский предприниматель Владимир Григорьевич Сапожников (1843-1916) решил расширить свое производство шелковых и парчовых тканей и в дополнение к своей московской шелкоткацкой фабрике открыть в Подмосковье еще одну, которая должна была стать образцовым текстильным предприятием. Так в 1875 году в сельце Куракине на правом берегу Клязьмы появилась новая шелкоткацкая фабрика.

Либерально настроенный и прогрессивно мыслящий фабрикант полагал, что помимо технических новшеств фабрика должна располагать и развитой инфраструктурой. И началось строительство спальных помещений (казарм) для рабочих, бани, прачечной, торговой лавки. Медицинское обслуживание должна была обеспечить бесплатная Елизаветинская лечебница, открытая дядей В.Г.Сапожникова Сергеем Владимировичем Алексеевым [отцом К.С.Станиславского] в соседней деревне Комаровке 26 ноября 1873 года.

 

Елизавета Васильевна и Владимир Григорьевич Сапожниковы, 1877 г.

 

Сложнее обстояло дело с обучением детей рабочих. В 1875 году в Мытищинской волости существовало только три начальных народных училища: Мытищинское земское, Листвянское частное (в нынешнем Черкизове) и Болшевское Императорского человеколюбивого общества. Все они были расположены достаточно далеко от Куракина и не могли принять дополнительное число учеников. Поэтому в 1876 году В.Г.Сапожников открыл частное бесплатное начальное училище при фабрике в Куракине.

Попечительницей училища стала его жена, 20-летняя Елизавета Васильевна Сапожникова [урожденная Якунчикова], преподавать Закон Божий согласился дьякон Болшевской церкви Иван Александрович Никольский. Учительницей общеобразовательных предметов была приглашена совсем юная и неопытная учительница, закончившая в том же году Полоцкое училище духовного ведомства Е.И.Фалютинская. Дочь священника, Елизавета Ивановна блестяще сдала выпускные экзамены и бесстрашно отправилась в совершенно незнакомые ей места, где, как оказалось в дальнейшем, ей предстояло проработать всю жизнь.

 

Аттестат Е.И.Фалютинской, 10 июня 1876 г.,

публикуется впервые

 

Для школы было построено специальное одноэтажное деревянное здание. В нем разместились две классные комнаты общей площадью 45 квадратных метров и квартира учительницы. Сапожниковы полностью обеспечивали школу учебниками, наглядными пособиями и канцелярскими принадлежностями.

 Учебная программа соответствовала программе, разработанной Московским уездным училищным советом, и предусматривала обучение в течение трех лет Закону Божиему, письму, чтению и арифметике.

Первоначально предполагалось, что во вновь открытой школе будут обучаться девочки, живущие в Куракине, в том числе и работающие на фабрике. Наплыв желающих оказался огромным: 1 сентября за школьные парты новой школы село сразу 106 девочек! Причем рядом с четырьмя 8-9-летними малышками сидели уже девицы на выданье, 16-17 лет.

Но первый блин оказался комом: работницам фабрики было трудно совмещать работу и учебу. Молодая преподавательница не могла добиться твердого усвоения учебного материала сотней разновозрастных учениц. Был велик отсев.

Потерпев неудачу в первом учебном году, попечительница и преподаватели решили радикально пересмотреть подход к организации школьного учебного процесса. Во-первых, было резко ограничено число учащихся; во-вторых, приоритет при приеме стал отдаваться мальчикам, так как родители учащихся были прежде всего заинтересованы в обучении сыновей. Во многом это было обусловлено тем, что мальчики, получившие свидетельство об окончании начального училища, в дальнейшем пользовались льготой — в случае призыва в армию срок службы для них сокращался на два года. В-третьих, принимать в школу стали детей не только из Куракина, но и из близлежащих селений: Тарасовки, Максимкова, Любимовки и Комаровки.

Результат не замедлил сказаться. Инспектор народных училищ Московского уезда И.Ю.Некрасов в 1878-1879 учебном году посетил Куракинскую школу. В своих заметках о частных сельских училищах уезда он писал: «Куракинское училище тоже с нынешнего года начало правильный ход обучения по программе Училищного Совета. Оно вообще открыто недавно, и прежде учились в нем лишь девочки из живущих при фабрике, теперь оно устроено и для мальчиков. Господа Сапожниковы не жалеют средств и забот на лучшее развитие своего училища [здесь и далее выделено мной. — О.Г.]».

В 1880 году Куракинское училище, в котором были только младшее и среднее отделения (всего 27 человек), приняло в старшее семь человек из Листвянского частного училища, располагавшегося на территории нынешней Мамонтовки. В мае того же года все они успешно сдали выпускные экзамены и получили свидетельства об окончании училища. Инспектор народных училищ Н.И.Каверзнев в своем отчете отмечал: «Успехи по всем предметам хороши. Здание для училища светлое, теплое, удобное, классная мебель удобная. Учебных пособий и руководств вполне достаточно. Все это жертвуется попечительницей, женою учредителя Е.В.Сапожниковой».

Как видно, учительница Елизавета Ивановна Фалютинская постепенно набиралась опыта, ученики год от года демонстрировали хорошие знания. В 1882-1883 учебном году в трех отделениях школы училось 38 человек (33 мальчика и 5 девочек), а в помощь Фалютинской была приглашена еще одна учительница — Вера Калинниковна Савицкая, которая преподавала в младшем отделении. Это позволило Елизавете Ивановне взять на себя дополнительную нагрузку: преподавание в старшем отделении основ чертежного дела.

Это не осталось незамеченным для Училищного совета. Член совета В.П.Афанасьев, присутствовавший на выпускном экзамене, с удовлетворением констатировал: «Экзаменуя детей, становится очевидным, что учителя Фалютинская и Савицкая энергично трудились над развитием детей. То же следует выразить и о законоучителе диаконе Никольском. В Куракинском училище следует обратить внимание на прекрасные успехи учащихся по чертежной части, которыми дети обязаны всецело почтенной преподавательнице Е.И.Фалютинской».

Для подростков, работающих на фабрике, рабочий день был сокращен до 8-ми часов, причем это было сделано в 1881 году — за два года до вступления в силу закона о труде малолетних, вводившего эту норму. А для тех из них, кто совмещал учебу и работу, было определено время учебы: с 17.00 до 19.30. Так в Куракине появился прообраз будущих вечерних школ рабочей молодежи.

При школе была создана богатая библиотека, постоянно пополнявшаяся новыми книгами. Ей пользовались не только ученики школы, взрослое население Куракина также активно читало библиотечные книги.

Старания попечительницы и педагогов школы не могли не сказаться. В 1884 году член Училищного совета В.И.Орлов высоко оценил успехи преподавателей и учеников: «Господа Сапожниковы, очевидно, с любовью относятся к своему училищу и не останавливаются перед расходами для надлежащей его постановки: школьное здание прекрасно приспособлено для занятий и обладает надлежащим простором; помещение учительниц, находящееся в том же здании, также удобно. В училище имеется много наглядных пособий, помогающих ученикам основательно усваивать все преподаваемое им. Благодаря всему этому, а также и тому, что учительницы и законоучитель вполне опытны в деле преподавания и с энергией ведут его, успехи учеников, обнаруженные на экзамене, вполне достаточны.

По Закону Божиему ученики младшего отделения хорошо усвоили молитвы и имеют понятие о всех двунадесятых праздниках; ученики среднего отделения отчетливо изучили все 12 членов Символа веры, прекрасно рассказывали притчи и чудеса Христовы и обнаружили удовлетворительное знание песнопений и священных действий, входящих в состав божественной литургии. Читают по любой книге внятно и с пониманием, прочитанное хорошо рассказывают, знают наизусть много стихотворений и порядочно декламируют их.

Ученики среднего отделения довольно основательно усвоили весь элементарный курс грамматики, написали во время экзамена под диктовку почти все без ошибок. Почерк всех учеников замечательно твердый и красивый, достигается это неуклонным применением принятого метода скорописи, чем занимается г-жа Фалютинская, обладающая сама прекрасным почерком. Арифметические задачи, как умственные, так и письменные, решают довольно быстро и отчетливо рассказывают план решения.

Ученики среднего отделения имеют некоторые сведения из родиноведения и мироведения, что достигается толковым чтением, сопровождаемым объяснениями. Вообще училище поставлено очень хорошо, ввиду чего я позволил бы себе предложить выразить от Училищного совета признательность г-же попечительнице».

Но нет предела совершенству — для повышения навыков церковного пения в школу был приглашен известнейший регент хора Чудова монастыря, располагавшегося в московском Кремле, Алексей Иванович Мечёв.

С 1884 года и вплоть до конца XIX века в отчетах Московского уездного Училищного совета отзывы о Куракинской школе Сапожниковых только превосходные. Ежегодно попечительница и учителя получали благодарности совета. Так, в 1887 году законоучитель дьякон Никольский за отличную работу в Куракинской школе епархиальным ведомством был награжден серебряной медалью, а в 1888 году попечительница школы Е.В.Сапожникова получила письменную благодарность министра народного просвещения графа Делянова.

В 1894 году Закон Божий стал преподавать священник Болшевской церкви Николай Сергеевич Георгиевский. Его преподавательская деятельность в Куракинской школе продолжалась вплоть до 1917 года.

При Советской власти он продолжал выполнять обязанности протоиерея все того же Космодамианского храма в Болшеве. В 1931 году протоиерей Георгиевский был арестован, обвинен в контрреволюционной агитации и сослан на три года в Казахстан. Через два месяца после ареста 66-летний отец Николай умер в пересыльной тюрьме ОГПУ в Алма-Ате. В апреле 2005 года Русской православной церковью он был причислен к лику святых.

К 1900 году в школе училось уже 112 человек, преподавание вели три учителя: Фалютинская Е.И., Горин С.И., Горина Ю.К. Старое здание уже с трудом вмещало такое количество учащихся, и хотя еще в 1885 году к школьному зданию была сделана пристройка, Сапожниковы решили выстроить для школы более просторное и удобное помещение. И в 1901 году распахнулись двери нового школьного здания. Оно было деревянным, двухэтажным. На первом этаже было расположено два класса и квартиры учителей, куда вел отдельный вход, на втором — три класса. Общая площадь учебных помещений составляла 195 кв.метров. Школа отапливалась печами, облицованными белыми изразцами, в здании был водопровод, а освещалось оно электричеством от фабричной электростанции!

 

Клавдия Андреевна Иванищева, школьная мед.сестра

у правого входа в школу, где жили преподаватели, сентябрь 1949 г.,

фотография из архива автора, публикуется впервые

 

Запасной, левый вход в школу,

фотография из архива Н.В.Голубевой,

публикуется впервые

 

Дом № 4/3 на Фабричной улице

выстроен на месте школы Сапожниковых,

фотография Н.В.Голубевой, 2020 г.

 

Ежегодные расходы на содержание школы обходились Сапожниковым более чем в 3000 рублей. Из них жалованье учителям составляло 2330 рублей, приобретение книг и канцелярских принадлежностей 220 рублей, устройство ежегодной рождественской елки — 100 рублей.

Существенное увеличение учебных площадей позволило начать обучение детей ремеслам: девочек в специальном классе рукоделия, а мальчиков — в переплетном классе.

В 1910 году Московский уездный Училищный совет принял решение о переводе части школ уезда на 4-хлетний срок обучения. Причем в земских учебных заведениях дополнительных должностей преподавателей не предусматривалось. Иное дело — частная школа Сапожниковых: с 1912 года в ней был открыт четвертый класс, а штат учителей пополнился еще одной преподавательской должностью. Преподавать в школу была приглашена Елизавета Алексеевна Дорофеева, закончившая в том же году Московскую женскую гимназию.

В 1912/13 учебном году в школе в четырех классах училось 123 человека (63 мальчика и 55 девочек). Такой школа подошла к Первой мировой войне и революциям 1917 года.

Владимир Игоревич ЩИПИН,

историк, полковник в отставке,

2012 год

 

ЧТО МЫ ПРАЗДНУЕМ?

Отправлено 4 мар. 2020 г., 03:11 пользователем Gen   [ обновлено 5 мар. 2020 г., 03:18 ]





От серости и однообразия нашей жизни так хочется праздников… Любых! Был бы только повод потусоваться и оттопыриться, говоря на современном молодежном жаргоне. А потому мы всеядны — мы празднуем всё и вся. И день дурака (!), и день любителей пива… И день покровителя Ирландии (!) святого Патрика — до недавних пор с неизменным парадом в центре столицы… И откровенно сатанинский Хэллоуин (правда, в последнее время этот «праздник» слегка затушевался — уж больно вопиющими были факты его празднования, ставшие достоянием общественности благодаря СМИ).

Исчерпывающе-верно охарактеризовал этот «праздник» дьякон Андрей Кураев: «Хоть праздник этот вроде бы английский, но для России он — американский, ибо позаимствован из голливудских фильмов. И хотя для англичан это «праздник всех святых», но в нынешней-то России никто уж точно не вспоминает о том, что в этот день надо молиться всем Святым. Напротив, детей учат подвывать всякой нечистью. И даже православных детей втягивают в эту грязь!

Интересно, впрочем, и утешительно, вслушаться в звучание названия этого праздника в устной бытовой речи: «Праздник Холуин». Вот это правда: это праздник для холуев, для тех, кто готов, забыв и обгадив свое, подхватить любую идейку из «цивилизованного мира». Что ж, путь холуйства он и в самом деле приводит к потере человеческого образа и к сращению с теми образинами, что человек натягивает на себя».

А так называемый «международный день всех влюбленных»? Мыслимо ли день смерти святого мученика Валентина превращать в шутки-прибаутки, поцелуйчики, танцы-обжиманцы и т.д.? Не кощунственно ли? Ну, это сродни тому, что в день смерти близкого человека устраивать, к примеру, развеселенькую пирушку со всеми вытекающими отсюда последствиями. Не уместнее ли этот скорбный с точки зрения любого нормального человека день провести в храме, посетить его могилку? Просто помолчать, наконец…

Кто и зачем «вбросил» в нашу невеселую жизнь этот импортный «новодел»? Не открою Америки, если скажу, что бизнес есть хорошо продуманный бизнес! Бесчисленные «валентинки», праздничные туры, море цветов, аренда кафе и ресторанов в этот день приносят его «отцам-устроителям» совсем неплохие прибыли и кормят их не один только год.


А так называемый «Международный женский день», день женской солидарности… Интересно, в чем, собственно, или против кого/чего заключается эта самая пресловутая «женская солидарность»? Почему международная? Ведь давно уже не является секретом, что никто кроме нас не празднует эту самую «женскую солидарность». И почему «матери-основательницы» этого праздника с неблагозвучными для русского уха фамилиями — Цеткин и Люксембург — «назначили» его на 8 марта?

Ответ на этот вопрос дает… Библия: за 480 лет до Р. Х. в этот день в Персидской империи было истреблено семьдесят пять тысяч персов (Книга Эсфирь). Это будет почище Варфоломеевской ночи!

«О том, что восьмой день первого весеннего месяца связан с именем германской феминистки и революционерки Клары Цеткин, помнят все, но вот почему именно восьмой, знают немногие. Оказывается, эта цифра возникла не случайно. Движение феминисток создавалось не в одночасье, делом было долгим и кропотливым, но, тем не менее, в 1910 году на 2-й международной конференции социалисток в Копенгагене было принято решение конкретизировать дату возникновения политической организации, борющейся за права женщин, и объявить ее днем солидарности всех женщин планеты. Такой датой выбрали... еврейский праздник Пурим» (Светлана Епифанова. Самые обаятельные и привлекательные. У каждого народа есть праздник, воспевающий женщину // Известия. 7 марта 2002).

Сейчас информация, подобная вышеприведенной, не является «тайной за семью печатями». Более подробно и с датами «женского» праздника в историческом аспекте, и с временными границами празднования Пурима можно ознакомиться как в немалом количестве книжных изданий, так и на большом количестве сайтов в интернете… Было бы желание разобраться в этом вопросе и задуматься, а чей, собственно, праздник нас приучили праздновать именно в этот мартовский день.

И наконец, я вовсе не против чествования наших дорогих женщин, без преувеличения лучших женщин в мире, но давайте перестанем, наконец, бездумно праздновать абы что и абы когда. Не лучше ли возродить отечественные традиции? И в отношении женщин тоже.


Ведь вот уже без малого две тысячи лет (!) во второе после Пасхи воскресенье Православная Церковь чествует святых жен-мироносиц, преданных учениц и последовательниц Иисуса Христа. Вот уж поистине ЖЕНСКИЙ ДЕНЬ в мировом масштабе! В 2020 году он приходится на 3 мая.


Ольга ГЛАГОЛЕВА



ВСПОМИНАЯ ВОЕННОЕ ВРЕМЯ…

Отправлено 26 февр. 2020 г., 02:59 пользователем Gen   [ обновлено 26 февр. 2020 г., 03:08 ]


Автор Яков Максимович Смирнов, летчик-истребитель (справа от С.А. Керселяна) 


Перед войной болшевская средняя школа была переведена на десятилетний срок обучения. В 1941 году я учился в ней в 9-м классе. Летом перед войной проходил летную практику от аэроклуба в лагерях на аэродроме в Кузьминках.



Яков Смирнов, 1940 г.


Утром 22 июня 1941 года встали, и нам объявляют: «Началась война». Приступили к рытью траншей, укрытий, растащили самолеты по опушке леса, замаскировали. Мне было 18 лет зачеты за 9-й класс сдать так и не пришлось…

Немцы знали, что военный аэродром находится где-то под Люберцами, но он был лучше замаскирован, чем наш, учебный, который находился рядом. У нас же была слабая маскировка: просто оттащили самолеты в лесок и там прикрыли. А палаточный городок остался на месте. Все палатки белые в линеечку, да еще белыми кирпичами дорожки обложены, окрашены известью, посыпаны песочком. Палатки белые, полоски белые ежу ясно, что это военная часть.

И немцы маханули по нашему аэродрому: высыпали на него во время налета большое количество зажигательных и фугасных бомб. Загорелось несколько палаток. Одна фугасная бомба попала на танцплощадку, а на ней были установлены зенитные орудия. Бомба и попала в эту батарею орудия искорежила, обслуга погибла.

Среди учлетов [учащийся летной школы] были легкораненые и обожженные при тушении зажигалок. Поначалу мы не знали, как правильно их тушить. Зажигалки надо засыпать землей, песком, а в той кутерьме, когда бомбы падали рядом с самолетами, мы пытались использовать огнетушители. А при попадании воды на зажигалку, она вспыхивала сильнее…

В конце августа 1941 года учлетов отправили в Армавирскую школу пилотов. Учеба в ней была долгая, с вынужденными перерывами. Во время налетов на город Армавир курсанты находились в основном на аэродроме и в карауле. На аэродроме при налете курсанты группами сидели в окопах. Немцы бомбят, а мы по команде залпами стреляем по низко летящим вражеским самолетам.

Вооружены были иранскими винтовками, трехлинейки Мосина у школы забрали на фронт. Качество персидских ружей было невысокое, от частой стрельбы они быстро выходили из строя. У одного курсанта при стрельбе отскочило полствола. Да и стреляли по воздушным целям неправильно, неэффективно. Целились-то в сам самолет, а он же летит, положение цели меняется…




Яков Смирнов, 1941 г.


Летом 1942 года наступление врага развивалось быстро. Немцы подходили к Тихорецку (был захвачен 5 августа). Наша 5-я армия отошла, и Армавир остался на нейтральной стороне. Когда в штабах хватились, что авиационная школа осталась на месте, под станицу Кавказская была брошена танковая бригада. Она должна была задержать наступление немцев, чтобы дать возможность школе эвакуироваться.

Моя группа уходила из Армавира в числе последних. Капитан, начальник по вооружению в школе, был прикреплен к нашей группе. Однако этот офицер вдруг пропал и не отдал никаких приказаний. А что вокруг? Идут бомбежки, сплошные бомбежки. Армия ушла, все горит, склады разбиты. В станице Прочноокопской на берегу Урюпа стоят семь немецких танков и ведут прицельный огонь по городу. В этой обстановке выбросили ребята свои иранские винтовки, взяли на разбитом складе новые винтовки СВТ [самозарядная винтовка Токарева], гранаты и пистолеты прихватили. Решили:  всё, будем партизанить.

И тут подходит к нашей группе капитан-милиционер. Нас отругал, что мы здесь стоим: «Немедленно бегом, марш-броском выходить из окружения на Невинномысск. Бегом немедленно, иначе вас захватят». Мы тогда поделились своими планами. Он еще раз нас отругал: «Какие вы партизаны! Сопляки! Марш отсюда!» И вот пешочком во главе со старшиной курсантом Бубновым мы прошли 220 километров по… железнодорожным путям. Через Невинномысск, Минводы…

Мосты, железнодорожные узлы взорваны. Немцы справа, немцы слева. Дорога наша как какая-то кишка. Юнкерсы заходят на эту дорогу через каждые полтора-два часа и бомбят. Бомбят все время и днем, и ночью. После Минвод налетов было меньше. Шли, спали на ходу, вернее, дремали. Идешь по шпалам среди рельс ударился правой ногой о рельс, забираешь влево. Левой стукнулся, забираешь правее… Автоматически шли в каком-то забытьи…

Под станицей Прохладной всю группу курсантов отправили в пехоту. Оружие те самые хорошие винтовки СВТ (они только появились и применялись для особых задач) у нас отобрали, выдали трехлинеечки [дореволюционная винтовка Мосина]. Здесь в окопах мы пробыли дня три-четыре… Однако быстро разобрались, кто мы такие — учлёты. И вскоре по фронту дали команду: направлять прибывших и будущих курсантов летной Армавирской школы в Баку.

До конца войны оставалось еще долгих три года. Советская армия шла на Запад. В 1945 году группа выпускников Армавирского училища прибыла на фронт. 9 мая я встретил в Чехословакии, в городе Кобели на Мораве, где стоял наш 31-й гвардейский истребительный Никопольский полк. А уже 17 августа 1945 полк вернулся на родину… Затем была служба в Одесском округе, ГДР, Украине, Закавказье.





За четверть века летчик-истребитель Яков Максимович Смирнов налетал 2750 часов, стал летчиком-асом. За столь внушительное число полетов в сложных условиях и руководство ими полковник Я.М. Смирнов не раз представлялся к правительственным наградам.



Литературная запись Олег ДУШИН

январь 2020 года


1-10 of 59