Болшево‎ > ‎

архивболшево

БЛАГОТВОРИТЕЛЬНЫЕ УЧРЕЖДЕНИЯ ПРИ СЕЛЕ БОЛШЕВО (часть 4)

Отправлено 20 мар. 2017 г., 2:21 пользователем Владимир Беляшин   [ обновлено 20 мар. 2017 г., 3:00 ]


    Пару недель назад «Калининградка» (№ 21 от 4 марта) порадовала королёвцев следующей информацией: «В настоящее время разрабатывается проектно-сметная документация на ремонтно-реставрационные работы двух муниципальных объектов:

1.      «Церковно-приходская школа, 1862–1863 гг.». В здании расположена Болшевская библиотека им. С.Н. Дурылина — филиал №2 Централизованной библиотечной системы.

2.      «Производственное помещение бывшей фабрики Ф. Рабенека, конец 19 в.». В здании расположен Центр культуры и досуга «Болшево».

    До конца 2017 года будут поданы заявки на включение данных объектов в подпрограмму «Сохранение, использование, популяризация и государственная охрана объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов Российской Федерации» Государственной программы Московской области «Культура Подмосковья» с целью долевого финансирования ремонтно-реставрационных работ по восстановлению данных объектов, в том числе за счет средств бюджета Московской области».

    В сегодняшней заключительной статье цикла «Благотворительные учреждения при селе Болшево» приводится немало интереснейшей информации по первому из перечисленных выше объекту.

 

Школа Попечительного о бедных Комитета в селе Болшево

 

    После отмены в 1861 году крепостного права благотворительные организации озаботились организацией школ для крестьянских детей. Одним из первых на это поприще выступил Московский Попечительный Комитет. В 1863 году на территории Московской губернии Комитетом были открыты две первые школы — в селе Алмазово Богородского уезда и в селе Болшево Московского уезда. В Болшевском начальном училище обучались дети из самого села и окрестных деревень ( https://sites.google.com/a/korolev-culture.ru/skr/bolsevo/arhivbolsevo/moarodnaaskola ).

 

    Из Отчетов смотрителей

 

    В докладной записке от 1876 года смотритель Убежища бедным священник Лебедев писал, что помещение для школы разместили в одном из корпусов богадельни — двухэтажном строении, нижний этаж которого был каменный, а верхний деревянный. Прежде на первом этаже этого здания была хлебная, кухня и кухарки, а на втором размещались двадцать призреваемых. После ремонта на первом этаже были подготовлены помещения для школы и бани с прачечной. Из описания этого здания непонятно, сохранился ли после ремонта деревянный второй этаж.

Художник А.Морозов «Сельская бесплатная школа», 1865 год

 

    В той же докладной записке смотритель священник Лебедев подробно писал и о работе школы: «Школа для крестьянских детей при Убежище бедным состоит под наблюдением Попечительного Комитета. Преподавание введено по программам, составленным и обнародованным Комитетом Грамотности для сельских школ, с изменениями при личных взглядах и навыке в преподавании. Школою пользуются дети крестьян всех окружных селений на расстоянии 3-х верст, почему в зимнее время при сильных морозах, за неимением теплой одежды, школу посещают дети преимущественно крестьян села Болшево, и при частых перерывах в помещении школы затрудняется преподавание. Дети, окончившие курс в школе по программам, в большинстве случаев поступают на должность конторщика при фабрике.

    Преподаватели местный священник по Закону Божию и местный дьякон по другим предметам. Жалованье за преподавание в школе священник получает из Попечительного Комитета 40 рублей и дьякон 60 рублей в год. Учебные пособия, приобретаемые на средства Комитета Попечительного, в достаточном количестве имеются по числу обучающихся и состоят из одобренных Министерством народного просвещения и принятых в школах.

    Помещение школы вполне удовлетворяет в гигиеническом отношении и по числу обучающихся.

    При школе есть столярная мастерская, в которой обучающиеся мальчики под руководством столяра в свободное от учебных занятий время обучаются столярному мастерству, на средства Комитета, получаемые по мере надобности и по требованию. Обучается за малолетством и желанием родителей мальчиков очень немного, но при этом и суммы на этот предмет требуется очень мало.

    Судя по благодарностям Попечительного Комитета, которые сопровождались денежными наградами преподавателям и по признательности крестьян, дети которые обучаются, преподавание в школе удовлетворительно; но по малочисленности народонаселения число обучающихся невелико» [19].

    Из Отчета о деятельности Убежища бедным за 1878 год известно, что в Училище для крестьянских детей обучалось 35 учащихся, а издержки на его содержание в том году составили 154 рубля 99 копеек.

    В Отчете за 1881 год было записано: «…в 1881 году всех учеников состояло 41 и двое из них были удостоены свидетельств на льготу по воинской повинности. Дело обучения вполне удовлетворительно благодаря заботам попечителя училища С.В.Алексеева, который не жалеет никаких издержек на учебные пособия и вообще поддержку училища. Относительно успешного ведения учебной части нельзя не отдать полной благодарности законоучителю и учительнице, относящихся с полной добросовестностью к возложенным на них обязанностям. На содержание школы израсходовано в отчетном году 443р. 90к.» [20].

    Сергей Владимирович Алексеев (1836–1893), отец Станиславского, был известным московским фабрикантом и щедрым благотворителем ( http://skr.korolev-culture.ru/publikacii/arhiv/samyelubimovskiemesta ). Рядом с селом Болшево ему принадлежало имение Любимовка и поэтому денег на нужды расположенной неподалеку школы он не жалел.

 

     Учителя

 

    Из журналов заседаний Комитета за 1882 год становится известна фамилия учительницы, дающей крестьянским детям азы грамотности. В мае того года смотритель Убежища священник Знаменский подал в Комитет рапорт, в котором просил о выдаче награды учительнице Болшевского начального училища Фалютинской за успешное преподавание [21].

    11 мая 1883 года он же подал рапорт в Комитет, в котором ходатайствовал о выдаче денежной награды за весьма успешное обучение воспитанников школы при селе Болшево той же учительнице Фалютинской: просил выдать ей вперед жалованье за три месяца (в месяц же учительница получала жалованье в 25 рублей [22].

    Но в журнале не были указаны имя и отчество, возможно, первой учительницы школы при Убежище бедным в селе Болшево. Узнать их можно, пройдя по территории Космодемьянского храма, расположенного недалеко от бывшей школы (теперь библиотеки имени С.Н.Дурылина). Рядом со стенами церкви находятся несколько могильных памятников. На одном из них написано: «Болшевская учительница Фалютинская Любовь Ивановна. Родилась 1856 года 10 августа, скончалась 1886г. 9 апреля» ( http://skr.korolev-culture.ru/bolsevo/arhivbolsevo/moarodnaaskola ):


    Она приходилась родной сестрой другой учительнице, преподававшей с 1876 года в начальном училище при фабрике «Товарищество братьев Сапожниковых» в сельце Куракино — Елизавете Ивановне Фалютинской. Школы находились друг от друга на расстоянии нескольких километров и сестры наверняка часто забегали друг к другу в гости, делились опытом, помогая в сложных ситуациях…

    Из Требовательной Ведомости на выдачу жалованья чинам по учебной части Убежища бедным в селе Болшево за ноябрь 1890 года стала известна фамилия другого учителя школы — Тихона Феофилактовича Кроткова [23].

    О нем стало известно из истории храма Рождества Христова в селе Телятьево Серпуховского района Московской области. Видимо, Тихон Кротков родился в 1863 году в семье священно- или церковнослужителя, так как, достигнув юношеского возраста, поступил в Московскую Духовную семинарию. Молодым выпускникам семинарий по нескольку лет приходилось ждать места священнослужителя, и до освобождения вакансии они обычно служили учителями в школах.

    Окончив семинарию в 1885 году, Т.Ф.Кротков стал сельским учителем и в 1890 году вел в Болшевской школе как Закон Божий, так и другие предметы. Но это была лишь одна из его обязанностей — одновременно он исполнял должность помощника смотрителя Убежища бедным.

    Лишь в 1894 году Тихон Кротков получил место священника в Рождественской церкви села Телятьево. Прослужив в этом храме до времен наступления советской власти, он неоднократно поощрялся как церковным начальством, так и Министерством народного просвещения, ведь и в Серпуховском уезде Тихон Феофилактович продолжал учить крестьянских детей в церковноприходской школе (ЦПШ). Уже в советское время он неоднократно арестовывался, но дожил до глубокой старости и умер своей смертью.

    По записям в Ведомостях на выдачу жалованья можно установить фамилии людей, работавших в Болшевской школе. Так, в июле 1897 года учителем Закона Божия служил местный священник Николай Сергеевич Георгиевский. Он занимал эту должность до 1918 года. В этот же месяц и год учителем по другим предметам была Ольга Михайловна Белкина [24].

    В апреле 1900 года учительницей значилась Елена Алексеевна Богословская [25]. В январе 1906 года в штате Болшевского Начального Училища появилась еще одна учительница, ею была сестра Е.А.Богословской — Александра Алексеевна Богословская [26].

    В апреле 1911 года в Училище преподавали Александра Богословская и Анна Васильевна Смирнова [27]. О последней известно, что она имела диплом домашней учительницы, а перед тем как в 1908 году поступить в Болшевскую школу, в 1890 году учила детей в ЦПУ села Амерево (ныне в черте города Щелково) [28].

    В 1914 году учителем Болшевского Училища служила Анастасия Михайловна Минкевич. В архивном деле «Смета расходов на 1914 год по Болшевской школе» сохранился подписанный ею документ: «Сим имею честь донести до сведения Комитета, что учеников с фабрики Рабенека в Болшевскую школу не принимали. Сельских детей вновь принятых было 35 человек: 19 мальчиков, 16 девочек. Всего учеников в Болшевской школе в 1913 учебном году состоит 79 человек: 46 мальчиков, 33 девочки. Заведующая А.Минкевич» [29].

    В учебном 1916-1917 году в Начальном Училище при Убежище бедным села Болшево учителями работали: А.М.Минкевич и Олимпиада Константиновна Преображенская [30].

    С октября 1916 года в школе появились две новые должности: учитель рукоделия и заведующая библиотекой. Жалование по обеим должностям получала Анастасия Минкевич. Денежная прибавка была мизерной, но в то тяжелое время люди считали каждый рубль.

 

     Наша знакомица

 

    Из опубликованных краеведческих статей известно, что в 1903 году здание школы было перестроено. Занятия в обновленной школе проводились на первом этаже в двух светлых классных комнатах. На втором этаже помещались квартиры для учителей:


 

    Как сложилась судьба этих двух зданий во времена советской власти, осталось пока невыясненным. Оба они использовались по различным назначениям, а в ноябре 1959 годах в помещениях бывшей школы, расположенной по адресу г.Королев, улица Дурылина, дом № 41 открылась библиотека имени С.Н.Дурылина.


 

    В марте 2002 года оба здания Постановлением Правительства Московской области были взяты на учет как объекты культурного наследия регионального значения.

 

    Источники:

 

    [19] ГБУ ЦГА Москвы ОХД до 1917 года. Фонд 169. Опись 1. Дело 127. Докладная записка о деятельности Комитета в 1877 году.

    [20] ГБУ ЦГА Москвы ОХД до 1917 года. Фонд 169. Опись 1. Дело 135. Отчет о деятельности Московского Попечительного о бедных           Комитета за     1878 год. Листы 14об., 26.

    [21] ГБУ ЦГА Москвы ОХД до 1917 года. Фонд 169. Опись 1. Дело 147. Журналы заседаний Комитета. 1882 год.

    [22] ГБУ ЦГА Москвы ОХД до 1917 года Фонд 169. Опись 1. Дело 151. Журнал комитета за майскую треть 1883 года.

    [23] ГБУ ЦГА Москвы ОХД до 1917 года. Фонд 169. Опись 1. Дело 183. Ведомство Императорского Человеколюбивого Общества.                  Убежища бедных в селе Большеве. Требовательная ведомость на выдачу жалованья чинам по учебной части за ноябрь 1890 года.

    [24] ГБУ ЦГА Москвы ОХД до 1917 года. Фонд 169. Опись 1. Дело 262. Требовательная ведомость на выдачу жалования преподавателям и     служащим убежища для бедных в с.Болшево за июль 1897 года.

    [25] ГБУ ЦГА Москвы ОХД до 1917 года. Фонд 169. Опись 1. Дело 312. Ведомство Императорского Человеколюбивого Общества.                 Убежище бедным в селе Болшево. Требовательная ведомость на выдачу жалованья чинам по учебной части. За апрель 1900 года.

    [26] ГБУ ЦГА Москвы ОХД до 1917 года Фонд 169. Опись 1. Дело 352. Большевское начальное училище. Ведомства Императорского             Человеколюбивого общества. Требовательная ведомость на выдачу жалования чинам по учебной части. За январь 1906 года.

    [27] ГБУ ЦГА Москвы ОХД до 1917 года. Фонд 169. Опись 1. Дело 421. Требовательная ведомость на выдачу жалованья преподавателям и     служащим Убежища бедным и начального училища в селе Болшево. За апрель 1911 года.

    [28] Справочная книжка Московской губернии. 1890 год. Стр. 57.

    [29] ГБУ ЦГА Москвы ОХД до 1917 года. Фонд 169. Опись 1. Дело 458. Смета расходов на 1914 года по Болшевской школе. На 1914 год.         Лист 4.

    [30] ГБУ ЦГА Москвы ОХД до 1917 года. Фонд 169. Опись 1. Дело 516. Требовательные ведомости. Болшевская Богадельня и училище на     1916 год. С мая по декабрь.

 

Михаил НЕКРАСОВ 

Фотографии Ольги Глаголевой

БЛАГОТВОРИТЕЛЬНЫЕ УЧРЕЖДЕНИЯ ПРИ СЕЛЕ БОЛШЕВО (часть 3)

Отправлено 27 февр. 2017 г., 1:48 пользователем Владимир Беляшин   [ обновлено 5 мар. 2017 г., 23:50 ]



Центральный вход в Убежище, фотография И.Клязьминского, 2016 год


Строительство нового здания Убежища бедным.


    В 1882 году смотрителем Убежища бедным был священник Космодемьянского храма села Болшево Знаменский. Именно его фамилия (без имени и отчества) упоминается в журналах заседаний Комитета, при рассмотрении дел касающихся богадельни в Болшево. Он подавал рапорта о ремонте строений Убежища, ежемесячно получал деньги для передачи их своим подопечным (в этом году каждая получала по 5 рублей в месяц), жалованье для служителей, а также для расчета с привлекаемыми к выполнению разных нужд рабочих.

    В следующем 1883 году в селе Болшево началось большое строительство, и смотритель имел к нему непосредственное отношение. 

    Еще в 1882 году в Московском попечительном о бедных комитете было решено строить на территории бывшей усадьбы князя П.И.Одоевского ( http://skr.korolev-culture.ru/anonsy-ekskluziv/ekskluziv/sensacia-za-sensaciej ) новое здание для Убежища бедным. По этому поводу были составлены кондиции, то есть письменный проект постройки. Этот документ сохранился и вот отрывок из него: «Предполагается в 1883 году произвести постройку вновь  одноэтажной богадельни, средняя часть которой каменная, а боковые части деревянные. Длина каменной средней постройки 3 саж., ширина 6 саж., две деревянные боковые длиной каждая по 8 саженей, шириною по 4 саж. Две крайние части с средней стеной в длину каждая 3 саж., в ширину 5,35саж. Общая длина фасада 25 саж., согласно составленной смете. Две кухни, под ними кладовые. <…> Каменная стена средней части здания должна быть толщиной в 2 ½ кирпича, высотой вместе с карнизом 2 саж. <…> Каменная стена должна быть оштукатурена.

    Деревянные стены должны быть срублены из елового леса толщиной в 5 ½ вершка, с обтескою горбылем с внутренней части и обшиты клееными щитами, а с внутренней стороны оштукатурены по войлоку. Балки должны быть сосновые… стропила из елового леса. Колоды окон и дверей должны быть сосновые. <…> Входная парадная дверь должна быть дубовая… Крышу покрыть листовым 12-фунтовым железом, с окраскою медянкой за три раза. Печи голландские, русские и очаги должны быть облицованы полуторными изразцами… в двух очагах должны быть вделаны в каждый медный куб для воды и чугунный котел с крышкой» [12]. 

    За строительством нового здания Убежища наблюдал архитектор Попов. В феврале 1883 года он рапортом сообщал в Комитет о том, что подрядчик строительства временный московский купец Дмитрий Дмитриевич Смирнов приступил к завозу строительных материалов. В апреле он уже приступил к началу работ. А к осени новое здание богадельни видимо было уже отстроено и отделано [13].

Центральная часть бывшей богадельни (вид со двора), фотография И.Клязьминского, 2016 год


    Здание богадельни сохранилось до настоящего времени и почти не изменилось. Находится оно по адресу: город Королёв, улица Дурылина, дом № 39.

    Можно предположить, что автором проекта нового здания Убежища бедным в селе Болшево был тот самый архитектор Попов, наблюдавший за его строительством. В журналах заседаний Попечительного комитета не указано его имя и отчество.


Архитектор Попов


    Попов — фамилия распространенная, но в конце ХIХ века в Москве жил и работал один архитектор с такой фамилией. Это был академик архитектуры Александр Петрович Попов (1828-1904). Закончив в Петербурге Академию художеств, он работал архитектором в северной столице. В 1875 году А.П.Попов переехал в Москву, где принял участие в завершении строительства Храма Христа Спасителя. С 1880 года он стал преподавателем Московского училища живописи, ваяния и зодчества. Преподавательская работа не мешала выполнению частных заказов. 

    В 1881 году Александр Попов создал два проекта для богоугодных заведений: каменного храма Святого Александра Невского при Александровском убежище для увечных воинов русско-турецкой войны в подмосковном селе Всехсвятском и церкви Живоначальной Троицы при детской больнице Святого Владимира в Сокольниках. Оба храма были освящены в 1883 году.

Храм Святого Александра Невского при Александровском убежище (фотография из интернета)


    Скорее всего, работая для благотворителей, строящих эти храмы, А.П.Попов познакомился и с благотворителями Попечительного комитета, по просьбе которых и сделал проект нового здания Убежища бедным в селе Болшево.

    И в последующие годы архитектор Александр Попов создавал проекты богоугодных заведений в Москве: Елизаветинского детского приюта и дома призрения заслуженных престарелых членов Московского почтамта. С 1886 года он служил архитектором Московского почтамта, а с 1888 по 1903 год был смотрителем храма Христа Спасителя. В самом начале 1904 года академик архитектуры Александр Петрович Попов умер и был похоронен на Ваганьковском кладбище.


Работники богадельни


    В Российском Государственном Историческом архиве имеется фонд Императорского Человеколюбивого общества. В описи к этому фонду есть указания на дела, посвященные назначению на медицинские должности в Убежище бедным в селе Болшево. Архив находится в Петербурге, и ознакомиться с самими делами пока не удалось. Но из их названий стали известны некоторые фамилии врачей, служивших в Убежище.

    В 1889 году в богадельню на должность врача был определен С.Д.Савинов.

    В 1892 году его заменил отставной лекарь Д.И.Орлов.

    В 1896 году при Убежище была учреждена сверхштатная должность фельдшера.

    В 1899 году на должность врача был утвержден И.О.Ярмолович. 

    В следующем 1900 году его заменил лекарь В.П.Федоров.

    В 1905 году врачом Убежища был определен лекарь М.М.Борисов.

    Видимо, после перевода призреваемых в новое здание в Убежище бедным стали происходить изменения и в порядке его управления. Из требовательной ведомости на выдачу жалованья сотрудникам богадельни за ноябрь 1890 года стало известно, что смотрителем Убежища был не местный священник, а снова частное лицо. Ведомость была подписана заведующим С.Киричко. Обладателем этой должности мог быть директор находящейся при деревне Максимкове фабрики «Товарищества братьев А. и В. Сапожниковых» — Самсон Григорьевич Киричко.

    Эта фабрика находилась километрах в трех от села Болшево. Видимо, С.Г.Киричко состоял одним из членов благотворителей Попечительного комитета и был назначен заведующим расположенной рядом с местом его службы богадельней. Жалованье за заведование ею он не получал, а хозяйственными и прочими делами занимался записанный в ведомости как помощник смотрителя Тихон Феофилактович Кротков. Он же служил и учителем в открытой Комитетом в 1863 году в Болшеве начальной школы для крестьянских детей.

    В той же ведомости были записаны и другие служители Убежища: две надзирательницы — вдова причетника Мария Михайлова и мещанка Капитолина Гаврилова, фельдшер Никита Алексеевич Тихонов, два рабочих — крестьяне Егор Михайлович Галямин и Михаил Васильевич Галямин, сиделка Евдокия Александрова. Получал жалованье в Убежище и местный священник Иоанн Алексеевич Синайский.

    Как ранее было упомянуто, на территории имения Комитета находился большой лес. Чтобы его не разворовывали, в штате богадельни был лесной сторож. Эту должность занимал отставной унтер-офицер Алексей Федосеевич Комаров [14].

    В 1897 году заведующим богадельней по-прежнему был С.Г.Киричко, а помощником смотрителя стала женщина — Ольга Михайловна Белкина. Она же преподавала и в школе Комитета. Оба здания находились недалеко друг от друга, метрах в 30, и совмещение должностей не приносило больших хлопот.

Здания школы (слева) и богадельни, фотография из личного архива В.В.Бородича


    За жильцами богадельни по-прежнему присматривали две надзирательницы, уже другие, а также сиделка и фельдшер Дмитрий Семенович Семенов. О нравственном состоянии призреваемых заботился священник церкви села Болшево Николай Сергеевич Георгиевский. У охранявшего Комитетский лес лесного сторожа Федора Кирсанова были два помощника: те же дворники Егор и Михаил Галямины [15].


Век ХХ


    В ХХ веке в управлении Убежищем бедным произошли небольшие изменения. Так, в апреле 1900 года у богадельни уже был новый смотритель — учительница школы Комитета Елена Алексеевна Богословская. В штате заведения появилась сестра милосердия (медицинская сестра) Мария Иосифовна Гладкова. Медицинскую помощь жиличкам богадельни продолжал оказывать фельдшер Д.С.Семенов. Из младшего персонала по-прежнему работали две надзирательницы и сиделка. Лесной сторож Ф.Кирсанов и дворники Е.Галямин и Леонтий Большаков бдительно охраняли имущество Комитета [16].  

    В 1914 году в документах Болшевской богадельни стала упоминаться новая заведующая — учительница школы при Убежище Анастасия Михайловна Минкевич.

    В сметах расходов на этот год были предусмотрены затраты на: жалование сотрудников и прислуги, выдачу пособий призреваемым (35 человек получали по 5 рублей в месяц), мелкий ремонт помещений и имущества богадельни, ее освещение и отопление, мытье полов, приобретение одежды, обуви, мыла для бани и стирки, медикаменты, погребение умерших и другие мелкие расходы. В этом году тратились большие суммы на продовольствие, следовательно, жильцы богадельни стали получать бесплатное питание. Общая сумма расходов Убежища бедным за 1914 год, составила 5054 рубля [17].

    Последний архивный документ, имеющий отношение к Убежищу бедным при селе Болшево, датирован декабрем 1916 года. В конце этого года заведующей богадельней продолжала служить учительница А.М.Минкевич. Сестрой милосердия работала М.И.Гладкова, а фельдшера в штате заведения уже не было. (Россия третий год вела войну, и медицинские работники были нужнее в госпиталях). Духовную помощь призреваемым оказывал священник Н.С.Георгиевский.

    В богадельне помимо двух надзирательниц и сиделки появилась своя прачка. Служили при Убежище и два дворника, в ночное время охранявшие богадельню и школу [18].

    В Советское время богадельня была закрыта, а ее здание использовалось для других целей.


    (окончание следует)

  Источники:

12.  ГБУ ЦГА Москвы ОХД до 1917 года Фонд 169. Опись 1. Дело 152. Кондиции для постройки богадельни на 40 человек в селе Большове, принадлежащем Московскому попечительному о бедных комитету Императорского человеколюбивого общества.

13.  ГБУ ЦГА Москвы ОХД до 1917 года. Фонд 169. Опись 1. Дела 150, 151. Журналы заседаний Комитета за 1883 год.

14.  ГБУ ЦГА Москвы ОХД до 1917 года. Фонд 169. Опись 1. Дело 183. Ведомство Императорского Человеколюбивого Общества. Убежища бедным в селе Болшево. Требовательная ведомость на выдачу жалованья чинам за ноябрь 1890 года.

15.  ГБУ ЦГА Москвы ОХД до 1917 года. Фонд 169. Опись 1. Дело 262. Требовательная ведомость на выдачу жалования преподавателям и служащим убежища для бедных в с.Болшево за июль 1897 года.

16.  ГБУ ЦГА Москвы ОХД до 1917 года. Фонд 169. Опись 1. Дело 312. Ведомство Императорского Человеколюбивого Общества. Убежище бедным в селе Болшево. Требовательная ведомость на выдачу жалованья чинам по учебной части. За апрель 1900 года.

17.  ГБУ ЦГА Москвы ОХД до 1917 года. Фонд 169. Опись 1. Дело 471. Смета расходов на 1914 год по Болшевской Богадельне.

18.  ГБУ ЦГА Москвы ОХД до 1917 года. Фонд 169. Опись 1. Дело 516. Требовательные ведомости. Болшевская Богадельня и училище на 1916 год. С мая по декабрь.

                                                                                                                                                                                                 © Михаил НЕКРАСОВ

БЛАГОТВОРИТЕЛЬНЫЕ УЧРЕЖДЕНИЯ ПРИ СЕЛЕ БОЛШЕВО (часть 2)

Отправлено 12 дек. 2016 г., 0:46 пользователем Владимир Беляшин   [ обновлено 4 янв. 2017 г., 7:33 ]


Фотография В.В.Солодушкина начала 1990-х годов, из фондов КИМа


Условия жизни в Убежище бедным


    А вот что писал смотритель об условиях жизни живущих в Убежище пожилых женщин: «Жилые здания относительно кубических сажень воздуха для призреваемых и служащих, судя по числу их, вполне достаточны для житья в них.

    Здания Убежища отопляются в продолжение года на отпускаемые на этот предмет Комитетом деньги с разрешения Совета и в достаточном количестве (до 120 саженей осиновых швырковых дров, а прежде до 200 и более). Дрова поручаются Комитетом приторговать и потом купить в окрестностях или заведующему, или смотрителю. По доставке и по донесении о ней, они свидетельствуются по поручению Комитета кем-либо из членов или заведующим, и по донесении разрешаются Комитетом к употреблению по заведению, а затем выдаются деньги для уплаты.

    Освещение в зданиях Убежища производится самими призреваемыми из собственных средств, как и чем угодно, и по мере надобности с ограничением избегают от освещения горючими материалами порчи внутренности здания и воздуха.

    Ремонт зданий Убежища производится по донесению Смотрителя по мере крайней надобности под наблюдением Архитектора из сумм Комитета.

    При Убежище баня, помещающаяся в вышеозначенном здании, бывающая чрез каждые две недели и в ней же прачечная, бывающая последовательно за ней на другой день.

    Для гулянья призреваемых при Убежище есть роща, состоящая из старых березовых, липовых и еловых дерев, расположенных большею частью в порядке аллей, а несколько находятся в сплошной группе. От времени и витья весной грачами гнезд очень много из них подсохло и во время случающихся сильных ветров некоторые из них падают и употребляются на распилке на дрова для отопления  бани. 

    Вентиляция в зданиях Убежища обыкновенная, форточки в рамах для окон и отдушины в печах.

    Воду призреваемым подают служащие при Убежище рабочие из устроенного при нем колодца в казенных посудах.

    Меблировка зданий Убежища состоит из деревянных кроватей, небольших столов со шкафчиком и больших шкафов для кухонной посуды по количеству призреваемых.

    При Убежище находятся две церкви, обе каменные. Одна летняя, холодная, во имя Святых Безсребренников и Чудотворцев Космы и Дамиана, устроенная князем Одоевским в 1799 году, а другая зимняя, в память Преображения Господня, устроенная дочерью князя графинею Дарьей Кенсона и возобновленная и распространенная Комитетом в 1835 году, с голландскими печами, которые отопляются дровами Убежища.

Преображенский храм в Болшево (фотография из интернета)


    Содержание же и ремонт производятся единственно из сумм церковных, приобретаемых от прихожан. Утварью достаточна.

    Пищевое довольствие призреваемых зависит от них самих и приобретается в обитаемой ими местности на вышеозначенные получаемые ими ежемесячно от Комитета деньги и свои трудовые каждая сама по себе, по мере потребности и вкуса, каковая пища и приготовляется ими самими при помощи кухарки, нанимаемой также ими на свой счет по 20 копеек с каждой, и каковых имеется две на 40 призренниц.

    Одежда призреваемых своя собственная, каковую они скроют частью из казенных получаемых ими денег тех же 4 рублей, частью из своих трудовых. Осталось от прежнего состава часть платяного и постельного белья на 40 призренниц, каковое при поступлении их на новое положение роздано поручно. Все эти материалы передаются после каждой умершей или выбывшей призренницы ново-поступившей…»


Информация об Убежище 1830 года


    К сведениям из докладной записки смотрителя Убежища бедным священника Космодемьянской церкви села Болшево Павла Лебедева можно добавить сведения из церковной исповедной ведомости, составленной в 1830 году [5]. Из нее стало известно, что смотрителем заведения в это время служил коллежский секретарь Влас Николаевич Поддубенский, 31 года, живущий на казенной квартире с женой, детьми и своими крепостными слугами. У него в помощниках был вольноотпущенный Николай Антонович Мальцев, живущий тут же со своей семьей.

    Убежище состояло из пяти отделений. В первом и втором отделениях жили обедневшие дворяне и мещане обоих полов, некоторые из них жили целыми семьями: муж, жена и дети; в трех остальных размещались: мещане, вольноотпущенные, цеховые, бывшие солдаты и солдатки.

    В течение этого года в богадельне жили:  91 мужчина и 240 женщин, всего 331 человек. Видимо это время было наивысшим расцветом деятельности Комитета в Убежище бедным. В последующие годы цифра жильцов богадельни стала уменьшаться.

    В 1830 году Попечительному комитету помимо зданий богадельни по-прежнему принадлежало имение, включающее в себя части села Болшево, деревень Городищи и Баскаки, а деревня Комаровка принадлежала полностью. Большая часть имения, около 210 десятин, находилась под лесом, а на десяти десятинах располагались постройки Убежища. Остальные земли имения были выделены в надел принадлежащим Комитету крестьянам.

    Через некоторое время после отмены крепостного права в 1861 году эта земля была отдана во владение крестьянам, и Болшевское имение перестало приносить доход. Лишь небольшая часть этих земель: поляны и лесные опушки сдавалась в аренду, в основном под сенокосы или дачи, и только этот доход шел в кассу Комитета и использовался на нужды призреваемых. Но большую часть своего содержания Убежище бедным продолжало получать из доходов бывшего ярославского имения князя П.И.Одоевского. 


Информация об Убежище 1840, 1850 и 1865 годов


    Из исповедных ведомостей церкви села Болшево за последующие тридцать пять лет стали известны следующие сведения. В 1840 году смотрителем Убежища бедным служил штабс-капитан Дмитрий Алексеевич Тугаринов, а его помощником был поручик Мина Харитонович Малафеев.

    В пяти отделениях по-прежнему жили обедневшие и больные представители всех сословий за исключением крепостных крестьян. На исповедь из богадельни в храм ходили: мужчин 47, женщин 139, всего 186 человек [6]. 

    К 1850 году количество призреваемых уже значительно уменьшилось. В этом году смотрителем по-прежнему служил уже коллежский секретарь Д.А.Тугаринов.

    В богадельне осталось только два отделения, в которых жили: мужчин 17, женщин 65, всего 82 человека [7]. Из-за уменьшения получаемых доходов количество жильцов Убежища с каждым годом сокращалось.

Убежище бедным в Болшево, фотография О.Глаголевой, 2015 год


    В 1865 году в этом богадельном заведении, смотрителем которого служил титулярный советник Виктор Андреевич Соколовский, проживали: мужчин   7, женщин 47, всего 54 человека [8].


Последний смотритель Убежища


    Из архивных дел можно узнать и фамилии других людей, служащих в Убежище бедным и помогающих скрасить последние годы жизни людей, не сумевших обеспечить себе достойную старость.

    Последним смотрителем Убежища из статских лиц до 1870 года служил титулярный советник Николай Александрович Соболев. На январь 1870 года было ему 40 лет, и вместе с ним в Болшево обитала его супруга Варвара Петровна и семилетняя дочь Анна.

    Сословное происхождение Н.А.Соболева осталось неизвестным, он мог происходить как из дворян, так и из мещан. Из всего недвижимого имения у него был лишь деревянный дом в Москве, да и тот делил с ним его брат. Помимо бесплатного жилья Николай Соболев получал жалование 480 рублей в год.

    С молодых лет Н.А.Соболев был приучен к службе. В ноябре 1849 года, после окончания Московского уездного училища, он поступил на службу в Императорский Московский почтамт младшим сортировщиком. Но первый в служебной иерархии и самый низший чин 14 класса табели о рангах коллежского регистратора Николай получил лишь в апреле 1852 года. На почтамте он прослужил до февраля 1861 года.

    В отставке Н.А.Соболев пробыл чуть менее двух лет. 19 января 1863 года он поступил на службу в Московский попечительный о бедных комитет и был определен письмоводителем в Чихаческий богадельный дом.

    Через два года Николай Соболев впервые попал в Убежище бедным. С 18 мая 1865 года он исправлял должность смотрителя Убежища бедным в селе Большево. Но 15 октября 1866 года Соболев был назначен письмоводителем Чихачевско-Чернявского рукодельного для девиц заведения с поручением заведования изданиями оной с наблюдением за внешним порядком. Наконец 31 июля 1867 года Николай Александрович был перемещен смотрителем Убежища бедным.

    Уже служа в Болшеве, он был произведен в чин титулярного советника. Этот чин 9 класса давал право на личное дворянство. В январе 1870 года Н.А.Соболев стал кавалером ордена Святого Станислава 3-й степени, а еще раньше он был награжден бронзовой медалью в память войны 1853-1856 годов на Владимирской ленте [9]. Дальнейшая судьба Николая Соболева, после его отъезда из Болшево, осталась неизвестной.


Врач Нагель


    С какого-то времени призреваемым в Убежище бедным стал оказывать помощь медицинский работник. С мая 1868 года врачом в этом богоугодном заведении служил лекарь, коллежский советник Константин Венедиктович Нагель. Он был сыном иностранца, приехавшего в Россию на службу. 

    Еще в 1849 году К.В.Нагель поступил на учебу в Императорскую Санкт-Петербургскую медико-хирургическую академию вольнослушателем. По окончании курса медицинской науки в мае 1854 года он получил диплом лекаря, после чего отправлен в 1-й военно-сухопутный госпиталь сверхкомплектным ординатором. В это время шла Крымская война, и медицинские работники были крайне необходимы для лечения раненых. 

    По окончании войны в армейских госпиталях начались сокращения, и в декабре 1856 года Константин Нагель вышел в отставку, а в сентябре 1859 года вновь поступил на службу в Московский попечительный о бедных комитет. Сначала он служил врачом в Набилковской богадельне, а с апреля 1862 года по апрель 1868 года в Чихачевской богадельне.

    За все время службы К.В.Нагель был награжден тремя орденами и медалью в память войны 1853-1856 годов.

    В Болшево же он жил с женой Розалией Францевной и детьми: сыновьями Константином и Александром и дочерьми Еленой и Александрой. В 1878 году он продолжал служить в Убежище бедным,  о дальнейшей его судьбе больше ничего неизвестно [10].


Информация об Убежище 1870 года


    С 1870 года число призреваемых в Убежище бедным стало постоянным 40 больных и старых женщин. В течение года обычно две-три старушки уходили в мир иной, а на освободившееся место тут же поступала новая несчастная в старости женщина.

Богадельня, фотография из интернета


    В своем последнем прибежище по-прежнему уживались представители всех сословий: обедневшие дворянки и мещанки, разорившиеся купчихи, потерявшие семью и кров крестьянки. Здесь они получали кровать и шкафчик в отапливаемом и освещенном помещении и по 4 рубля ежемесячно на питание и другие потребности.

    Сумма расходов на содержание Убежища в 1870 годах колебалась в зависимости от необходимости проведения ремонта его зданий и составляла в среднем 3600 – 4100 рублей в год. Получаемые доходы были несколько выше и составляли около 6300 рублей. Излишек копился для строительства нового здания богадельни [11].

(продолжение следует)

Источники:

  • [5] ГБУ ЦГА Москвы. Фонд 203. Опись 747. Дело 1166. Листы 1008-. Исповедные ведомости Космодемьянской церкви с.Болшево.
  • [6] ГБУ ЦГА Москвы. Фонд 203. Опись 747. Дело 1382. Листы 114-. Исповедные ведомости Космодемьянской церкви с.Болшево. 
  • [7] ГБУ ЦГА Москвы.  Фонд 203. Опись 747. Дело 1602. Листы 87-. Исповедные ведомости Космодемьянской церкви с.Болшево.
  • [8] ГБУ ЦГА Москвы. Фонд 203. Опись 747. Дело 1908. Листы 91-. Исповедные ведомости Космодемьянской церкви с.Болшево.
  • [9] ГБУ ЦГА Москвы. Фонд 169. Опись 1. Дело 91. Послужной список смотрителя Убежища бедных в с.Болшево Н.А.Соболева.
  • [10] ГБУ ЦГА Москвы. Фонд 169. Опись 1. Дело 54. Формулярный список врача убежища бедных в с.Болшево К.В.Нагель.
  • [11] ГБУ ЦГА Москвы. Фонд 169. Опись 1. Дело 135. Отчет о деятельности Московского Попечительного о бедных Комитета за 1878 год.

© Михаил НЕКРАСОВ


БЛАГОТВОРИТЕЛЬНЫЕ УЧРЕЖДЕНИЯ ПРИ СЕЛЕ БОЛШЕВО.

Отправлено 14 нояб. 2016 г., 10:15 пользователем Владимир Беляшин   [ обновлено 4 янв. 2017 г., 7:35 ]



    В нескольких десятках метров от старинной Космодамианской церкви в городе Королеве Московской области находятся два здания, возраст которых давно перевалил за 100 лет. Они не похожи друг на друга одна постройка каменная, двухэтажная; другой дом комбинированное одноэтажное строение, центр каменный, а пристроенные к нему с обоих торцов боковые части деревянные.

    Несмотря на разность архитектуры, оба здания принадлежали одному владельцу. Их появление в этой местности связано с тем, что земли при старинном селе Болшево принадлежали благотворительному учреждению Московскому попечительному о бедных комитету Императорского Человеколюбивого Общества.


Благотворительность в России


    С древних времен на Руси заботились о людях, потерявших возможность содержать себя своим трудом или с рождения не имевших такой возможности. Для содержания инвалидов, немощных и разорившихся стариков устраивались различные богадельни, приюты и дома призрения, сначала при монастырях и церквях, затем в специально обустроенных общественными благотворительными заведениями учреждениях.

    Помимо частных пожертвований, крупные суммы на содержание богаделен выделялись и из великокняжеской, а затем и царской казны. Во времена     императрицы Екатерины II в деле призрения нуждающихся людей стали принимать непосредственное участие и члены императорской семьи. 

    16 мая 1802 года императором Александром I для оказания бедным «вспоможения всякого рода» на добровольные частные пожертвования было основано «Благодетельное общество». Сам император пожертвовал новому обществу из своих личных средств 24 тысячи рублей. В августе 1814 года общество было преобразовано в «Императорское человеколюбивое общество», которое просуществовало более ста лет. Со временем филиалы этого общества стали открываться по всей Российской Империи.


Художник Джорж Доу. Портрет императрицы Марии Федоровны в трауре


    Особое покровительство этому Обществу оказывала мать Александра I императрица Мария Федоровна. Она не только жертвовала большие денежные суммы на содержание различных богоугодных заведений, но и принимала непосредственное участие в управлении делами Человеколюбивого Общества и открытии его филиалов. При ней была создана разветвленная сеть различных учреждений для помощи бедным и увечным. В этих заведениях не только доживали свой век больные и разорившиеся пожилые люди, но и бесплатно лечились не имеющие на это средств бедняки. В создаваемых школах могли получить начальное образование и профессию дети из бедных семей. В более поздние годы подростки, волею случая втянутые в преступную деятельность, в заведениях Общества получали возможность стать на путь исправления, получить профессию и вести честную жизнь. 

    В Москве филиал Императорского Человеколюбивого Общества был создан в 1819 году. Он получил название «Московский попечительный о бедных комитет». Видную роль в нем в качестве щедрого жертвователя играл один из богатых москвичей князь Петр Иванович Одоевский. 


Князь П.И.Одоевский и его имение при селе Болшево


    Князья Одоевские вели свой род от легендарного основателя первого царского рода России князя Рюрика, а затем по линии князей Черниговских и Новосильских ( http://skr.korolev-culture.ru/imena/arhiv_imena/odoevskij ).

    Князь Петр Иванович Одоевский (1740-1826), прослужив в гвардии чуть более десяти лет, в 1771 году был переведен в армию полковником, после чего вышел в отставку. Он был женат на Елизавете Николаевне Полтевой, от которой имел трех детей: старшую дочь Дарью (1786-1818) и сыновей Сергея (1790-1813) и Николая, умершего в младенчестве.

    Однако под старость князь потерял всех своих близких. Сначала в сражении под Дрезденом погиб сын Сергей. Ненадолго пережила своего сына и княгиня Елизавета Николаевна, а в 1818 году умерла и дочь Дарья, вышедшая замуж за иммигранта-француза графа Осипа Осиповича де Кенсона. От этого брака все рождавшиеся дети умирали в младенчестве, поэтому после смерти последнего для себя близкого человека, старый князь остался в горьком одиночестве.  

    После смерти дочери он устроил в своем московском доме приют для девушек из бедных семей, названный в ее честь «Дарьинским». Когда же в Москве был основан Попечительный о бедных комитет, князь П.И.Одоевский стал одним из его первых членов-благотворителей и пожертвовал в его пользу часть своих недвижимых имений. Именно в его бывшем подмосковном имении Болшево было образовано первое богоугодное заведение Московского попечительного о бедных комитета. 

Заметим, что князь Петр Иванович разительно отличался от других помещиков: для крепостных крестьян на свои средства он выстроил в собственных имениях три каменные церкви.

    Село Болшево, при котором находилось имение, располагалось в Московском уезде (на территории современного Королёва). Все имеющиеся усадебные постройки, в том числе и господский дом, предназначались для жительства больных и увечных людей, а также разорившихся стариков. 

    Более подробно об этом имении князя Одоевского на момент пожертвования его в Московский попечительный комитет можно узнать из церковной книги приходского храма села Болшево.


Храм Святых бессребреников Космы и Дамиана в Болшево (фотография из интернета)


    Из исповедной ведомости Космодамианской церкви за 1819 год [1] известно, что в самом селе находились только храм, дома церковного причта и усадебные постройки. В трех домах жили священно- и церковнослужители со своими семьями, а в жилых усадебных постройках —  дворовые люди двух помещиков: князя П.И.Одоевского и коллежского советника Николая Александровича Чирикова. (Наличие дворовых людей, принадлежащих двум помещикам, говорит о том, что при селе Болшево было две господские усадьбы). В имении Одоевского жило 14 дворовых людей, в имении Чирикова значилось 11 душ обоего пола. 

    Помимо усадеб в Болшеве, им обоим принадлежали расположенные рядом с селом деревни Городище и Баскаки, причем живущие в них крестьяне, как уже отмечалось выше, в ведомостях записывались за обоими помещиками. Жители деревни Власово были записаны за все тем же Н.А.Чириковым и генерал-лейтенантом графом Осипом Осиповичем де Кенсона, который очевидно получил часть этой деревни от князя П.И.Одоевского в качестве приданого за женой. А вот деревня Комаровка полностью принадлежала князю Петру Ивановичу. Всего же князю-жертвователю в имении при селе Болшево принадлежало 230 душ обоего пола, записанных как за ним, так и за Н.А.Чириковым, и 33 души в деревне Комаровке.

    Подмосковное имение князя Одоевского не приносило большого дохода и на полученные средства не могло содержать создаваемую богадельню. Зная это, Петр Иванович пожертвовал Московскому попечительному комитету еще одно свое имение. Оно находилось при селе Заозерье Угличского уезда Ярославской губернии с населением более чем в 1100 крестьянских душ. На получаемые с ярославского имения доходы и должна была содержаться Болшевская богадельня. Для этого все ярославские крепостные князя были переведены с барщины на оброк, который был не слишком велик, всего лишь по 10 рублей ассигнациями в год. Полученных таким образом денег, около 5 тысяч рублей, с лихвой хватало на содержание более сотни призреваемых в течение года.    


Убежище бедным в селе Болшево


    В исповедной ведомости Космодамианской церкви села Болшево за 1819 год не было указано количество людей, живущих в Болшевской богадельне, хотя официально она была передана Комитету в мае этого же года. Видимо, на обустройство зданий усадьбы, завоз мебели и другие хлопоты ушло немало времени. К тому же и порядок принятия людей в это богоугодное заведение был разработан и опробован не сразу. Богадельня в селе Болшево получила название «Убежище бедным» и вполне возможно, это название придумал сам князь Петр Иванович.

    Из  сохранившегося журнала заседаний Комитета за 1822 год можно узнать, что на его заседаниях рассматривались документы, поданные смотрителем Убежища губернским секретарем Александром Николаевичем Копцовым. (Его жалованье до 1 марта 1822 года составляло 300 рублей в год, а после этой даты оно было повышено до 400 рублей в год).

    В том году набор в богадельню лиц, нуждающихся в помощи, продолжался. На январь 1822 года в богадельне проживало 87 призреваемых, которым на всех выдавалось на жизнь в течение месяца 386 рублей.

    На ноябрь 1822 года в богаделенном доме уже числилось 172 жильца, которым было выделено 795 рублей [2]. Деньги на содержание живущих в богадельне выдавались на руки, в месяц каждому выходило около четырех с половиной рублей, а они уже сами решали, как их тратить. 

    Болшевский богадельный дом мог прекратить свое существование после смерти его основателя. Об этом можно узнать из завещания князя П.И.Одоевского, третья редакция которого была составлена незадолго до его смерти.


Собственноручная надпись князя П.И.Одоевского на конверте с завещанием, 22 марта 1826 года

 (из архива А.В.Селезнева-Елецкого, публикуется впервые)


    Все свои родовые недвижимые имения, находящиеся в четырех губерниях, в которых проживало чуть больше трех тысяч душ мужского пола, он завещал внучатой племяннице Варваре Ивановне Ланской и ее детям. Подмосковное имение при селе Болшево, где находилась богадельня, тоже было родовым, и наследница могла предъявить на него свои права, так как родовое недвижимое имение по законам того времени не могло уходить из владения представителей рода. На этот случай в завещание была внесена следующая запись: 

    «Да сверх того, в замену состоящего за мной родового недвижимого имения Московской губернии и уезда села Болшева с деревнями, отданного с соизволения блаженной и вечно достойной памяти в бозе почившего Государя Императора Александра Павловича, конфирмованного в 20 день мая 1819 года в пользу учрежденного мною в том самом селе Болшеве убежища бедным, предоставляю еще наследнице благоприобретенное мое недвижимое имение именно два дома, состоящие оба в Москве, один каменный Тверской части 1 квартала под № 69, купленный мной по частям у господ Пашковой и Молчанова, и потом соединен в один, и другой дом деревянный, Пресненской части 1 квартала под № 311 и 333, доставшийся мне также по купчей от князя Антона Афанасьевича Грузинского, со всею к оным домам принадлежностью, строением, мебелью и прочими вещами; паче же чаяния ежели теперяшняя моя наследница или кто другие по смерти моей будут просить о возвращении им расписанного села Болшева с деревнями, то в таком случае завещаю вместо оного выше изъясненные предоставляемые два московские дома Тверской и Пресненской со всем к ним принадлежащим строением, мебелью и вещами, отдать в пользу убежища бедных людей, куда их из села Болшева и перевезти по удобности и распоряжению Московского Попечительного комитета Императорского Человеколюбивого общества» [3].

    После смерти князя Петра Ивановича Одоевского, последовавшей 10 апреля 1826 года, его родные не стали нарушать волю покойного и предъявлять права на подмосковное имение и получили в свою собственность два дома в Москве. А имение при селе Болшево перешло в полную собственность Московского попечительного о бедных комитета.

    Последнее упокоение князь нашел в селе Болшево, и каждый год люди, нашедшие тихий и спокойный приют для последних лет своей жизни, молились за своего благодетеля в построенной на его средства приходской Космодамианской церкви.


Убежище бедным в селе Болшево в 1830–1870 годы


    В Центральном Историческом архиве Москвы (ЦИАМе) имеется фонд Московского попечительного о бедных комитета. Из документов этого фонда стали известны некоторые подробности из истории Убежища бедным.

    В 1876 году смотрителем этого богоугодного заведения приходским священником Павлом Лебедевым была составлена докладная записка о его деятельности, начиная с момента открытия [4]. Этот документ и является основным  источником об истории и бытовых условиях жизни призреваемых в богадельном заведении в селе Болшево. 

    Первым делом в своей записке смотритель написал о руководителях Комитета, ведающих делами Убежища и его финансировании: 

    «В составе начальствующих лиц Убежища конечно первую степень занимает Попечительный Комитет. По распоряжению его с утверждения Совета Человеколюбивого Общества назначается заведующий, кто-либо из членов благотворителей комитета. Должность эта до смерти князя Одоевского была личным его преимуществом. Ближайшее же начальство Убежища составляет Смотритель, назначаемый Комитетом. До 1870 года смотрители назначались из светских лиц в должности 10 класса, пользовались квартирой, отоплением, столом, разъездными, соответствующей классной должности жалованьем при письмоводителе. В настоящее время, т.е. с 1870 года с поступлением призреваемых на жалованье, должность смотрителя поручена местному священнику с жалованьем в 120 рублей в год. Хозяйством Убежища занимается на отпускаемые Комитетом суммы, под наблюдением заведующего и контролем Комитета по книгам и счетам, Смотритель, что и продолжается на тех же основаниях и в настоящее время, хотя хозяйство Убежища сократилось во много крат.

    Считая долгом упомянуть как о благотворителе и о покойном князе основателе Убежища, давшим средства к существованию его; непосредственными благотворителями по сие время составляли заведующие Убежищем члены-благотворители, каковые, внося известные суммы в Комитет, служат Убежищу своими трудами по надзору за ним. Изредка от некоторых из них поступали и некоторые вещественные пожертвования, но впрочем, в необходимом количестве и поручно».

    Далее священник Павел Лебедев сообщал о количестве призреваемых и изменении их числа по мере увеличения или уменьшения получаемых доходов: «Комплект призреваемых в Убежище состоит из 40 призренниц и 1 призренника на доход с имений князя-учредителя.

    По воле основателя Убежища, комплект призреваемых, как видно из 1 параграфа его завещания, должен быть в 40 человек обоего пола, а потом говорится в завещании, сколько доходы позволять будут. Вероятно, излишек средств в прежнее время позволил Комитету увеличить число призреваемых до 250 человек и сделать при этом необходимые пристройки. С постепенным возвышением цен на все жизненные продукты, Комитет находил необходимым постепенно уменьшать и комплект призреваемых, с 1870 года Попечительный Комитет нашел нужным призревать, согласно воле учредителя, только 40 человек и одного пола, исключая призренника старика-дьякона, живущего с семейством. Иногда комитет находит возможным, призреть 2-3 призренниц сверх комплекта. Средства же к существованию Убежища дают, согласно завещанию князя, доходы с пожертвованных им имений, каковыми Комитет и распоряжается сообразно со временем и требованиями, вызываемыми необходимостью».

    Писал смотритель и о финансовой стороне содержания Убежища: «В Убежище бедных пансионеров нет и платы на содержание призреваемых ни от кого не получается, а содержатся они на вышеозначенные средства. Содержание их сравнительно достаточно. Прямой расход по Убежищу простирается до 300 рублей в месяц. Относительный же годовой бюджет простирается не менее как до 3600 рублей, за исключением капитальной ремонтировки зданий заведения, если таковая по обстоятельствам окажется необходимою.

    Означенный расход более или менее постоянный и делается из вышеозначенных средств, каковые временем видоизменялись вследствие разнообразных внешних причин, способствовавших возвышению или уменьшению их, так что Комитет находил естественно нужным добавлять содержание Убежища из других источников».


Постройки богадельни


    Интересны сведения о постройках богадельни при селе Болшево на 1876 год, ведь до настоящего времени они (за исключением перестроенной школы) не сохранились. 

    Итак, постройка первая: «Корпус деревянный на каменном фундаменте с мезонином, длиною 12 и шириною 5 сажень (1 сажень 2,13 метра), обит тесом и был с двумя ретирадными местами [туалетами], крыт железом. 

    В нем прежде помещались: смотритель, письмоводитель, фельдшер, кастелянская, аптека, канцелярия и призреваемые из дворян.

    В настоящее время он отдан под исправительный приют Учебно-ремесленный Общества поощрения трудолюбия и им за ветхостью перестроен на свои средства соответственно надобности».


Северная часть бывшего здания Убежища бедным, 2016 год (фотография И.Клязьминского)


    Постройка вторая: «Корпус длиною 10, шириною 5 сажень, нижний этаж каменный и обшит внутри досками, а верхний деревянный обшит тесом. К обоим этажам стеклянная галерея с одной деревянной лестницей, тремя чуланами и ретирадным в нижнем этаже деревянным местом, крыт железом. Ничем и никем не занят за ветхостью; помещаются впрочем старые негодные рамы.

    Все в нем пришло в ветхость, угрожает падением и не стоит исправления; по сломке же, мало будет годного материала, потому что большею частью сгнило, а кирпич от сырости пришел в негодность; несколько годного употреблено архитектором при бывшей ремонтировке жилого корпуса».

    Третье здание: «Корпус длиною 10, шириною 4 сажени, нижний этаж каменный и обшит внутри досками, а верхний деревянный, обшит тесом. К обоим этажам стеклянная галерея с деревянною лестницей, двумя чуланами и ретирадным деревянным в нижнем этаже местом, крыт железом. Прежде была больница на 5 человек и 30 призреваемых, а теперь никем и ничем не занят, кроме старых деревянных коек.

    Все пришло в разрушение и не стоит ремонта, по сломке же мало будет годного материала потому, что дерево большею частью сгнило, кирпич от сырости пришел в негодность, а железо проржавело, во всем корпусе сыро, холодно и для житья вредно. Часть годного деревянного материала употреблена архитектором на ремонтировку  жилого каменного корпуса. Рамы и стекла от времени повыбились. Здания эти можно было бы отдать на устройство в них дач в счет арендаторам и под их присмотром, но без платы Комитету арендной суммы на известное число лет, по условию, на что вероятно найдутся охотники». 

    Четвертое здание: «Корпус длиной 9, а шириной 3 сажени ½ аршина, нижний этаж каменный, внутри обшит досками, которые при перестройке сняты, а верхний деревянный обшит тесом, тоже снят. К обоим этажам стеклянная галерея, с деревянною лестницей и двумя чуланами и ретирадным местом деревянным в нижнем этаже, крыт железом.

    Прежде помещались в нижнем этаже хлебная, кухня и кухарки, в верхнем этаже 20 призреваемых; теперь верх снят и устроена школа и баня с прачечной, уничтожено и сделано соответственно надобности. Все это сделано за ветхостью здания в удобстве для помещения означенных служб».

    Пятое здание: «Корпус каменный длиною 10, а шириною 5 саженей, в два этажа, в верхнем этаже за сыростью и нижнем часть стен обшиты тесом. К обоим этажам прежде стеклянная, ныне тесовая с окнами галерея с деревянною лестницей, двумя чуланами и прежде в одном нижнем, а ныне в обоих этажах ретирадными местами, крыт железом.

    В нижнем и верхних этажах помещаются призреваемые на 40 человек. Несмотря на перестройку во всем корпусе несколько сыро и холодно, двери плохи, краска на крыше почти выгорела, железо в некоторых местах изоржавлено требует ремонта». 

    Шестое здание: «Корпус каменный в два этажа, длиною 4, а шириною 3 сажени 1 аршин. Обит внутри тесом. К обоим этажам стеклянная галерея с деревянной лестницею и двумя ретирадными местами и подвалом, крыт железом.

    Прежне в верхнем этаже помещались 8 призреваемых, а в нижнем за ветхостью накатов и полов жить было нельзя. Ныне по перестройке помещены в верхнем этаже фельдшер, в нижнем аптека и рабочие. Весь корпус сыр и холоден, потому что кирпич от сырости приходит в негодность».

    Седьмое здание: «Был корпус деревянный, одноэтажный, обитый тесом, длиною 10, шириною 4 сажени, с чуланом и ретирадным местом, крыт железом.

    В нем когда-то помещались в одной половине рабочие люди, а в другой цейхгауз [кладовая для оружия и амуниции]. Отдан приюту и в нем по перестройке ныне помещаются приютный скот, домашние птицы и сено». 

    Восьмое: «Флигель деревянный, одноэтажный, длиною 2 сажени 2 аршина, шириною 3 сажени 1 аршин, с ретирадным местом, крыт тесом.

    Помещался  ключник, за тем года два отдавался на летнее время под дачу за 40 рублей. Холоден, следует подвести каменный фундамент, переправить сруб и перекласть печь. Лучше бы его отдать под церковную сторожку и подправить на церковные суммы по возможности, или продать под дачу с платою арендной суммы за участок земли».

    Девятое: «Был корпус деревянный, одноэтажный, длиной 9 ½, шириной 3 сажени 1 аршин, крыт железом. В нем помещались баня, предбанник, раздевальня, прачечная, колодезь и сени.  За крайнею ветхостью уничтожен и употреблен на дрова для отопления Убежища».

    Десятое: «Амбары каменные длиною каждый по 3 ½, шириной 3 сажени 1 аршин, в два этажа, крыты железом. В нижних этажах погреба, а в верхних помещаются съестные припасы и разные вещи. Стены хороши, а погреба исправлены, только краска на крышах выгорела. Один из них отдан для приюта и исправлен на счет его общества».

    И другие постройки: «Был сарай забран брусьями в каменные столбы, длиной 10 саж., шириной 3 ½ саж., крыт тесом. Помещалось сено, отдан приюту. За крайнею ветхостью обрушился и употреблен для огородной изгороди. 

    Колодезь, бывший под шатром, на 4 столбах, ныне перестроен, сделаны водопроводные трубы в баню и насосы для выкачивания воды. Сруб сделан новый, а шатер тесовый, и покрыт железом. Насосы часто требуют ремонта».


(продолжение следует)


  • [1] ГБУ ЦГА Москвы, фонд 203, опись 747, дело 961, лист 521. Исповедные ведомости Космодемьянской церкви с.Болшево.
  • [2] ГБУ ЦГА Москвы, фонд 169, опись 1, дело 1. Журнал заседаний Комитета. 1822 год.
  • [3] ГБУ ЦГА Москвы, фонд 127, опись 5, дело 3. Завещание полковника князя П.И.Одоевского.
  • [4] ГБУ ЦГА Москвы, фонд 169, опись 1, дело 127, листы 6-10. Докладная записка о деятельности Комитета в 1877 году.

         

© Михаил НЕКРАСОВ

краевед из Климовска Московской области

НАХОДКИ МЕЛЬНИКОВА: ВИЖУ БОЛШЕВО!

Отправлено 17 окт. 2016 г., 9:31 пользователем Владимир Беляшин   [ обновлено 17 окт. 2016 г., 9:37 ]



    Найдена карта-схема Болшева (1837-1838 гг.). Карта хорошо сохранилась, так как места сгиба в ней разъединены. Показаны деревни Городище, Баскаки, Власово, село Болшево с двумя церквами и место будущих Подлипок.

    Проведены четкие границы межевания земель трех основных владельцев Болшева того времени — Елизаветы Евреиновой, Чирикова и Императорского человеколюбивого общества.

    При деревне Городище показан «аглицкий» парк и выделены три дома, возможно, служившие позднее местом работы и отдыха знаменитых художников.

    В долине реки Клязьмы показаны старица и три небольших озера.

Сергей Иванович МЕЛЬНИКОВ

    «Калининградская правда» от 11 июля 1991 года


    Послесловие: эту карту Сергей Иванович до сих пор ищет в своем огромном 500-килограммовом архиве...

ТРИ ЛЕТА В ЖУКОВКЕ-3

Отправлено 19 сент. 2016 г., 9:55 пользователем Владимир Беляшин   [ обновлено 19 сент. 2016 г., 10:51 ]

    





Лето третье 1889-й год



    За зиму 1888-1889 годов дело с покупкой имения на Оке совсем не продвинулось и лишь весной между Поленовыми и владельцами земли — помещицей и крестьянами — завязались вялые переговоры, не позволяющие надеяться на проведение летних месяцев в своих владениях. В то же время оставаться с детьми в жарком и пыльном городе было немыслимо. На помощь опять пришел муж сестры Н.В.Поленовой — Владимир Сапожников, в третий раз уступивший им одну из своих усадеб на реке Клязьме.

    Помня о красотах окских берегов у села Бёхово, в Жуковку ехать не особо хотелось, но выбирать не приходилось. Наталья Васильевна уже в начале мая была готова переехать на дачу и дышать свежим деревенским воздухом — так ей надоел город.



    Май



    Точная дата переезда Поленовых из Москвы в Жуковку осталась неизвестной, но в двадцатых числах мая они уже были на даче. Как и в прошлом году, в конце весны полноценному отдыху мешала ненастная погода, но как только из-за туч выглядывало солнце, дачники, особенно дети, выходили из дома и проводили время на свежем воздухе, греясь в теплых солнечных лучах.

    В конце мая Наталья Поленова приступила к огородным работам. Вместе со свекровью Марией Алексеевной Поленовой, приехавшей на несколько дней на дачу, и старшим сыном Митей, которому не было еще и трех лет, но уже приучаемого к труду, она посадила горох, огурцы, редис и прочую зелень.



Мария Алексеевна Поленова,  мать художника


    Елена Поленова в это время уже уехала на все лето в имение своей подруги П.Д.Антиповой в костромскую глубинку и заглянуть на дачу к брату не имела возможности. Не могла приехать и другая участница двух предыдущих дачных сезонов в Жуковке Мария Якунчикова. Компанию Поленовым на даче составляли только родственные семьи Морицов и Сапожниковых.



    Июнь



    В начале июня Василию и Наталье Поленовым никак не удавалось спокойно провести несколько дней подряд. По разным причинам им то и дело приходилось ездить в Москву. Детей же они оставляли под присмотром бабушки — Марии Алексеевны.

    1 июня в Москве состоялись похороны знакомого Василия Дмитриевича —Д.П.Боткина, а уже на следующий день Поленовы были приглашены на свадьбу их дальней родственницы и хорошей знакомой Татьяны Анатольевны Мамонтовой. Поездкам способствовало и то, что в эти дни в Жуковке не было гостей, и хозяевам было скучновато, а к творческой работе они оба еще не приступали.

    Живя на даче недалеко от берега реки Клязьмы, Поленовы постоянно вспоминали берега другой реки — Оки. Наконец, в середине июня они решились на поездку в Тульскую губернию, а за детьми в Жуковке опять согласилась присмотреть бабушка.

    12 июня Поленовы выехали, а уже через два дня, усталые и довольные, вернулись на свою подмосковную дачу. За время пребывания в Бёхове художник и его жена просто наслаждались окружающей природой, общением с местными неизбалованными городом жителями, даже цены на товары их приятно удивили. Переговоры с владельцами понравившихся им земельных участков заметно продвинулись. Вопрос о продаже имения, а затем обмене части купленной земли на крестьянскую землю был принципиально решен, осталось только договориться по цене.

    Сразу после возвращения сына и невестки из поездки, Мария Алексеевна сама собралась в дальнюю дорогу. Уже на следующий день (15 июня) она уехала в Москву, а еще через день отправилась к сыну Алексею в Орловскую губернию. Василий и Наталья Поленовы остались на даче одни. Удачная поездка положительно отозвалась на творческом процессе — они взялись за работу.

    17 июня в Жуковку заглянул Константин Коровин. Он был в творческом кризисе и оттого в отчаянии. Не найдя здесь компании, с которой так удачно провел несколько месяцев в прошлом году, на следующий же день Костя уехал искать вдохновения в другие края. Его путь лежал в Саратовскую губернию, в имение княгини О.П.Орловой «Отрадино», и больше в Жуковке в это лето он не объявлялся. 

    Затишье на даче Поленовых продолжалось до 25 июня. В этот день они справляли день рождения сына Мити, которому исполнилось три года. 

    26 июня Наталья Васильевна писала об этом торжестве свекрови: «У нас вчера был день такого веселья, что страх; Митькино рождение. С утра подарки; мы ему подарили шарабан с лошадью, совсем настоящий на рессорах, такой, что могут сидеть двое ребят. <…> Лилиша (Е.В.Сапожникова — прим. автора) приехала утром же с Верой и Катей (ее дочери) и привезла лошадь, скачущую, качающуюся и жокейский костюм. Зинуша (З.В.Мориц — прим. автора) подарила арбалет, стреляющий мячиком. Целый день была такая игра, что Зинушу (дочь З.В.Мориц — прим. автора) не было возможности загнать домой. Мориц очень удачно снял ребят в разных позах. <…> Вечером иллюминация, которая зажглась в 7 ½ часов и к 8 была в полном разгаре. <…> Да, я забыла, еще днем было катание на лодке» [31]. 

    Единственным неудобством на этом празднике была слишком жаркая погода, загонявшая хозяев и их гостей под тень пышных крон деревьев или в темные комнаты, куда лучи жаркого солнца не могли проникнуть.

    А вот в конце июня Поленовы со своими соседями стали свидетелями уникального события: рядом с их дачей с неба спустился воздушный шар, причем в корзине шара была… женщина!





    В письме к Е.Д.Поленовой Наталья Васильевна сообщала об этом экстраординарном событии: «Вместо хроники нашей жизни прилагаю выписку из газеты. Как видишь у нас теперь злоба дня Леона Дар, которую мы в Петров день спасали от пьяных мужиков. Она спустилась против нас к Костинскому лесу, и Василий с Морицем защищали ее и привезли ко мне, где она, за неимением лошадей, должна была ночевать. Очень хорошенькая, милая американка, которая сильно обрадовалась, что попала к приятным людям и что для ночевки ей дали <…> Такое было общее волнение, что страх, так неожиданно упал на нас с неба этот громадный шар, имеющий в диаметре 12 метров. Рассказ ее о том, как она летит, навел на меня ужас. Она, держась зубами за трапецию (все приспособления она показывала) поднимается на высоту от 1 до 2 верст над землей, там хватается руками, и по словам Фронштейна, полумертвая, вскарабкивается в корзину. Сегодня она опять летит и у нас ее опять ждали, но ветер другой и уже час прошел, так что все успокоились. Мне вся эта история обошлась дорого. Я послала за ней шарабан; Тимофей в пылу не разобрал дороги, летел как сумасшедший и сломал рессору и оглоблю» [32].

    К письму была приложена и небольшая вырезка из газеты, название которой осталось неизвестным.





    Под заголовком «Третий полет Леоны Дар» был напечатан следующий репортаж: «Поднявшийся 29 июня, в 9 часов вечера, из сада «Эрмитаж» шар с Леоной Дар и ее спутником Спельтерини, с которыми, в качестве любителя, поднялся и частный пристав Фронштейн, опустился в 10 ½ часа вечера, близ деревни Костино, верстах в шести от станции «Мытищи» Ярославской железной дороги; аэронавты ночевали на даче художника В.Д.Поленова. Во время уборки шара крестьяне отрезали до 20 аршин каната от якоря, перерезали всю сетку, окружающую шар, и похитили брезент, в который укладывается шар для перевозки. Воздухоплаватели возвратились вчера в Москву с утренним поездом Ярославской железной дороги».

    Это событие наверняка еще долгое время будоражило умы живущих окрест крестьян, а то, что было отрезано от оснастки шара, они, скорее всего, «взяли» в качестве сувениров и доказательства такого необычного для тех времен происшествия.



    Июль



    Через несколько дней Поленовых ожидало очередное событие: они были приглашены на свадьбу к своим родственникам фабрикантам Алексеевым. Константин Сергеевич Алексеев-Станиславский женился на актрисе Марии Петровне Перевощиковой. Венчание должно было произойти 5 июля совсем недалеко от Жуковки в церкви при усадьбе Любимовка.

    По какой-то причине Наталья Васильевна предпочла уехать на эти дни в орловское имение брата мужа — Алексея Васильевича Поленова, а вот Василий Дмитриевич почтил молодоженов своим присутствием на их торжестве. 



Свадьба в Любимовке


    К большому сожалению, в своем коротком письме к жене, посланном в имение брата «Воейково», Василий Поленов лишь вскользь упомянул об этом событии. Возможно, это произошло из-за того, что писал он его сразу после возвращения из Любимовки. В этот день он съездил в Москву и, направляясь на свадьбу, ехал в вагоне вместе с Павлом Михайловичем Третьяковым. О самом венчании и свадьбе В.Д.Поленов не написал ни слова, отметив лишь, что отец и мать жениха Сергей Владимирович и Елизавета Васильевна Алексеевы «очень меня благодарили» [33]. 

    Не успела пройти одна свадьба, как Поленовы получили приглашение на другую. На этот раз с холостяцкой жизнью решил покончить один из членов «Мамонтовского кружка» художник Илья Семенович Остроухов. Небогатый молодой человек, с не очень красивой внешностью, неожиданно покорил сердце дочери хозяина богатого торгового дома, в котором сам служил на небольшой должности. Его невесту звали Надежда Петровна Боткина, а ее отцом был крупнейший торговец чаем Петр Петрович Боткин.

    6 июля жених и невеста приехали в Жуковку пригласить Поленовых на свою свадьбу. Наталья Поленова еще не вернулась из своей поездки, и муж, среди прочих событий, написал ей и об этом: «Не успел я съесть суп, как слышу, подъехала пролетка. <…> входит Илья Семенович и Надежда Петровна <…> пробыли часа три <…> Семеныч продолжает быть очень счастливым и гораздо симпатичней чем был зимой. Просит очень тебя на свадьбу, которая будет 16 в воскресенье. Рассказывал, что нанял прелестную квартиру в Трубном переулке, в доме отца Надежды Петровны. Строит мастерскую с верхним светом и всякими приспособлениями. Вот так молодец. Умеет устроиться. Пока Надежда Петровна разливала нам чай, приехала Елизавета Васильевна Сапожникова и <…> рассказывает, что вчера было на свадьбе Кости Алексеева» [34].



Илья Семенович и Надежда Петровна Остроуховы

 

    Наталья Поленова вернулась в Жуковку за несколько дней до свадьбы И.С.Остроухова, но побывать на ней так и не смогла. Не испытывая особого желания присутствовать на свадьбах, она помогала в этом другим, хорошо знакомым ей людям. Так, Елизавета Григорьевна Мамонтова поехала на бракосочетание близкого ее дому человека только благодаря тому, что оставила своих маленьких дочерей Верушку и Шуриньку под ее присмотром в Жуковке. Через день после свадьбы женское любопытство подтолкнуло Н.В.Поленову к поездке в Абрамцево — уж очень хотелось узнать подробности этого торжества.

    А 22 июля праздник состоялся уже в самой Жуковке. Наталья Васильевна писала об этом событии М.А.Поленовой: «Сегодня день Васиных именин <…> Жуковка украсилась бесчисленными флагами, а вечером иллюминация, фейерверк и гости. Приезжали вечером Володя, Лиза и Саша (Сапожниковы —прим. автора). Кроме того, у нас Спиро с сыном и знакомый Вам артиллерийский офицер Вячеслав. Веселье продолжалось за полночь, жаль только, что нет барышень для танцев» [35]. 

    Поздравить Василия Поленова с именинами, но уже на следующий день, хотела и Е.Г.Мамонтова с Верой и Шурой. В посланной записке она обещала при хорошей погоде приехать с утра и, пробыв весь день с именинником, уехать вечером.



Е.Г.Мамонтова с дочерьми Шурой (слева) и Верой



    Это лето, богатое для Поленовых на чужие свадьбы и другие, радостные и печальные события, почему-то было бедным на гостей для Жуковки. Лишь к середине лета на дачу к Поленовым приехали отец и сын Спиро. Но ведь они не были художниками, а следовательно, их приезд никак не подействовал на возбуждение интереса к живописи у хозяев дачи. 

    Чтобы как-то возродить прелесть ушедшего в прошлое последнего дачного сезона, Петр Антонович Спиро (отец) сам взялся за кисть и краски, и, что удивило Наталью Поленову, у него неплохо получалось.

    Постоянные разъезды отвлекали Василия Дмитриевича от возможности сосредоточиться на работе. К тому же свадебная суета, усталость от переездов раздражающе действовала на нервы, отвлекали от работы. 

    Пока было тепло, его спасала река. Где-то недалеко на даче жил молодой артиллерийский офицер Вячеслав Зиборов. Он был вхож в дом Якунчиковых и видимо через них познакомился и с Василием Поленовым. В это лето он много помогал художнику с его лодками, вместе с ним устраивал на них паруса. Бывал он в Жуковке и в прошлом, 1888 году. Об этом свидетельствует картина К.А.Коровина «За чайным столиком», на которой он изображен сидящим за столом в присутствии Натальи и Елены Поленовых и Марии Якунчиковой [подробнее: http://skr.korolev-culture.ru/publikacii/arhiv/zacaemvzukovke ].

    Но лето в тот год было коротким. Уже в конце июля (по старому стилю) после сильных дождей наступили ясные, но уже не жаркие дни. В это время из Киева в Москву, чтобы отдохнуть и навестить приятелей, приехал друг Поленовых и Мамонтовых — художник Виктор Михайлович Васнецов.



Художник Крамской И.Н. Портрет В.М.Васнецова, 1874 год


    28 июля он побывал в Абрамцево. Повидаться со старым товарищем в месте, где они на протяжении нескольких лет провели немало приятных дней, вместе строили и украшали усадебную церковь, пригласила Поленовых и П.А.Спиро Елизавета Мамонтова. Встреча старых друзей в Абрамцево состоялась, а через несколько дней В.М.Васнецов побывал и в Жуковке.



    Август



    В письме от 2 августа Наталья Васильевна сообщала Е.Д.Поленовой: «Мы сегодня ждем Виктора Михайловича (Васнецова — прим. автора), вероятно и Лиза (Е.Г.Мамонтова — прим. автора) приедет. Я его уже видела» [36].

    Это было одно из последних для Поленовых приятных событий на даче в Жуковке. Наступившая прохлада отбивала у них желание работать творчески, ходить на этюды. Василий Дмитриевич заторопился в Париж, где собирался пройти курс лечения у доктора Шарко. С собой он звал и жену, но куда было девать Митю и Катю? Брать с собой за границу двух совсем маленьких детей было невозможно.

    11 августа с дачи уехали П.А.Спиро с сыном. Через две-три недели в Подмосковье должна была прийти любимая для Поленовых «золотая осень», но даже это событие больше не удерживало их в Жуковке. К тому же узнав о предполагаемой поездке в Париж и возникшей проблеме с детьми, свою помощь предложила им сестра Елизавета Сапожникова. На время поездки она брала Митю и Катю к себе домой.

Перед поездкой за границу Василий Дмитриевич собирался заехать и в Бёхово, поговорить еще раз с крестьянами по обмену земли. Житье в     Жуковке в последний месяц лета получилось для Поленовых каким-то скомканным…

    Совсем неожиданно, в середине августа, у них на даче побывали два художника из молодой талантливой плеяды. 12 августа из Абрамцева приехал Михаил Васильевич Нестеров, который совсем недавно вернулся в Россию из заграницы. Его восторженные рассказы о поездке еще больше разохотили Поленовых ехать в Париж. Чуть позже Наталья Поленова привезла из Москвы в Жуковку случайно встреченного в городе другого молодого художника —Сергея Васильевича Иванова.



Сергей Васильевич Иванов


    С середины августа Поленовы проводили больше времени в Москве, чем на даче. Ведь перед отъездом за границу надо было решить множество дел. Они бы уже давно могли поселиться на квартире в городе, но не хотелось лишать детей прелести жизни в деревне.

Наконец наступили решительные дни. 21 августа В.Д.Поленов подал прошение о предоставлении ему отпуска на два месяца для поездки за границу и получил его. Он съездил в Бёхово и вновь заручился согласием владельца имения и крестьян на обмен земли. Заключительные переговоры и оформление купчей на продажу земли было решено провести по возвращении.

    26 августа Наталья Поленова перевезла детей из Жуковки в Любимовку к Сапожниковым. Осталось только перевезти вещи с дачи на зимнюю квартиру, что и было сделано в течение нескольких дней. 

    В конце августа с Жуковкой было окончательно покончено. Поленовы покинули берега Клязьмы в окрестностях села Болшево.


***


    К сожалению дачный сезон 1889 года не оставил следов в творчестве как Василия Дмитриевича Поленова, так и его друзей-художников, побывавших на даче в Жуковке.

    В начале следующего 1890 года Поленовы приобрели имение на берегу другой реки — Оки, где и начали обустраивать свое семейное гнездо в Бёхове. А в память о проведенных в Жуковке трех летних дачных сезонов остались лишь художественные работы.


Источники:


[31] ОР ГТГ. Фонд 54. Опись 1. Дело 4939.

[32] ОР ГТГ. Фонд 54. Опись 1. Дело 9092.

[33] ОР ГТГ. Фонд 54. Опись 1. Дело 470.

[34] ОР ГТГ. Фонд 54. Опись 1. Дело 469. 

[35] ОР ГТГ. Фонд 54. Опись 1. Дело 4940.

[36] ОР ГТГ. Фонд 54. Опись 1. Дело 9093.

Михаил НЕКРАСОВ, краевед

город Климовск, Московская область


(фотографии предоставлены автором)


ТРИ ЛЕТА В ЖУКОВКЕ-2

Отправлено 22 авг. 2016 г., 4:03 пользователем Владимир Беляшин   [ обновлено 22 авг. 2016 г., 4:26 ]

 

Лето второе — 1888-й год


    Зиму 1887-1888 года Поленовы провели в Москве, и видимо еще в то время вновь договорились с В.Г.Сапожниковым об аренде дома в Жуковке на летнее время.

    Имение на Оке оставалось пока только в мечтах, хотя Василий Дмитриевич и прилагал усилия для их воплощения. Дважды: осенью 1887 и в апреле 1888 года он совершил путешествие по Оке от Алексина до Серпухова и нашел подходящее место около села Бёхово Алексинского уезда Тульской губернии. 11 июня 1888 года Поленовы уже вместе вновь поехали в полюбившееся Василию Дмитриевичу место на берегу реки Оки. Наталья Васильевна полностью одобрила выбор мужа и супруги вернулись в Жуковку с приятным предвкушением покупки и обустройства жизни в собственном имении.


    Июнь


    К 11 июня Поленовы уже переехали на летнюю дачу в Жуковку. Точной даты их переезда из Москвы найти не удалось, но в начале июня наступившая в Подмосковье холодная и дождливая погода не способствовала веселому и приятному житью на даче.

    Кто же в начале лета составлял компанию Василию и Наталье Поленовым, живущим в Жуковке с двумя маленькими детьми? Мария Алексеевна Поленова (матушка художника) вновь уехала на лето к сыну Константину в Саратовскую губернию, а сестра Елена жила в Абрамцеве, так что в Жуковке они были окружены в большей своей части другими родственниками и знакомыми. 

    Как и в прошлом году, на соседнюю дачу приехали Морицы. Еще одними соседями по даче были члены семьи выходца из Чехии, музыканта и композитора Иосифа Риба. Он был домашним учителем музыки детей родственных семей московских фабрикантов: Якунчиковых, Сапожниковых, Алексеевых, Мамонтовых, Третьяковых и был своим человеком в их кругу, а его дети были приятелями его учеников.

Иосиф Риба


    А вот Сапожниковы, у которых в это время дети заболели коклюшем, на время прекратили свои визиты в Жуковку, чтобы не перенести заразу в дом своих родственников. 

    Вновь вместе с Поленовыми на даче в начале лета жили сестры Натальи Васильевны: Мария и Ольга Якунчиковы. 

                                                                                                            

                                                               Мария Якунчикова                                                              Ольга Якунчикова


    Повзрослевшая за год Маша Якунчикова желала продолжать занятия рисованием, но частые дожди не давали ей выбраться в лес, на речку и заставляли сидеть в доме. От скуки выручало общение с соседями — Морицами и Рибой. Не имея возможности рисовать, Мария переключилась на другой вид искусства — музыку, благо на даче Поленовых было фортепиано. Вместе с дочерью Риба Еленой она исполняла так много музыкальных произведений, что Наталья в одном из писем к сестре мужа Елене, даже «пожаловалась» на нее: «Маша тоже не работает, увлекается музыкой и даже меня заставила вчера проиграть с ней весь квинтет Моцарта» [19].

    Холодная и дождливая не летняя погода, продлившаяся до конца июня, отпугивала знакомых Поленовых от житья на их даче. Но все же в 20-х числах июня в Жуковку приехали Константин Коровин и Петр Антонович Спиро с сыном Сергеем. Эта компания, особенно Коровин, внесли шум и веселье в спокойную и даже скучноватую жизнь поленовского дома. Курсируя между Москвой и Абрамцевым, в Жуковку стал заглядывать и Илья Семенович Остроухов.


    Июль


    Постепенно, в начале июля на даче у Поленовых собрались люди, профессионально занимающиеся живописью и имеющие к ней влечение. Для плодотворного творчества им требовалась только хорошая погода. Наконец, уже ближе к середине лета, тепло и солнце пришло и в Подмосковье. 

    Чтобы разнообразить свое времяпрепровождение, жуковские дачники ездили по гостям. Сначала в Абрамцево поехал П.А.Спиро, а 1 июля туда же отправились Наталья Васильевна с сестрой Машей (к этому времени другая сестра Ольга уже уехала из Жуковки). Главной целью этого визита было встретиться и поговорить с Еленой Поленовой, продолжающей жить у Мамонтовых. 

    Эта поездка не прошла даром. Рассказы о жизни в Жуковке так раззадорили Елену Дмитриевну, что она решила перебраться на жительство в семью брата. 9 июля она писала своей подруге П.Д.Антиповой: «До сих пор живу в Абрамцеве, а на будущей неделе думаю ехать на несколько времени в Жуковку, где теперь составляется интересный работающий кружок художников» [20].

    Ожидания ее не обманули. В письме от 12 июля она делилась своими первыми впечатлениями о жизни в Жуковке с Елизаветой Мамонтовой: «Приехала я в Жуковку и застала такого рода компанию: Василия с пальцем, прожженным ляписом чуть не до кости, Наталью в хорошем духе, веселую и даже работающую, Машу в ожидании меня и чающей с моим приездом получить полное художественное вдохновение. Уж показала мне все места, которые она для меня облюбовала, будем писать их вместе. Места, правда, очень хорошие. <…> Живет здесь совсем на все лето Коровин и много работает: гостит второй день Семеныч (Остроухов) и тоже работает. Петр Антонович (Спиро) и Сергей (Спиро) в Москве, я встретила их в Мытищах. Приехала я в пятом часу, пили чай. Потом все <нрзб>, отправились на так называемые «бугры» на этюд. Это на правом берегу Клязьмы, версты четыре от Жуковки, удивительно красивое место. Там мы писали впятером: Василий, Коровин, Семеныч, Маша и я до самого заката» [21]. 

    К этому времени Василий Дмитриевич Поленов, увлекшись идеей приобрести свой семейный уголок, стал забывать о постигшем его горе, вновь начал работать с кистью и красками. Настроиться на рабочий лад ему помогали его молодые друзья и ученики-художники. Своим стремлением к работе, просьбами посмотреть и оценить этюды, ими написанные, они наводили его на желание самому взять кисть в руки. 

    Елена Поленова была довольна своим приездом в Жуковку. Здесь всё способствовало ее художественному творчеству: хорошая творческая компания, наступившая солнечная и теплая погода, красивая местность с живописными видами — что еще надо художнику для удачной работы?


    В письме к П.Д.Антиповой от 25 июля она рассказывала о своей жизни и работе: «В Жуковке я попала в компанию на редкость художественную, нас на этюд ходит шесть человек. Из всех живущих только один (П.А.Спиро – прим. автора) не занимается искусством, и тот музыкант и поет. Работы идут недурно, могу много набрать материала для зимы. <…> Я приеду в августе (в Кострому – прим. автора), т.е. поднимусь из Жуковки когда уж исчерпаю то, что представляет художественную пищу Жуковки: природа и собравшееся в Жуковке общество. Третий день живет К.Коровин, приезжает часто Остроухов, живет Наташина сестра-художница (М.В.Якунчикова – прим. автора). Василий много работает, словом, есть у кого поучиться и нужно пользоваться этим. Много у меня здесь начато этюдов, задумано кое-что и только теперь начинаю чувствовать, что рука расходилась» [22].

    В число шести человек, ходящих на этюды, помимо В.Д. и Е.Д.Поленовых, К.А.Коровина, М.В.Якунчиковой, И.С.Остроухова, входила и Наталья Васильевна Поленова. К концу дачного сезона из всех набросков она отобрала три лучших этюда, над которыми продолжала работать и осенью. Наталья Поленова хорошо рисовала, но ее талант как живописца не получил развития. Хлопоты по хозяйству, воспитание пяти детей, заботы о муже, не дали ей возможности получить художественное образование и стать хорошим живописцем. Осенью 1888 года она хотела заниматься в Московском училище живописи, ваяния и зодчества, но из-за домашних забот не успела вовремя внести деньги за обучение и получила отказ в зачислении.


    Август


    Помимо удачной работы и прелестей летнего отдыха Поленовы и их гости не забывали навестить и своих друзей-соседей, когда у тех происходили праздничные события. Одно из таких мероприятий произошло у Мамонтовых в Абрамцево.

    6 августа Н.В.Поленова писала своей свекрови: «Мы все ездили в Абрамцево на спектакль. Все удалось как нельзя лучше, и давно уже в их доме не было такого единодушного веселья. Шел опять Иосиф и Намык. Репины-дети своей талантливостью внесли очень много освежающего нового элемента. После спектакля были танцы и веселье до утра» [23].

В Абрамцево.

Стоят (слева направо): С.И.Мамонтов, П.А.Спиро, И.С.Остроухов, Е.Д.Поленова; 

сидят: В.А.Серов, М.М.Антокольский, Е.Г.Мамонтова, М.А.Поленова, Н.В.Поленова, фотография 1883 года, из фондов ГТГ


    В начале-середине августа в художественном кружке на даче в Жуковке произошло еще одно событие. Маша Якунчикова на время покинула Поленовых и уехала к отцу в Морево, но число художников в Жуковке вскоре пополнила другая творческая личность — молодой талант Михаил Васильевич Нестеров. В середине июля 1888 года он переехал на дачу в Троицкий Посад (современный Сергиев Посад). В его летние планы, помимо поднятия творческого духа и подготовительной работы к будущей картине «За приворотным зельем», входило и посещение одного из своих старших товарищей и учителей, а именно Василия Поленова, знакомого ему по Московскому училищу живописи, ваяния и зодчества. 

    М.В.Нестеров, фотография из интернета


    О своем пребывании в Жуковке он рассказал в письме от 21 августа к А.М.Нестеровой: «Только что вернулся сегодня из путешествия, был у Поленова, провел там три дня, очень весело, написал там два недурных этюда, один с сестры Поленова, а другой вид на дом со стороны речки. Оба этюда подарил им же. Вчера был «чудесный лов рыбы», поймали два налима и один тут же был написан Поленовым, а другой прямо пошел в уху. Третьего дня катались на лодке верст за пять. Обратно шли бичевой, и Поленов тянул лодку версты две с лишком. Вообще, та простота, которая так прямо поражает у них в Московском доме, тут чувствуется еще больше, единственно, что не по мне, это то, что все встают не раньше 10 часов, но это объясняют наследственной привычкой больших бар.

    Из художников там гостил К.Коровин (декоратор), но роль его кажется, ограничивается шутовством (хотя благородным)» [24].

    Насчет шутовства Коровина Нестеров был неправ. Обладая веселым и беззаботным характером, Константин вносил в окружение людей, с которыми общался, свое отношение к жизни. Но к тому, что касалось работы, он в Жуковке относился со всей серьезностью. 

Серов В.А. Портрет художника К.Коровина


    О недолгом пребывании М.В.Нестерова на даче у Поленовых написала в своем письме к Е.Г.Мамонтовой и Елена Поленова: «К нам приехал Нестеров, прожил он у нас два дня и произвел на нас очень хорошее впечатление. Написал два этюда. Один с меня на «буграх», другой пейзаж. Оба оставил в подарок хозяевам за гостеприимство. Особенно всем нравится мое изображение. Он еще сильно жалуется на приступы тоски, но вид у него несравненно лучше, да и сам он сознает, что физически он стал совсем здоров. Говорит, что много и бодро работал, словом, приятно слышать, что человеку стало лучше и полнее житься, чем месяца два назад» [25]. 

    В том же письме Елена Дмитриевна сообщала и о том творческом подъеме, который она испытывала в другом направлении своего творчества, которым занялась на даче у брата: «Наша жизнь в Жуковке в общих чертах все та же самая. Все мы много работаем, я опять чувствую себя сильно в ударе. Веду рядом работу по живописи и те этюды по народной литературе, о которых говорила тебе. Недавно стала ходить в деревню с этой целью. Сначала заставила болтать ребят, а теперь попала на старика, который упросил меня написать его портрет. Я согласилась. Во время сеанса он сидит, как манекен, так старается, а во время отдыха я заставляю его сказывать сказки, а сама записываю. Очень это увлекательно. Старик в таком восторге от своего портрета, что после первого сеанса вдруг бух мне в ноги».

    В другом письме к П.Д.Антиповой, Е.Д.Поленова, помимо сообщения о М.В.Нестерове, более подробно описывает те положительные ощущения, которые она испытывала, живя и работая в Жуковке: «Вот и август начинает кончаться, а я все еще захлебываюсь работой в Жуковке. Погода стоит чудная, компания продолжает быть ужасно вдохновительная, на днях к ней еще прибавился Нестеров, тот самый молодой художник-страдалец из породы Claude Lantier /Клод Лантье/, о котором я тебе рассказывала. Он много и серьезно работает нынешнее лето. Более собой доволен и окреп и поправился физически, но нравственно все такой же нервно-ненормальный. Интересный субъект <…> 

    Все продолжают работать с удивительным воодушевлением и энергией. Об результатах, разумеется, говорить надо после. К сожалению, бывает и так: работаешь, кажется, отвратительно, а поглядишь и сделал кое-что. А в другой раз и много, и в данную минуту удовлетворен, а смотришь: в итоге очень мало двинул дело. Такое уж это наше ремесло капризное. Но, во всяком случае, самое ощущение ужасно хорошее, когда работается оживленно и с верою в результат.

    У меня в настоящее время зарождаются новые планы, для новых работ и для осуществления их я сильно рассчитываю на поездку в Кострому и на твою помощь. Но об этом после, лучше всего при свидании, которое теперь будет, надеюсь, скоро. Как бы мне хотелось разорвать себя на две части одну оставить в Жуковке, а другую в Кострому, для начала новой серии, которая, мне почему-то кажется, именно там может быть осуществлена» [26].

    Это лето было удачно в творческом плане для всех постоянных и временных обитателей Жуковки.

    Уже начиналась осень, а никто из художников не хотел уезжать из этого чудного уголка подмосковной природы: неширокой, но извилистой, с высокими берегами и оттого живописной речки Клязьмы, прекрасного парка поблизости и русского леса с елями и березками в отдалении. Лес в это время начинал менять цвет: из зеленого он превращался в желто-красно-зеленый…

    Осень — самая привлекательная пора для художника-пейзажиста и каждый пребывающий в Жуковке старался захватить несколько дней этой чудесной поры.

    В конце августа на дачу Поленовых вернулась Маша Якунчикова и своим желанием работать придала дополнительный импульс всем жуковским обитателям. Не отставал от своих молодых друзей и Василий Поленов. В конце августа Наталья Васильевна сообщала свекрови: «Василий работает это лето и работает хорошо, и довольно много» [27].


    Сентябрь


    Захватив первые осенние недели и насладившись красотой окружающей дачу природы, гости Жуковки начали разъезжаться. Первой, в середине сентября уехала в Кострому Елена Поленова. Начала собираться в дальнюю дорогу Маша Якунчикова — у нее была обнаружена чахотка (туберкулез), и родители везли ее с сестрой Ольгой на зиму в Италию.

    С началом осени Константин Коровин стал по несколько дней пропадать в Москве, но неизменно возвращался, чтобы докончить свою картину и вновь сходить на осенние этюды. Из наработанного в Жуковке материала он задумал исполнить к Рождеству двадцать пять(!) картин.

    А вот хозяева дачи никуда не спешили и не торопились переезжать в город. Дом был теплый, а вставив в окна вторые, зимние рамы и начав топить печи, Поленовы уже не боялись, что их дети Митя и Катя будут подвержены болезням вследствие наступившего холода.

    Наталья Васильевна в силу своего неравнодушия к обделенным родительской лаской детям, продолжала хлопотать о судьбах самых обездоленных из них. И в это лето, с ее помощью, еще одна девочка-нищенка была направлена в Болшевский приют. В конце сентября Наталья Поленова писала из Жуковки Е.Д.Поленовой: «Сейчас, несмотря на дождь, еду в приют отвезти Анютку. Добыла я ее наконец и так рада, что и сказать не могу, наконец исполнилось моя заветная забота» [28]. 

    29 сентября в Москву уехала Мария Якунчикова, и с этого дня компанию Поленовым на даче составлял лишь один Костя Коровин, да иногда приезжали задержавшиеся в Любимовке Сапожниковы. Коровин раньше никогда не работал на натуре в конце осени и с азартом наверстывал упущенное время.


    Октябрь


    В начале октября погода стояла отменная. Хотя по ночам было морозно, до 4 градусов со знаком минус, но днем было ясно и тихо. Замерзнув на этюдах, молодой художник прибегал в дом, грелся, а потом брал охотничье ружье и шел стрелять скворцов. 

    А в доме топились печи, было тепло и уютно. Муж и жена Поленовы разбирали наработанные за лето этюды, некоторые из них Василий Дмитриевич дорабатывал в комнате. Лишенный холодной погодой длительного пребывания на свежем воздухе, он опять почувствовал нервное недомогание и засобирался на лечение в Париж к модному врачу Шарко, лечившему болезни душами с холодной водой.

    Наконец 9 октября в Москву переехали Сапожниковы, и Поленовы тоже стали подумывать о возвращении в город. Один Константин собирался жить в Жуковке до зимы, чтобы дождаться снега и писать зимние пейзажи. 

    В начале десятых чисел октября в Жуковку неожиданно нагрянули гости, да какие — художники Михаил Нестеров и Исаак Левитан.

Художник Исаак Левитан


    В письме от 17 октября к А.В.Нестеровой Михаил Васильевич так описывал это событие: «На прошлой неделе, я с тов. Левитаном ездили в имение Поленова и при довольно оригинальной обстановке. Мы не попали на поезд и решили 26-27 верст сделать на пролетке. Извозчик попался хороший и недорого, и мы благополучно добрались (из Троицкого Посада — прим. автора) до Жуковки, где и пробыли три дня. Плохо было то, что по неизвестной причине у всех, начиная с самого Поленова, и кончая прислугой, были не в порядке желудки, и все ходили вялые, и потому было не очень интересно. Однако по вечерам, было оживление, Поленов читал вслух и очень талантливо. Читал, между прочим, свой перевод с французского «Камоэнса». Интересно» [29]. 

    Находясь в Жуковке, М.В.Нестеров пригласил Василия Дмитриевича на первый показ своей новой картины «За приворотным зельем»:


    17 октября В.Д.Поленов приехал в Троицкий Посад с ответным визитом и, осмотрев работу молодого собрата по творчеству, сделал ему несколько дельных замечаний. В упомянутом выше письме к А.В.Нестеровой, автор картины писал об этом: «Моя картина сегодня была открыта для желающих видеть ее, как вещь официально конченную, и перебывало у меня человек 10 <…> приехал Поленов <…> . Поленову вещь по видимому тоже нравится, но он заметил много такого, что необходимо нужно исправить и кое-что изменить. Я во многом с ним согласен, и переделаю, конечно не сейчас, а так через месяц, а то теперь, картина эта мне надоела до боли. Пока начну «Пустынника» а когда «Он» надоест, то примусь вновь за «Зелье приворотное».

    За день до поездки в Троицкий Посад, а именно 16 октября, Поленовы переехали с дачи в Жуковке на зимнюю квартиру в Москву. Причем в переезде участвовала и Елена Поленова. Вернувшись из Костромы в середине октября, она успела несколько дней пожить в Жуковке. Скорее всего, и она ездила вместе с братом на показ картины М.В.Нестерова. В письме от 30 ноября 1888 года она писала Н.Г.Мамонтовой: «Сегодня я была у Нестерова, он переделал свою картину по нашим замечаниям, и стало гораздо лучше» [30]. 


***


    Результаты летнего сезона 1888 года в Жуковке в художественном отношении для всех его участников оказались удачными. 

    Особенно хорошо в творческом плане сложилось житье на даче у Поленовых для Константина Алексеевича Коровина. Проработавший в Жуковке с конца июня по глубокую осень, он привез в Москву несколько работ, которые произвели впечатление как на специалистов, так и на взыскательную московскую публику.

    В декабре того же года он выставил на конкурс Московского общества любителей художеств несколько своих свежих работ. Его картина «За чайным столом», написанная в Жуковке, была признана лучшей работой в конкурсе жанра [о том, кто изображен на картине, можно узнать из статьи: http://skr.korolev-culture.ru/publikacii/arhiv/zacaemvzukovke ]. А еще одна работа «Осень. Аллея в Жуковке» получила третье место в конкурсе пейзажа.

Художник К.Коровин. За чайным столом


    Причем, опередить его смог только Исаак Левитан со своим пейзажем, занявшим второе место. Первое место в этом конкурсе осталось вакантным.

    Из других работ Константина Коровина, написанных в Жуковке в 1888 году, известны также следующие: «Дорога в Жуковке», «Березовая роща» и, возможно, «У лампы».

    В жюри этого конкурса входил и Василий Поленов. Видимо, из-за этого он и не выставлял своих картин на этот конкурс. Ну а у себя на даче в этот год он написал несколько работ. Среди них выделяется картина «Река Клязьма. Жуковка»:


    Кроме этого было написано и несколько этюдов, из которых известны: «Лодка на Клязьме в Жуковке», «Клязьма около Жуковки», «Жуковка. Опушка леса», а также «Дали. Вид с балкона в Жуковке».

    В том же году Василий Дмитриевич работал и над такими произведениями как: «На Генисаредском озере», «Пейзаж с рекой» и «Русская деревня». Скорее всего, сюжеты для двух последних картин были найдены в окрестностях Жуковки. 

    Его сестра Елена Дмитриевна Поленова работала в основном над рисованием отдельных деревьев, кустов и цветов, которые нельзя привязать к какой-либо местности. К тому же она их не подписывала, вследствие этого нельзя и выяснить, какие ее работы относятся к периоду жительства на даче В.Д.Поленова.

Художник Е.Д.Поленова. Старый сад. Заросли.


    Начало творческого пути Марии Васильевны Якунчиковой пришлось в том числе и на время ее жительства в Жуковке. К сожалению, из работ, написанных ею за два лета, проведенных на даче под Болшево, известна всего лишь одна, и та незаконченная: «Лодка на Клязьме»:


    Из полотен, написанных в 1888 году ее сестрой Натальей Васильевной Поленовой, также известна лишь одна работа под названием «Жуковка»:


    В своем письме Михаил Васильевич Нестеров упоминал и о своих двух этюдах, написанных в Жуковке: портрет Е.Д.Поленовой и вид дома в Жуковке. Он подарил их хозяевам дачи, но где эти работы находятся сейчас, остается неизвестным.

    Работал в Жуковке и Илья Семенович Остроухов, ставший в последующие годы известным коллекционером. Но о его картинах, исполненных по жуковским мотивам, пока ничего неизвестно.

(окончание следует)

Источники:

[19] ОР ГТГ. Фонд 54. Опись 1. Дело 9087.

[20] ОР ГТГ. Фонд 54. Опись 1. Дело 6861. Лист 45-46.

[21] Хроника семьи художника. Е.В.Сахарова. 1964г.

[22] ОР ГТГ. Фонд 54. Опись 1. Дело 6861. Лист 46.

[23] ОР ГТГ. Фонд 54. Опись 1. Дело 4933.

[24] ОР ГТГ. Фонд 100. Дело 43. 

[25] Хроника...1964г.

[26] Хроника...1964г. 

[27] ОР ГТГ. Фонд 54. Опись 1. Дело 4934.

[28] ОР ГТГ. Фонд 54. Опись 1. Дело 9080.

[29] ОР ГТГ. Фонд 100, Дело 49.

[30] Хроника... Стр. 402-403. 

Михаил НЕКРАСОВ, краевед

город Климовск, Московская область

* На заглавном фото — репродукция картины художника Георгия Зайцева «Дача В.Д.Поленова в Болшево».


ТРИ ЛЕТА В ЖУКОВКЕ

Отправлено 1 авг. 2016 г., 12:34 пользователем Владимир Беляшин   [ обновлено 8 авг. 2016 г., 12:50 ]



    В 1877 году молодой, подающий большие надежды художник, коренной петербуржец Василий Дмитриевич Поленов избрал местом своего жительства Москву. С этого времени начинается летопись его жизни в Москве и Московской губернии, продлившаяся до 1917 года. С 1890 года, в летние месяцы, он жил в своем имение Бёхово (Борок) Тульской губернии, но на зиму возвращался в Москву. Можно смело утверждать, что на протяжении сорока лет знаменитый живописец создавал свои произведения, живя в Москве и Подмосковье. Одним из мест Московской области, тесно связанным с биографией В.Д.Поленова, является город Королёв, а точнее входящий в его границы поселок Болшево, через который несет свои воды река Клязьма.

    В конце ХIХ века ее живописные берега и близость к городу привлекали многочисленных москвичей-дачников, желающих в летние месяцы отдохнуть от городской жизни, не уезжая далеко от места службы и зимних квартир. С постройкой Московско-Ярославской железной дороги добраться до мест, где царствовали свежий воздух, зелень леса и синева речной и озерной воды, стало еще проще. Количество дачников, выезжающих по железной дороге в ближние и дальние окрестности Москвы, значительно увеличилось. Хорошую дачу на лето нужно было искать заранее. И велика была радость Натальи Васильевны — жены художника Василия Поленова, когда еще в декабре 1886 года вопрос с дачей для ее семьи на следующий 1887 год был решен. 


Лето первое — 1887-й год


    На этот раз помогли ее родственники Сапожниковы. Старшая сестра Натальи Поленовой — Елизавета, была замужем за фабрикантом Владимиром Григорьевичем Сапожниковым. Тот имел большие владения по берегам реки Клязьмы, ему принадлежали земли в Московском уезде близ сельца Куракино. Здесь находилась его фабрика и усадьба, которую он сдавал своему родственнику, известному коллекционеру живописи Павлу Михайловичу Третьякову.

    Чуть севернее Куракина, тоже на берегу Клязьмы, находилась усадьба Любимовка, поделенная на две части. Одна половина усадьбы принадлежала Владимиру Сапожникову, другая была в распоряжении его родственника, тоже фабриканта Сергея Владимировича Алексеева. Сын последнего — Константин Сергеевич прославился как гениальный театральный режиссер и был известен под псевдонимом Станиславский.

    Но не в Куракине и не в Любимовке предстояло провести лето 1887 года семье Поленовых. В 1886 году В.Г.Сапожников приобрел еще одно имение на берегу Клязьмы. Господская усадьба с небольшим парком находилась рядом с сельцом Городище и селом Болшево, а известность эта усадьба получила под названием Жуковка.

    История этого имения такова. Еще в 1837 году из Саратовской губернии в эти края приехал дворянин Акинфий Иванович Жуков. В приобретенное им имение входило сельцо Городище и часть деревни Власово. Места для господского дома долго искать не пришлось. С высокого речного берега, расположенного к востоку от крестьянских дворов, открывался отличный вид на живописные окрестности.

    Новый помещик отстроил для себя деревянный дом в десять комнат с мезонином и террасой. Рядом с усадьбой, был разбит небольшой английский парк. 

    Некоторые подробности о виде Жуковки в середине ХIХ века, можно узнать из воспоминаний побывавшего в ней в это время родственника владельцев — декабриста А.П.Беляева: «Покойный уютный дом их был расположен на горном берегу живописно извивающейся змейкой Клязьмы; перед домом роскошные купы берез, а по обе его стороны сад в английском вкусе; далее тянулись роща и лес с одной стороны, а с другой их владения ограничивал глубокий овраг, за которым начинается земля Болшевского приюта, устроенного покойным благодетельным князем П.И.Одоевским и доселе процветающего. 

Вид на Клязьму, фотография О.Глаголевой, 2015 год


    С террасы дома живописный вид представляет извивающаяся Клязьма, на луговой стороне которой виднеются огромные здания фабрик и заводов Москвы, этого русского Манчестера, и роскошные дачи, мелькающие сквозь яркую зелень садов и рощ, словом, это Болшево был очаровательный приют семьи достойной, добрых и милых существ, в нем обитавших. Как сладко жилось тут среди любящих родных по крови и чувствам!» [1]. 

    Акинфий Иванович с усердием занимался сельским хозяйством и прославился в округе как хороший помещик. Видимо, после отмены крепостного права, за поселением с крестьянскими дворами осталось название Городище, а имение с господским домом и парком стало называться по фамилии его владельца — Жуковкой.

    Это название так крепко пристало к этому месту, что осталось и после перемены владельца имения. От Акинфия Жукова оно перешло к его дочери Наталье Акинфиевне Набоковой. У нее ли или у нового помещика приобрел в 1886 году эту помещичью усадьбу Владимир Григорьевич Сапожников, остается пока неизвестным. При продаже название имения не поменялось и продолжало называться Жуковкой. К этому времени на территории английского парка уже были построены четыре дачи. 

Одна из дач Сапожникова (сейчас на этом месте находится старое здание Болшевской средней школы № 1), 

фотография из архива Бородича В.В.


    С помощью переписки членов семьи Поленовых, их друзей и знакомых, попытаемся восстановить картину дачной жизни, ведомой семьей художника в усадьбе Жуковка на протяжении трех лет: 1887, 1888 и 1889 годов.

    К 1887 году Василий Дмитриевич не имел своего имения в Подмосковье и дома в Москве. Вместе с женой Натальей Васильевной, сыном Митей, матерью Марией Алексеевной и сестрой Еленой (известной художницей) он жил в арендованном доме в городе, а летом часть семьи переезжала на съемную дачу. Именно на даче — в имении Меньшово Подольского уезда в августе 1886 года в семье Поленовых случилась трагедия: умер сын-первенец Федя…

                                                                     
                              

                                                   Художник Николай Кузнецов.                                                Художник Николай Кузнецов.

                                            Портрет Василия Поленова, 1888 год                   Портрет Натальи Поленовой (Якунчиковой), 1885 год


    В конце 1886 года Василий Поленов чувствовал себя неважно. К смерти сына Феди, сильно ударившей по его самочувствию, добавилась кончина в Тамбове любимого дяди Леонида Алексеевича Воейкова. В московскую квартиру Поленовых чуть ли не каждый день заходили врачи. Все они находили у больного нервное истощение, предписывали лекарства и полный покой, но боль от утраты любимого мальчика иглой вонзалась в сердце, давила на мозг, терзала и без того истощенные нервы.

    Состояние Василия Дмитриевича можно понять из его ноябрьского письма к старому другу В.М.Васнецову: «Искреннее тебе спасибо за твое глубокое к нам сочувствие. <…> Да, нет у нас больше нашего Федюшки, дорогого мальчика. <…> Уж зато как горько, как обидно, что нет его больше, голубчика. Вот уже три месяца, как я с ним навсегда простился, а точно как будто еще вчера он у меня на руках засыпал. <…> Я за последнее время плохо себя чувствую: к общему расстройству прибавилась какая-то не то желудочная, не то сердечная боль; гложет она меня потихоньку, а конца как-то не видать. Силы понемногу уходят, с трудом могу работать два-три часа в день. Картину мою начал опять писать, но по тому, как дело идет, мало надежды на хороший конец. Ах, если бы удалось ее кончить, я бы с радостью ушел бы отсюда» [2].

    В эти тяжелые для художника дни его главной опорой была жена. Наталья Васильевна занималась всеми хозяйственными делами. Пытаясь отвлечь мужа от их общего семейного горя, вместе с сестрой мужа Еленой Поленовой, она собрала в своем доме в «археологический кружок» людей, увлекающихся древнерусской архитектурой. Все вместе они совершали экскурсии в древние московские монастыри и храмы, где один из членов кружка делал заранее подготовленный доклад об истории и достоинствах осматриваемого объекта. Видимо, именно она позаботилась и о даче на следующее лето. 

Елена Дмитриевна Поленова


    9 декабря 1886 года (все даты даны по старому стилю) Наталья Васильевна писала свекрови — Марье Алексеевне Поленовой: «В воскресенье мы обедали у Сапожниковых, и Василий решил просить у них уступить на лето домик в их новом имении. Володя (Сапожников) очень этому обрадовался и теперь мы застрахованы уже. Место хорошее и здоровое» [3]. 

    Скорее всего, до этого разговора Наталья Васильевна через сестру Елизавету узнала, что дом в Жуковке на следующее лето будет свободен, и попросила мужа переговорить об этом с В.Г.Сапожниковым. Хотя семьи Поленовых и Сапожниковых были близки друг другу, тем не менее, в одном из писем, Василий Дмитриевич упоминал, что заплатил за аренду дачи ее хозяину 500 рублей.

    Пересилив душевные муки, Василий Дмитриевич все-таки закончил к очередной Передвижной выставке в Петербурге свою большую работу — картину «Христос и грешница». В феврале 1887 года, несмотря на некоторые проблемы с цензурой, картина была выставлена, имела успех и была куплена Императором Александром III.


    Оставшаяся в Москве Наталья Поленова уже думала о будущем лете. 22 февраля она писала мужу, уехавшему на выставку: «Я теперь все думаю о Жуковке, и о том, как мы там устроимся. Когда ты вернешься, мы съездим туда, все распределим, и решим какую мебель туда, чтобы ее отправить пока зимний путь. Это будет дешевле и скорее, не все зараз» [4].


    Май


    Нетерпение было так велико, что Поленовы не стали дожидаться наступления лета. 10 мая Наталья Васильевна писала Елене Поленовой: «Мы хотели бы переехать в конце этой, или начале будущей недели. Я просто не дождусь. Вчера мы ездили в Жуковку и там отлично» [5]. И уже 17 мая 1887 года Василий и Наталья Поленовы с сыном Митей и прислугой переехали на дачу в Жуковку [6]. 

    Мария Алексеевна Поленова с дочерью Еленой летние месяцы проводили в разъездах по родственникам и знакомым и поэтому в Жуковку они в этот год приезжали нечасто и ненадолго. Зато в начале этого лета вместе с ними на дачу приехала сестра Натальи — Мария Васильевна Якунчикова. Она была еще совсем молоденькой 17-летней девушкой, получившей разрешение некоторое время пожить вне родительского дома в семье сестры.

Мария Васильевна Якунчикова, фотография из архива ГТГ


    Сразу же после переезда из Москвы постоянную компанию Поленовым на даче составила семья Морицов, купившая или снимавшая одну из дач в усадебном парке. Еще одна сестра Натальи Поленовой — Зинаида Васильевна вышла замуж за немолодого, но красивого вдовца Эмилия Юльевича Морица, у которого от первой жены уже был сын Евгений.

Евгений Мориц с сыном Евгением, фотография из архива ГТГ


    Против этого брака был только отец сестер Василий Иванович Якунчиков, но и он со временем остыл. После рождения внучки, названной Зиной, дедушка Якунчиков простил непокорную дочь и вновь стал общаться с ней и ее мужем.

Зинаида Васильевна Мориц-Якунчикова с дочерью Зиной, фотография из архива ГТГ


    Каждый день, если кто-то из них не был болен, сестры Наталья и Мария заходили на несколько минут, а то и часов к Зинаиде и жившей у нее еще одной младшей сестре (из восьми) — Якунчиковой Вере. Не так часто, но к соседям заглядывал и сам Василий Дмитриевич. Зинаида и Вера также, по-родственному, частенько наведывались на дачу Поленовых.

Художник В.Серов. Портрет Зинаиды Мориц (Якунчиковой), 1892 год


Вера Васильевна Якунчикова


    В начале лета к Поленовым приезжали и другие их родственники: отец и мать сестер Якунчиковых — Василий Иванович и Зинаида Николаевна, а также еще одна сестра Елизавета Сапожникова с мужем Владимиром. Те жили совсем рядом — в своей усадьбе Любимовке, и в гости к Поленовым приезжали в конном экипаже.

    С Москвой же сообщение было простое, в пролетке или тарантасе дачники доезжали до станции Мытищи, а оттуда на поезде до Ярославского вокзала. Железнодорожной станции Болшево (Монинское направление) еще не было, поезда стали останавливаться на ней лишь с 1894 года.

    В первые дни дачной жизни, несмотря на не очень теплую весеннюю погоду (в доме приходилось топить), Поленовы не скучали. Наталья Васильевна устраивала комнаты дома по своему усмотрению, Маша Якунчикова возилась с маленьким сыном Поленовых Митей и пользовалась свободной минутой, чтобы заниматься рисованием, ведь из окон открывались прекрасные виды.

    А Василий Дмитриевич изучал объявления о продаже имений. После того, как Император приобрел за приличную сумму картину «Христос и грешница», у Поленовых появилась возможность воплотить в реальность свою мечту: купить свое имение и обустроить в нем семейное гнездышко. Подобрав одно подходящее в Рязанской губернии на берегу Оки, В.Д.Поленов засобирался в дорогу. 

    За это лето Василий и Наталья Поленовы несколько раз, на день-два, покидали свою дачу в Жуковке. Чтобы не терять времени на поиск извозчика (от дачи до железнодорожной станции в Мытищах было несколько верст), Поленовы завели свой экипаж. С этим помог В.И.Якунчиков, который выделил им лошадь и шарабан.

Василий Иванович Якунчиков


    Мать и сестра Поленовы последние дни весны провели в Москве, но все-таки в начале июня, перед поездкой в Тамбовскую губернию, и они заглянули в Жуковку на пару дней. А за несколько дней до этого, на даче у В.Д.Поленова побывал его брат Алексей Поленов, постоянно живущий в своем орловском имении. Тогда же заезжали на денек и другие знакомые Поленовых, среди которых был и ученик Василия Дмитриевича — молодой художник Александр Яковлевич Головин.

    Жизнь в начале лета 1887 года в художественной семье Поленовых играла большую роль для Маши Якунчиковой. Имея наклонность к рисованию, она в 1885 году поступила вольнослушательницей Московского училища живописи, ваяния и зодчества. У нее был несомненный талант, и в конце января 1887 года Мария получила первый номер в своем классе за эскиз «Царь в молельне» [7].

    В Жуковку, под крыло сестры и ее мужа-художника, она приехала не только насладиться прелестью расцвета природы и свежим воздухом, но и поработать на этюдах под присмотром самого Василия Дмитриевича. До этого сестры были не так близки (между ними была 12-летняя разница в возрасте), но за первый дачный месяц в Жуковке Мария Якунчикова очень сблизились с семьей сестры.

    В одном из писем Наталья Поленова писала об этом Елене Дмитриевне: «Так я рада, что у меня Маша; она с короткими промежутками пробудет у меня все лето. Это право редкая в наше время девушка. Так, она уже зрело развита с одной стороны, и детски наивная с другой. Как интересны с ней чтения. Мы перечитывали Пушкина, а теперь читаем Белинского о Пушкине. С ней можно говорить и судить как с большой, да и с редкой большой. Как-то были у нас Семенович (Остроухов) с Антоном (Серов), и очень приятно мы провели время. Они рассказывали и показывали преинтересные фотографии, а потом Антон очень талантливо начал этюд с Маши, а я читала» [8]. 


    Июнь


    В один из июньских дней Поленовых на даче посетили летние жители усадьбы Мамонтовых — художники Валентин Серов и Илья Остроухов. «Антон» (так с детства звали Серова родители, а затем и в мамонтовском кружке) был знаком с Машей Якунчиковой и до этой встречи. Но, видимо, жизнь, проводимая в приятном обществе и за интересным делом, так ее преобразили, что молодой художник увидел ее в другом, непривычном образе и решил его запечатлеть. К сожалению, визит в Жуковку был короток, и Валентин Серов не успел докончить портрета, оставив незавершенный этюд Поленовым. 

    Маша была счастлива в Жуковке, но ведь она была еще несовершеннолетней и подчинялась воле родителей. В середине июня, по настоянию отца, она ненадолго уехала в его усадьбу Морево, находящуюся далеко от дачи Поленовых, в Рузском уезде Московской губернии.

Художник В.Серов. Портрет Маши Якунчиковой.


    Но Поленовы не остались одиноки. Следом за В.А.Серовым и И.С.Остроуховым в Жуковку наведался другой близкий друг семьи Мамонтовых и частый гость их подмосковной усадьбы — Петр Антонович Спиро. Друг юности Саввы Мамонтова, он служил в провинциальном университете на юге России, и в дни летних каникул каждый год приезжал навестить его семейство в Абрамцево. За несколько лет посещений усадьбы Мамонтовых он сдружился с Поленовыми и при первой возможности приехал к ним на дачу, где прожил несколько дней.

Художник И.Репин. Петр Антонович Спиро


    А в конце июня Поленовых навестила и хозяйка Абрамцево Елизавета Григорьевна Мамонтова с еще одной своей гостьей. 

Художник В.Васнецов. Портрет Елизаветы Григорьевны Мамонтовой (Сапожниковой)


    В это лето жена и дети известного художника Ильи Ефимовича Репина, который к этому времени уже не жил со своей семьей, отдыхали в Абрамцеве. В письме от 19 июня Наталья Поленова просила свою родственницу и близкую подругу Елизавету Мамонтову: «Ужасно бы мне хотелось, чтобы ты, если соберешься ко мне, притащила бы с собой Веру Алексеевну (Репину). Так мне хочется хоть раз в жизни увидеть ее у себя» [9]. 

    Благо, что через несколько дней был и повод для этого визита. 25 июня 1887 года Поленовы устроили на даче в Жуковке праздник — день рождения своего сына Дмитрия. На это торжество, помимо семьи Сапожниковых из Любимовки, приехали и гости из Абрамцева.

    Вообще в конце июня-начале июля Жуковка была наполнена гостями. Не найдя мотивов для творчества в Абрамцеве, сюда перебрался художник Илья Семенович Остроухов, но и здесь художественное озарение его отчего-то избегало. На несколько дней приехала друг семьи Поленовых Вера Ивановна Ершова. Периодически в Жуковке объявлялся еще один их хороший знакомый — Александр Всеволодович Всеволожский. Нередко из Любимовки заглядывал фабрикант Владимир Григорьевич Сапожников и его лучшие сотрудники Иван и Николай Семеновичи Кукины. Они вместе с Василием Поленовым ходили на Клязьму, где ловили рыбу сетями.


    Июль


    Наконец 3 июля в Жуковку вернулась Мария Якунчикова и вдобавок к ней приехал еще один творческий человек, ученик В.Д.Поленова — художник Константин Алексеевич Коровин.

Художник Константин Алексеевич Коровин


    Но в середине лета, даже самым творческим личностям было не до искусства. Лето было в полном разгаре, наступившая жара толкала не к мольберту, а в тень парка или на берег речки. Особенно хозяев дачи и их гостей привлекали купание, катание на лодке и рыбалка. Приехавший в Жуковку Константин Коровин, забыв про этюды, все время проводил на Клязьме с удочкой и другими рыбацкими приспособлениями. Чтобы ловить рыбу было сподручнее, они вместе с Василием Дмитриевичем специально поехали в Москву покупать еще одну лодку. Не забывал В.Д.Поленов и про другие деревенские развлечения. 13 июля Наталья Поленова сообщала в письме свекрови: «Василий очень поправился физически, неутомимо работает топором и лопатой, только удивляюсь его силе и выносливости» [10].

    Наталья Васильевна и сама была не прочь провести время на реке, но крутой спуск к воде был для нее тяжел (она была беременна), да и хозяйственные заботы не давали отдаться отдыху полностью. Наступило время уборки урожая и заготовки припасов на зиму. В основном заготовка сводилась к приготовлению варения, которое Наталья Поленова варила сама. В конце летнего сезона, в одном из писем к свекрови Наталья Васильевна с гордостью отчитывалась: «Я сварила 32 фунта [1 фунт — чуть меньше полукилограмма] виктории, 20 фунтов черной смородины, 20 фунтов крыжовника зеленого, 10 фунтов вишни, 15 фунтов вишневого желе, 10 фунтов абрикосов, 9 фунтов желе малинового с красной смородиной» [11].


    Живя рядом с Абрамцевым, Поленовы не так уж и часто навещали живущих там друзей. В первый раз с начала жизни в Жуковке Наталья Поленова поехала в усадьбу Мамонтовых только 7 июля. Пожалуй, главной причиной, по которой Поленовы избегали этих поездок, было то, что именно здесь осенью 1886 года они переживали горечь утраты своего любимого первенца — сына Феди. Воспоминания об этом были так свежи, что находиться в Абрамцево было для них еще тяжело. Здесь все напоминало об этих днях скорби и печали.

    Не торопился сюда и Василий Дмитриевич. Савве Ивановичу и его компании, чтобы завлечь к себе в имение старого приятеля, пришлось посылать ему персональное приглашение. Лишь 12 июля, по настоятельной просьбе С.И.Мамонтова, П.А. Спиро и И.С.Остроухова Василий Дмитриевич поехал из Жуковки в Абрамцево.

    Наконец, в середине июля в Москву вернулась Елена Дмитриевна Поленова. По приглашению Е.Г.Мамонтовой она решила обосноваться в Абрамцеве, но перед переездом к подруге, пару дней — 21 и 22 июля — провела на даче у брата. 

    24 июля в Жуковке произошло торжество, на которое съехалось множество народа. Интересно, что поводом для этого послужили именины Марьи Алексеевны Поленовой, которой на даче не было. Наталья Поленова порадовала в письме свою свекровь описанием этого праздника: «Вчера мы торжественно справляли Ваши именины. К нам неожиданно приехали Абрамцевские, всего 10 человек пять Мамонтовых и пять Репиных. Катались на лодках, а вечером была иллюминация, ракеты, танцы и в довершении всего отлично видимое лунное частичное затмение. Веселью не было конца и приятно было смотреть на всю молодежь и детвору. Сегодня утром все мы вытаскивали сети, много попалось рыбы, варили уху, и было отлично. В 4 часа все уехали, а мы сильно устали и приятно было бы несколько дней побыть одним, чтобы совсем отдохнуть нервами» [12]. 

    В другом, более позднем письме от 8 августа к И.С.Остроухову, Наталья Васильевна упомянула еще одну интересную деталь: «Новая пристань была украшена флагами, лодки в полном наряде» [13]. 

    Надо сказать, что Василий Поленов с детских лет увлекался плаванием на лодке —  как на веслах, так и под парусом, сам их конструировал и это свое увлечение пронес до самой старости. Занимался он лодками и в Жуковке. В своем дневнике за 17 июля Вера Якунчикова записала: «Я взяла Зинушу и пошла с ней к Поленовым; но они спали. Вернувшись домой я проболталась немного, потом опять пошла за нотами к Поленовым; застала Наташу за ягодами с Любой на балконе; потом пошла, захватив ноты, в сарай, и пробыла там с ¼ часа в смотрении, как красит В.Д. лодку» [14]. 

    Без сомнения, обустройство новой пристани на реке Клязьме вблизи усадьбы Жуковка, а также приобретение и снабжение лодок парусами и прочими снастями —  заслуга художника.

Елизавета Григорьевна Мамонтова с дочерьми Верой (справа) и Александрой


    Под упоминаемыми в письме Н.В.Поленовой пятью Мамонтовыми подразумевались: сама Елизавета Григорьевна и ее дети: сыновья Андрей (Дрюша) и Всеволод (Вока), а также дочери: Вера и Александра (Шура). Репины на именинах Марии Алексеевны были представлены матерью Верой Алексеевной и детьми: 15-летней Верой, 13-летней Надеждой, 10-летним Юрием и 7-летней Татьяной. 

    Из того же письма Н.В.Поленовой к И.С.Остроухову можно узнать, что в это лето в Жуковку приезжал и старший брат Константина Коровина — Сергей. Он тоже был художником, но менее талантливым. Пробыв недолго у Поленовых и закончив какую-то копию, он уехал на маневры. Видимо, в это время он отбывал воинскую повинность и служил вольноопределяющимся.


    Август


    В начале августа Василий Дмитриевич засобирался в Крым. Еще зимой один из его лечащих врачей посоветовал ему лечиться морскими купаниями. Что же касалось дальнейших планов Натальи Васильевны, то она собиралась пожить в Жуковке до наступления холодов. К тому же ей, в случае необходимости, всегда могли прийти на помощь живущие рядом Морицы и Сапожниковы.

    Еще до отъезда мужа в Крым Наталья Васильевна сделала благое дело. Живя летом 1886 года на даче в Меньшове Подольского уезда, она узнала, что в соседнем селе Акулинино живет девочка-сирота по имени Маша. За ней никто не присматривал, питалась она подаянием. В соседнем с Жуковкой селе Болшево находился ремесленно-исправительный приют для нищенствующих и бродяжничающих девочек ( http://skr.korolev-culture.ru/ubilejnyj/arhiv_ubilejnyj/akovlevskijpriutotvetnafotozagadku-3 ). Н.В.Поленова загорелась желанием пристроить маленькую нищенку в это заведение, что ей и удалось. Через свою знакомую Веру Ивановну Ершову, имевшую по соседству с Меньшовым имение Воробьево, она получила согласие Машиной тетки на ее помещение в приют. В конце августа маленькая Маша была привезена в Жуковку и пожив несколько дней на даче у Поленовых, была определена в детский приют до наступления 16-ти лет.

Художник Г.Зайцев. Яковлевский приют в Болшево


    В середине августа дачу Поленовых покинула Мария Якунчикова. Ее отец Василий Иванович снял на осень дом в Крыму, и ей, по воле родителя, опять пришлось покинуть Жуковку. А уезжала она с чувством недоделанного дела, ведь через несколько дней в Подмосковье начиналась самая удобная пора для творчества. В уже упомянутом письме к И.С.Остроухову Наталья Поленова среди прочего писала и о своей сестре: «За работу Василий не принимался. Я работаю, но мало. Зато Маша старается во всю мочь и с успехом; очень ей обидно, что приходится уезжать от лучшего для работы времени, от осени».

    Из фрагмента этого письма становится понятно, что в творческом плане лето 1887 года для Василия Дмитриевича Поленова прошло безрезультатно. Опустошенный после смерти сына, он медленно приходил в себя, успокаивал нервы и в этом плане ему должна была помочь поездка в Крым.

    Но перед отъездом Василий Дмитриевич опять захандрил. Ведь поездка в одиночку в неизвестные места всегда пугает своей неопределенностью. До этого он никогда в Крыму не был и даже не знал, где ему остановиться. День отъезда постоянно им откладывался, но, наконец, врачи настояли на поездке. 24 августа Василий Поленов подал прошение в школу живописи, ваяния и зодчества, где он служил преподавателем, о предоставлении ему шестинедельного отпуска, а 28 августа уже сел в вагон поезда, отправляющегося на юг. 

    Без главы семейства Наталья Васильевна почувствовала себя неуверенно и неуютно. К тому же испортилась погода, и ей пришлось заняться утеплением дома. Для ее моральной поддержки в Жуковку стали чаще заезжать ее родные и близкие. Ожидая приезда из Абрамцева Елены Поленовой и Елизаветы Мамонтовой, Н.В.Поленова писала последней: «Время у меня тут идет как-то быстро, в постоянных занятиях. Лилиша (Е.В.Сапожникова) навещает меня, а кроме того приходится вести длинные политико-патриотически-литературные разговоры на немецком языке с Морицом. Надо признаться, что это нелегко и подчас очень утомительно. <…> Я теперь наметила себе много чтения и пользуюсь одиночеством, чтобы многое прочесть» [15]. 

Художник И.Е.Репин. Портрет Елизаветы Васильевны Сапожниковой (Якунчиковой)


    Наконец в Жуковку приехали Е.Г.Мамонтова с дочерьми Верочкой и Шурочкой, Е.Д.Поленова и Вера Ивановна Ершова. Это успокоило и отвлекло бедную Наталью Поленову. На несколько дней проглянуло солнце, стало опять тепло, и взрослые вместе с детьми пошли на реку. Общим развлечением стала рыбная ловля.


    Сентябрь


    3 сентября в Крым было отправлено очередное письмо, в котором, среди прочего сообщалось: «Девочки ловили рыбу с Емельяном. Вчера вечером вытащили 22 живца в сети, поставили две сети и две донных. Сегодня вытащили на донный щуку, восторг был неописуемый» [16]. 

    Но вот, переночевав, гости распрощались, и, оставшись вдвоем с Еленой Дмитриевной, хозяйка Жуковки взялась за чтение. Но почитать всласть всё не удавалось — на смену уехавшим гостям обязательно приезжал кто-нибудь еще. Так, Мамонтовых сменил И.С.Остроухов.

    С отъездом 5 сентября Морицев в Жуковке стало спокойнее, но и скучнее. В доме было тепло и уютно, стали изредка топить печь в Митиной комнате. Наталью Васильевну потянуло на работу. Она пригласила в комнату старуху и стала рисовать с нее этюд. К ней присоединилась и Е.Д.Поленова, которая в течение сентября несколько раз переезжала то из Жуковки в Абрамцево, то обратно. По окончании работы над портретом старухи последовал пейзаж. Вот так — в работе и чтении и доживали последние дни в Жуковке две Поленовы: Наталья и Елена.

    Да вдобавок Василий Дмитриевич писал из Ялты о своей мечте: купить свой домик на реке Оке. Проезжая по железной дороге в Крым, он смотрел в окно вагона, когда поезд «грохотал» по мосту через Оку. Ширина реки и живописная природа так поразили художника, что он решил поселиться именно в этих краях. Так что к осенним развлечениям добавились еще и мечты о счастливом семейном будущем в своем гнездышке. А это уже становилось необходимостью, ведь семья Поленовых в скором времени должна была увеличиться — Наталья Васильевна была на сносях и должна была рожать второго ребенка. 

    С 18 сентября в Жуковке начались приготовления к отъезду на зимнюю квартиру. Да и погода резко испортилась — стало холодно и пошли осенние, длинные дожди. Но время Поленовы даром не теряли. Живя то в Абрамцеве, то в Жуковке, Елена Поленова снова начала заниматься рисованием иллюстраций для русских народных сказок. 22 сентября в письме к мужу в Крым Наталья Поленова вскользь упомянула об этой работе золовки: «Лиля все работала свою сказку и почти кончила, теперь мы ее наклеиваем» [17]. 

    Из последующей переписки Е.Д.Поленовой становится известно, что рисованием иллюстраций она продолжала заниматься и осенью-зимой того же 1887 года на квартире в Москве, а среди ее работ были и иллюстрации сказки «Война грибов». Возможно, что именно над этой сказкой Елена и Наталья Поленовы работали и в Жуковке.

Елена Дмитриевна Поленова. Иллюстрация к сказке «Война грибов»


    Наконец, 29 сентября 1887 года переезд состоялся. Наталья Поленова писала мужу: «Вчера мы отлично переехали. Я с Митей в карете, а остальные в открытых. Погода очень была холодная, но ясная, так что и вещи доехали отлично. <…> Я с большой грустью расстаюсь с Жуковкой, там много было хорошего» [18]. 

    9 октября в Москву из Крыма вернулся Василий Дмитриевич, а 7 ноября у супругов Поленовых родилась дочь Екатерина.


***


    Первое лето 1887 года проведенное в Жуковке в творческом отношении для Поленовых и их гостей не было удачным. Хотя этим летом на даче у села Болшево на реке Клязьме побывали многие художники, входящие в состав «Мамонтовского кружка» и некоторые из них ходили на этюды, но к конкретному результату это не привело. Кроме неоконченного этюда-портрета М.В.Якунчиковой кисти В.А.Серова другие художественные работы, исполненные в Жуковке в тот год, остаются пока неизвестными.

(продолжение следует)

Источники:

[1]. Воспоминания декабриста о пережитом и перечувствованном. А.П.Беляев. Часть 2. 1886г.

[2]. В.Д.Поленов. Сахарова. 1950г. стр. 219-220.

[3]. Отдел Рукописей Государственной Третьяковской Галереи. Фонд 54. Опись 1. Дело 4903.

[4]. ОР ГТГ. Фонд 54. Опись 1. Дело 4282.

[5]. ОР ГТГ. Фонд 54. Опись 1. Дело 9059.

[6]. Дневник В.В.Якунчиковой за 1887 год. Российский Государственный Архив Литературы и Искусства. Фонд 727. Опись 1. Дело 2. Лист 47.  

[7]. Дневник… (РГАЛИ. Фонд 727. Опись 1. Дело 2. Лист 6.

[8]. ОР ГТГ. Фонд 54. Опись 1. Дело 9061.  

[9]. ОР ГТГ. Фонд 54. Опись 1. Дело 9987.

[10]. ОР ГТГ. Фонд 54. Опись 1. Дело 4918. 

[11]. ОР ГТГ. Фонд 54. Опись 1. Дело 4920.

[12]. ОР ГТГ. Фонд 54. Опись 1. Дело 4919.

[13]. ОР ГТГ. Фонд 100. Опись 1. Дело 5153.

[14]. Дневник…РГАЛИ. Фонд 727. Опись 1. Дело 2. Лист 54, 54об.

[15]. ОР ГТГ. Фонд 54. Опись 1. Дело 9989.

[16]. ОР ГТГ. Фонд 54. Дело 4286.

[17]. ОР ГТГ. Фонд 54. Опись 1. Дело 4294.  

[18]. ОР ГТГ. Фонд 54. Дело 4297.

Михаил НЕКРАСОВ,

краевед из Климовска, Московская область

ТАЙНА СТАРОЙ ДВЕРИ

Отправлено 8 февр. 2016 г., 23:57 пользователем Владимир Беляшин   [ обновлено 11 окт. 2016 г., 10:00 ]



    Кто бы из нас мог подумать, что в этом небольшом старинном здании 1863 года бывшего Училища (школы) для крестьянских детей, где, казалось бы, каждый закоулочек нам знаком, мы обнаружим почти самый настоящий тайник, да еще с кладом?

    








 

   А дело было так. Апрельским днем 2015 года наша библиотекарь Гурова Татьяна Павловна решила-таки добраться до стенного шкафа в самом дальнем углу второго этажа с целью самой прозаической: протереть пыль или что-то в этом роде. Почему-то все прошедшие годы мы про этот угол вообще и не вспоминали, занятые своей бесконечной работой…


    А распахнув дверцы, ахнула — в стенной в нише за старой дверью второго этажа, когда-то ведшей на улицу, а все последние десятилетия задекорированной с внутренней стороны под шкаф, лежали вперемежку какие-то старые документы с фотографиями:



Дверь в помещение второго этажа, где когда-то жили учителя

(лестница не сохранилась)

    Конечно, мы сразу же стали рассматривать найденные сокровища. А их было немало: в основном, архивные документы по творчеству и биографии Сергея Николаевича Дурылина, а также о самой библиотеке.

    Дурылинские материалы включают:

  • Автобиографию, написанную в 1952 году;

Первый лист автобиографии


  • Воспоминания о Дурылине Лошкаревой М.Н. (1955 года) — машинистки Дурылина с 1934 года;
  • Воспоминания о Дурылине директора музея в Мураново Пигарева К.В. (1955);
  • Страницы из воспоминаний о Дурылине мед.сестры Рябовой Е.В. (1955);
  • Выписка из воспоминаний С.Н.Дурылина о Льве Николаевиче Толстом в Ясной Поляне в 1909 году.

    Материалы о библиотеке:

  • Воспоминания Е.Манушкиной об И.А.Комиссаровой-Дурылиной;
  • Об открытии библиотеки: справки, решение исполкома Болшевского Совета депутатов и т.д. (1958);


  • Об открытии в 1966 году мемориальных досок: на здании Преображенского храма и музея С.Н.Дурылина.

    А также редкая фотография дома Сергея Николаевича:


    Фотографии народных артистов СССР, лауреатов Сталинской премии, актеров Малого театра:

С.Н.Дурылин с Евдокией Дмитриевной Турчаниновой (слева), Болшево, 1952 год (публикуется впервые)


С.Н.Дурылин с Варварой Николаевной Рыжовой, Болшево, 30 сентября 1953 года (публикуется впервые)


    Трогательна надпись на этой фотографии: «Дорогому, горячо, горячо любимому и неповторимому другу, Сергею Николаевичу Дурылину на добрую память от горячо благодарной за Вашу исключительную любовь к тружениками искусства и за Ваши незабвенные труды о них. И несравненные. До земли благодарная».

    Афиши и пригласительные билеты на библиотечные мероприятия разных лет:



Адреса библиотеки С.Н.Дурылина


    Самая первая библиотека размещалась в 1959 году в помещении бывшего правления Болшевского сельпо на улице Станционной, дом 59:

 

   В 1965 году библиотека переехала в Поссовет, разместившийся в здании Преображенской церкви, на улице Станционной, дом 47.

    С 1970 года она занимает историческое здание, требующее немедленного ремонта, на улице Дурылина, дом 41:

Копия рисунка В.Дубравина из фондов Королёвского историко-краеведческого музея (публикуется впервые)


Работники библиотеки: Березовская М.А. и Гурова Т.П. (слева)

Марианна Алексеевна БЕРЕЗОВСКАЯ,

директор библиотеки С.Н.Дурылина

"ВДОГОНКУ" — СЕНСАЦИЯ ЗА СЕНСАЦИЕЙ…

Отправлено 1 февр. 2016 г., 6:57 пользователем Владимир Беляшин   [ обновлено 9 февр. 2016 г., 0:26 ]



    Целых шесть месяцев после публикации статьи Сергея Борисовича Мержанова «Таинственные прямоугольники»          ( http://skr.korolev-culture.ru/bolsevo/arhivbolsevo/tainstvennyepramougolniki ) в нас если не жила, то теплилась надежда на то, что старейшему королёвскому краеведу Сергею Ивановичу Мельникову все-таки удастся обнаружить у себя найденный им четверть века назад план межевания села Болшева с прилегающими деревнями 1837 года, о котором, собственно, и шла речь в статье. Но увы! В полу-тонне (!) всевозможных исторических документов (по словам Мельникова), хранящихся у него дома, этот план пока (пока?) найти не представляется возможным…



    Но, как говорится, нет худа без добра. Коль скоро оригинал на сегодняшний день отсутствует, то давно планируемую работу по поиску болшевской усадьбы князя Петра Ивановича Одоевского ( http://skr.korolev-culture.ru/imena/arhiv_imena/odoevskij ) мы решили все же начать (ну сколько еще можно ждать?), взяв за основу приведенную в статье схему — скопированную с того самого плана межевания.

    Что и удалось, наконец, сделать на днях с помощью  Александра Опалева, даже и не догадывающегося о цели нашего поиска.

    Сориентировав по руслу реки обе схемы (к сожалению, не без погрешностей) и приведя их к одинаковому масштабу, да еще сделав одну из них прозрачной, он наложил одно изображение на другое (на современную карту Болшева). И вот что получилось в итоге:


    Первое, что сразу бросилось в глаза (и на это обращал внимание в статье Мержанов) — практически не изменившееся за прошедшие почти двести лет месторасположение улицы Станционной; да и старое русло Клязьмы сегодня вполне узнаваемо. Ну а самое главное и, можно сказать, даже сенсационное открытие ждало нас впереди.

    Но сначала вспомним мержановский текст: «К северо-западу от Косьмодамианского храма хорошо виден усадебный комплекс — с главным домом, флигелями и даже небольшим бассейном (скорее всего, все-таки фонтаном. — О.Г.) в центре прямоугольного двора, показанным на подлиннике не вылинявшим до сих пор голубым цветом (Мержанов держал в руках найденный Мельниковым документ. — О.Г.)».

    И обратимся к так называемой сдвоенной схеме, к ее увеличенному фрагменту:


    Поразительно: главный усадебный дом оказался точь-в-точь на месте сегодняшних гранитных и ремонтных мастерских, в здании которых ранее находилось «Убежище бедным» (улица Дурылина, № 39).

    Что стопроцентно подтверждает предположение Сергея Борисовича Мержанова, высказанное им в личной беседе: сохранившееся до нашего времени здание бывшего «Убежища бедным» (Богадельни) было когда-то главным домом усадьбы П.И.Одоевского (скорее всего, все же перестроенным для новых постояльцев. — О.Г.).

    Интересно также и то, что часть сегодняшней улицы Дурылина была когда-то кратчайшей дорогой от церкви Преображения к господской усадьбе.


    Но одной сенсацией дело не обошлось.

    Обратимся вновь к статье: «Строго к востоку от храма Косьмы и Дамиана яркими прямоугольниками на светлом фоне обозначена группа каких-то зданий. Уже одно то, что они попали на план наряду с основными культовыми и жилыми постройками Болшева, а также местоположение напротив главного болшевского храма позволяет нам предполагать какое-то особое их назначение, не до конца ясное сегодня.  В наши дни именно на этом месте размещены участки №№ 46 и 48 по Станционной улице.

    А теперь вспомним, что несколько лет назад, еще в пору подготовки к празднованию 400-летия первого упоминания Болшева в летописях, краевед Е.И.Гундаева нашла на своем участке (Станционная, № 48) фрагменты прекрасных поливных изразцов, когда-то оформлявших богатую по своему художественному облику печь…»

    И приведем геометрический специальный план Генерального межевания села Болшево 1766 года из РГАДА [1]:


    Выделим центральный фрагмент и обратим теперь внимание на него. В самом его центре, к югу от церкви (отмеченной крестиком), можно увидеть очень знакомую россыпь больших и малых прямоугольников (видимо, и в те далекие времена господские усадьбы были «типовыми»):


    Из исторических документов известно, что вотчину Болшево унаследовал от отца князь Юрий Михайлович Одоевский (скончался в 1685 году) [1], который в 1680-1682 выстроил там деревянный храм (второй по счету) во имя святых бессребреников Косьмы и Дамиана взамен опустевшей от разорения прежней церкви (первой).

    «В 1680 году в дозорных книгах Патриаршего приказа в селе Болшево, Городище тож, упоминается "двор боярский, в нем живет прикащик и 16 дворов крестьянских". Как следует из более подробного описания 1678 года, большая часть крестьянских дворов размещалась в Городищах, а в Болшеве находились лишь "двор вотчинников, двор скотный, людей в нем 4 человека и 3 двора кабальных людей, в них 8 человек"» [1].

    Приведенный выше план 1766 года относится ко времени внука Юрия Михайловича — действительного статского советника Ивана Михайловича Одоевского (1702–1775) и его сына Петра Ивановича (1740–1826). Последний в 1786 году начал постройку нового каменного храма (третьего по счету) на новом месте. Следовательно, на фрагменте схематично (крестиком) показано месторасположения второго Космо-Дамианского храма вблизи «боярского двора» (по другому и быть не могло — господам на церковную службу далеко ходить не пристало).

    В 1800 году П.И.Одоевский возводит практически напротив (через дорогу) от пришедшего в совершенное разрушение старого деревянного храма еще один — каменную теплую (с подогревом) церковь Преображения.

    Наложение схемы 1837 года на план 1766 года позволяет увидеть все эти постройки:




    Логично предположить, что примерно в эти же годы на новом месте строится и новая господская усадьба. А найденные «фрагменты прекрасных поливных изразцов, когда-то оформлявших богатую по своему художественному облику печь» красноречиво свидетельствуют о месте расположения нескольких зданий (домов) старого «боярского двора»…


[1] Историко-краеведческий альманах «Подмосковный летописец» № 2, 2011, стр. 30-31.

Ольга ГЛАГОЛЕВА

1-10 of 12