Эксклюзив‎ > ‎Архив‎ > ‎

ПРАБАБУШКА

Отправлено 13 сент. 2016 г., 0:44 пользователем Владимир Беляшин   [ обновлено 26 сент. 2016 г., 1:11 ]



    В 2009 году мне довелось работать над выставкой в связи со 100-летием со дня кончины моей прабабушки Елизаветы Григорьевны Мамонтовой (урожденной Сапожниковой) [1847-1908]. Это было счастливое время углубленного знакомства с ней, обогащения прекрасным. Далека эпоха, когда она жила. То было другое время, с иными человеческими отношениями!























Елизавета Григорьевна Мамонтова с дочерьми Александрой (слева) и Верой,
фотография из личного архива С.Н.Чернышева, ее праввнука


    С детства уважал я и любил ту, чьи портреты всегда висели в наших жилых комнатах. Я относился к ней, как к бабушке моей матери.
    Сейчас образ ее для меня расширился: теперь для меня она не только бабушка мамы, но и деловая самостоятельная хозяйка Абрамцева, активная участница создания знаменитого Мамонтовского художественного кружка, член этого кружка со своими многочисленными важнейшими для кружка функциями.
    Открытием для меня стало то, что она была «шестидесятницей», до конца дней верной идеям, впитанным в юности от Герцена и ему подобных демократов. О революционно настроенных шестидесятниках, о народниках нам твердили в советской школе. Революционеры-народники, террористы и православная Елизавета Григорьевна. Что общего может быть между ними?
    Но они люди одного времени, и общее у них есть. Во-первых, любовь к простому люду и стремление изменить, улучшить его жизнь. Во-вторых, твердость, верность идеалам. Она преследовала те же цели, что и революционеры, но путь и возможности у нее были другими. При активной поддержке мужа Саввы Ивановича Мамонтова [1841-1918] она создала в Абрамцеве учреждения, которые мирным путем решили для округи те проблемы, которые революционеры хотели решать (и не решили) через террор и на баррикадах. Елизавета Григорьевна сняла вокруг себя социальную напряженность. Поэтому в непосредственной окрестности Абрамцева не было революционных выступлений.
    Елизавета Григорьевна в значительной мере создала нынешнее Абрамцево. Она его и сохранила в революционные годы, наступившие через десять лет после ее смерти. Абрамцево мирно переступило порог революции и вошло в советскую Россию с сохранением уклада жизни, с сохранением художественного кружка и профессионального училища.


Усадебный дом, музей-усадьба Абрамцево (фотография из интернета)


    Уместно вспомнить, что именно быковский крестьянин Иван Андреевич Широков, выпускник абрамцевской школы, на посту председателя Хотьковского волостного совета в 1918-19 годах способствовал созданию музея, то есть сохранению Абрамцева. Благодарственный адрес от кустарей, врученный Елизавете Григорьевне и хранящийся в Абрамцеве, подписан двумя Широковыми.


Художник И.Е.Репин. Портрет Саввы Ивановича Мамонтова, 1880 год


    Савва Иванович полностью поддерживал жену в ее социальной деятельности, создавал ей условия для работы, потому что сам имел те же взгляды на народные проблемы и строил новую капиталистическую Россию. Меня ранее удивляло, как полюбили друг друга и вскоре поженились столь разные характерами Елизавета Григорьевна и Савва Иванович.
    Всмотревшись, я понял, что в пору их знакомства в Милане у них было много общего: принадлежность к московскому купечеству (отсюда одинаковое воспитание), общие интересы и хорошее взаимопонимание. У обоих было непреклонное желание начать и прожить жизнь с пользой для страны — желание, такое чуждое нашему времени. Был безупречный художественный вкус — профессиональное свойство шелкоткацкой семьи Сапожниковых и свойство врожденное у Саввы Ивановича.
    Любовь к Италии, которая их и сблизила при встрече в Милане. Любовь к музыке, профессиональное исполнительское мастерство, обретенное у лучших педагогов Европы (Е.Г. совершенствовалась у пианистки Клары Шуман — вдовы композитора, Савва Иванович освоил вокал у одного из лучших педагогов Милана и был приглашен дебютировать в миланской опере) и многое другое. Духовное и культурное богатство обоих позволило им создать такую семью, у которой согрелись многие одаренные люди. Вокруг молодой четы Мамонтовых возник своего рода творческий союз, заботы о формировании и поддержании которого объединяли супругов, объединяли их и дети. Творческий союз этот теперь получил искусствоведческое название «Мамонтовский художественный кружок».


Члены художественного кружка в Абрамцевском парке.
Слева направо: третий — В.М.Васнецов, седьмой — С.И.Мамонтов, десятая — Е.Г.Мамонтова, фотография 1883 года (из интернета)


    Он не был объединением только талантливых творческих работников, но был объединением семей, что имело громадное значение. Семейный характер кружок приобрел преимущественно трудом Елизаветы Григорьевны. Межсемейные связи очень упрочняли его. Это была не артель, а община.
    В то время в России работники объединялись в артели. Например, бурлацкую артель изобразил И.Е.Репин на известной картине. Существовали и творческие артели, к примеру, для росписи храмов. Общины, как объединение семей, тогда создавались в раскрепощенной деревне. За них ратовали славянофилы. В артели связи выстраиваются в одной профессиональной плоскости, как в плетеной рыбацкой сети. Артель всегда только временное объединение. В общине же связи существуют в многомерном пространстве: к деловым добавляются связи на религиозной и социальной почве, а также связи между детьми и женами профессионалов. В такой густой сети глохнут профессиональные противоречия и производственные конфликты, которые разрушают артель, но не общину.
    Видимо, Елизавета Григорьевна чувствовала и понимала это. Она превратила свою семью в центр творческой общины, а потом стала формировать большую общину кустарей вокруг художественной общины, сделав свой художественный кружок центром большого объединения. 
    Художественный кружок у нее в имении превратился в большую семью. Ключевое слово для ее деятельности — семья. Она стремилась укрепить семьи крестьян в округе и, конечно, семьи друзей-художников. Кружок-семья, как центр, делал проекты кустарных изделий и осуществлял продажу, готовил кадры для округи, боролся с эпидемией холеры в соседних деревнях, построил церковь, где молились вместе с крестьянами.


Церковь Спаса Нерукотворного в Абрамцево, построена в 1881-82 гг. (фотография из интернета)


    Созданную Елизаветой Григорьевной систему после матери поддерживала ее дочь Александра Саввишна. В известной мере, части этой системы сохраняются и теперь. В Хотькове существуют творческие союзы и отдел музея, которые поддерживают между собой рабочие контакты. Абрамцевское Художественно-промышленное училище, этот весомый осколок системы Елизаветы Григорьевны, успешно миновал бури горбачевской перестройки и ельцинской анархии. Надеюсь, будут восстанавливаться и связи колледжа с музеем.


Абрамцевское братство


    Особо хочется сказать о сохранении связей между семьями участников Мамонтовского художественного кружка.
Здесь я могу говорить от первого лица. Вспоминаю, как меня, школьника, принимал в Киеве в 1953 году Николай Адрианович Прахов. Его друзья детства по Абрамцеву, а мои ближайшие и любимые родственники Александра Саввишна и Всеволод Саввич Мамонтовы (для него Шура и Вока), называли его Кока, как с детства повелось. Я тогда не смел пользоваться этим сокращением имени даже с приставкой «деда-». Но теперь с высоты своего 75-летнего возраста понимаю, что его могло порадовать, если бы я вернул ему старое абрамцевское имя.


На веранде абрамцевского дома.
Слева направо: Н.Я.Давыдова, Е.Г.Мамонтова, Вера Саввишна Мамонтова, Шура Мамонтова (Александра Саввишна), Митя Арцыбушев, Сергей Саввич Мамонтов, М.Ф. Якунчикова, фотография 1892 года из интернета


    Всеволода Саввича мы называли деда-Вока. Николай Адрианович встретил меня на вокзале (ему было тогда 70 лет), отвез домой, показывал свои коллекции, водил по музеям и их запасникам, запускал на леса реставрируемой Софии [знаменитый Софийский собор в Киеве], рассказывал много и интересно. Я несколько удивлялся, что такой пожилой и уважаемый в городе человек уделяет мне, чужому, столько внимания, но не стеснялся. Теперь понимаю, что для него я был живым продолжением дружеской мамонтовской семьи, а не чужим.
    Я был подготовлен к встрече с Н.А.Праховым долгими беседами с С.Н.Дурылиным у него на даче и многими годами жизни в музее В.Д.Поленова, потому активно интересовался его рассказами. Заметим, что и С.Н.Дурылин — младший участник Мамонтовского кружка.


С.Н.Дурылин в своем кабинете (Болшево 1950-е г.), фотография из фонда МБУК МДМД


    Николай Адрианович увлеченно водил меня по городу и погружал в дорогую для нас обоих историю Мамонтовского художественного кружка и его киевской ветви, где работали А.В., Е.А., Н.А.Праховы, В.М.Васнецов, М.А.Врубель, М.В.Нестеров. Для меня это были знакомые имена людей, о которых я был наслышан от моих близких.
    В Киеве тогда гостила Е.П.Нестерова, жена художника. Она знала меня в Москве и мы в Киеве общались с ней за чаепитием у молодого скульптора Г.Хусида, которого Н.А.Прахов и С.Н.Дурылин вовлекали в какой-то свой художественный проект.
С.Н.Дурылин, профессор и доктор наук, тоже участник Мамонтовского кружка, был инициатором моей поездки в Киев и оплатил ее. Связи, устроенные когда-то Елизаветой Григорьевной и Саввой Ивановичем, работали. Воспитанию подрастающего поколения, как и в пору молодости моих почтенных опекунов, уделялось большое внимание.
    Сходный случай очень теплого гостеприимства описывает моя мать (Е.А.Самарина-Чернышева. Сорок лет в усадьбе. Памятники Отечества. № 52, 2001 г., с. 126-133). В 1931 году она девушкой приехала в Поленово и с необычайной теплотой была принята вдовой художника Натальей Васильевной, тяжело больной и не вставшей с постели.
    Молодая и малознакомая Елизавета была ей дорога как внучка другой Елизаветы, от которой Наталья Васильевна получила все устроение своей жизни. В Абрамцеве при строительстве церкви она сблизилась со своим будущим мужем В.Д.Поленовым, в новой церкви они венчались.


Е.А.Чернышева-Самарина на руках своей матушки – дочери Е.Г.Мамонтовой Верочки
(фотография из личного архива С.Н.Чернышева)


    В послевоенном 1945 году моя мать Е.А.Чернышева (в девичестве Самарина) была приглашена в коллектив музея В.Д.Поленова. 25 лет проработала в нем хранителем, полжизни прожила в Поленове. Когда-то для Поленовых был выстроен дом в Абрамцеве, и вот в Поленове приютили внучку С.И. и Е.Г.Мамонтовых. В воспитании ее сыновей, оставшихся без отца, принимали участие Поленовы, давая трудовое и спортивное воспитание, обучение языку. То было в абрамцевских традициях коллективного воспитания детей, в том числе в домашних спектаклях, которые ставили в музее Ольга и Наталья Васильевны Поленовы, дочери художника. В той же поленовской среде воспитывались внуки B.C.Мамонтова: Всеволод, Любовь, Николай, гостившие летами в Поленове.
    Связи с Поленовыми всегда были не просто дружескими, но деловыми. Поколение детей и внуков создателей Мамонтовского художественного кружка стали хранителями традиций и художественных ценностей, созданных отцами. Так, Н.В.Поленова, дочь художника, помогала главному хранителю музея Абрамцево B.C.Мамонтову в 1946-50 годах возвращать экспонаты, размещенные в других музеях. Сотрудничая, они отчетливо знали, что их объединяет именно память о Елизавете Григорьевне.


Художник В.М.Васнецов. Портрет Елизаветы Григорьевны Мамонтовой, 1885 год


    В доказательство приведу строки из письма 1946 года от Н.В.Поленовой к А.С.Мамонтовой — младшей дочери С.И. и Е.Г.Мамонтовых. Александра Саввишна передала государству имение Абрамцево, организовала музей и почти десять лет была его директором, в 1928 арестована и освобождена без права возвращения в Абрамцево. Скиталась. После Великой Отечественной войны была принята в Поленове семьей племянницы.
    Вот слова к ней от  Н.В.Поленовой: «Вы внесли в жизнь поленовского дома столько такого тепла и уюта, который я на всю жизнь сохранила в душе своей от тети Лизы [Е.Г.Мамонтовой. — С.Ч.]. Это воспоминание детства, но, может быть, в зрелом возрасте я почувствовала это гораздо сильнее, еще глубже. ...Лиза [Е.А.Чернышева. — С.Ч.] унаследовала от своей бабушки, мне кажется, умение собирать вокруг себя творческих людей, давать им тепло и уют, который так умела создавать тетя Лиза, но, увы, Лизина жизнь не так сложилась... Думаю о том, что настанет весна, и мы опять все соберемся вокруг тебя [Александры Саввишны Мамонтовой. — С.Ч.], я именно хочу, чтобы все почувствовали, что ты самая старшая, самая удивительная и мудрая среди нас и чтобы все... понимали, что собраться нужно вокруг тебя и чтобы дети это поняли и не угнетали тебя» 
(Е. А.Самарина-Чернышева. Сорок лет в усадьбе. Памятники Отечества. № 52, 2001 г., с. 128).
    Деловые связи с Поленовыми на почве охраны культуры и музейной работы у нас не прерываются по сей день. С внуком художника Ф.Д.Поленовым я сотрудничал в ЦС ВООПИК, когда он был председателем, а я членом Центрального совета этого, тогда значительного, общественного союза.
В 2003 году мне по предложению Н.Н.Грамолиной-Поленовой довелось работать в музее В.Д.Поленова, создавая выставку «Мамонтовы и Поленовы: Две семьи — одна судьба», и так далее по сей день.
    Можно рассказать о таких же связях, сохранившихся у нас с потомками В.М.Васнецова: о том, как дети художника на много лет приютили в своем доме А.С.Мамонтову после изгнания ее из Абрамцева, как принимали они и ее близких; как Т.В.Васнецова сделала для нее копию «Девочки с персиками», когда оригинал забирали в Третьяковскую галерею; как Андрей Владимирович Васнецов, внук художника, помог своей подписью нам (группе ученых во главе с вице-президентом РАН академиком А.Л.Яншиным) в борьбе с проектом переброски стока северных рек. При этом сказал, что делает трудный шаг при его ответственном положении (он тогда возглавлял Союз Художников СССР и будучи членом Компартии, должен был выступить против ее решений, одобренных на XXVII съезде!) и решается на это только потому, что к нему пришел человек из семьи Мамонтовых.
    Живы контакты с семьей отца Павла Флоренского, который бывал в Абрамцеве. Да, связи того типа, что были организованы С.И. и Е.Г.Мамонтовыми, выдержали испытание временем, сложнейшим временем, которое с кровопролитием рушило и ломало все связи в обществе, установленные в царской России.


Свет Мамонтовского кружка


    Память об общественной деятельности предков и мамонтовские гены побуждали потомков в разных поколениях объединять людей на почве культуры. Можно было бы еще рассказать, как в советское время в 70-х годах с неуемной энергией Е.В.Щельцына и С.В.Волкова, внучки Е.Г.Мамонтовой, создали у себя в квартирах кружок по изучению русской старины с поездками по памятникам, с рассказами и романсами за гостеприимным столом. Это делалось по-мамонтовски: общительно, щедро, независимо — без оглядки на господствующую в стране идеологию застойного периода. В Абрамцеве во все его исторические периоды не смотрели на официальную идеологию, а создавали свою.
    Или рассказать, как в далеком Буэнос-Айресе потомки С.И. и Е.Г.Мамонтовых организовали русскую любительскую труппу для сохранения культуры и языка предков в среде эмигрантской молодежи. Но всего не перескажешь. Видимо, это отдельные темы об отсветах Мамонтовского кружка.
В нашей большой семье мамонтовских потомков свято чтится память Елизаветы Григорьевны. Своя Елизавета есть почти в каждом поколении из шести, родившихся после Елизаветы Григорьевны. У моей дочери Елизаветы хранятся вещи Елизаветы Григорьевны, в частности, Евангелие, подаренное ее прапрабабушке в 1859 году, когда той исполнилось двенадцать лет.


Евангелие с закладкой, сделанной руками Е.Г.Мамонтовой, фотография из личного архива С.Н.Чернышева, публикуется впервые


    Хотелось бы, чтобы сегодняшний посетитель Абрамцева воспринял от Елизаветы Григорьевны понимание общественного значения крепкой семьи. Она необходима для гармоничного развития личностей в семье или даже около семьи. Хотелось бы, чтобы еще долгие годы помнили, что была такая женщина, которая рычагом своей семьи двинула горы проблем округи и даже страны.


Елизавета Григорьевна Мамонтова с внуками Лизонькой, Сережей и Юрием (слева направо)


    А ведь ни здоровье, ни семейное благополучие у нее самой не были исключительными: большие скорби приносили ей вольно или невольно самые близкие люди, за скорбями следовали болезни. Но она все терпела и сохраняла семью, как скалу, на которой стоял великолепный Мамонтовский художественный кружок, а когда не стало сил и пришло время отойти в иной мир, она передала семью и все с ней связанное в руки подготовленной ею незамужней дочери Александры Саввишны.

Сергей Николаевич ЧЕРНЫШЕВ,
правнук С.И. и Е.Г.Мамонтовых,
академик РАЕН, профессор ПСТГУ,
доктор геолого-минералогических наук

(статья, написанная 17 мая 2014 года, публикуется впервые)



Comments