Архив


ЧЕТВЁРТЫЙ

Отправлено 11 апр. 2018 г., 10:44 пользователем Алексей Дворников   [ обновлено 11 апр. 2018 г., 22:17 ]

Наши, так сказать, жизненные «орбиты» пересекались трижды. Вернее, два с половиной раза.

В августе 1962 года я впервые приехала в Москву из Тульской глубинки в гости к тетушке. Как раз в то самое время, когда столица торжественно встречала «космических братьев» — Андриана Николаева и Павла Поповича, впервые в мире совершивших многосуточный групповой космический полет. Отчетливо запомнилось радостное волнение людского моря, льющаяся из всех репродукторов бравурная музыка, транспаранты, множество воздушных шаров и флагов (мы шли в колонне автогиганта ЗИЛа, где работала тетя Лена) и… мои детские слезы: надетые по такому случаю новые туфли нещадно жали, а потому нам с тетей пришлось «сойти с дистанции», не дойдя до Красной площади совсем немного...

Второй раз я увидела Павла Поповича года через три — уже в Подмосковье. К тому времени наша семья перебралась в город-спутник Фрязино, и лето я, как и большинство фрязинских школьников, проводила в замечательном пионерском лагере имени… летчиков-космонавтов Андрияна Николаева и Павла Поповича. Торжественная линейка по случаю приезда космонавта (почему-то тогда он был один), солнечный и улыбчивый Павел Романович на трибуне и какая-то совсем недетская гордость за свою страну, за со-причастность к происходящему остались в памяти навсегда.

В 2007-м году очень недолго (так складывались жизненные обстоятельства) я работала в Институте медико-биологических проблем (ИМБП). И как-то, в отсутствии своей начальницы, взяла трубку зазвонившего телефона. Мужской голос (отчего-то очень знакомый?!) спросил Ирину Павловну и, услышав мой ответ, попросил ее перезвонить Павлу Романовичу. Мое замешательство длилось всего лишь секунду — моя журналистская ипостась (к тому времени я плавно «выруливала» на журналистскую стезю, сотрудничая в том числе и с одним ныне уже несуществующим глянцевым журналом «Элита России») в тот раз не сплоховала. «Поповичу?» — удивленно-радостно переспросила я и… напросилась на встречу. Положительный ответ не заставил себя ждать.

Моложавый (несмотря на свои семьдесят с хвостиком), не кичливый, легкий в общении, все еще по-мальчишески озорной и романтичный, болеющий душой за свое тогдашнее дело — таким предстал передо мной один из патриархов отечественной космонавтики.

 

Самая высокая мечта

 

Павел Романович, сколько здравствующих космонавтов из первой шестерки осталось сегодня?

— Двое — Валерий Быковский и ваш покорный слуга. Ушли Юрий Гагарин, Герман Титов, Андриян Николаев и Анатолий Карташев. Толю списали по состоянию здоровья, после него к нам пришел Гриша Нелюбов, он тоже уже умер. С Валерой мы изредка встречаемся: в последний раз — у Вали Терешковой на дне рождения.

 

 

А вы были только коллегами-соперниками, так сказать, или все же в вашей космической «шестерке» присутствовали отношения иного рода?

Ну почему же только коллеги-соперники? У меня были очень хорошие, дружеские отношения с Юрой Гагариным и Германом Титовым, а сейчас — с летчиками-космонавтами Виктором Горбатко и Алексеем Леоновым.

 

Чем дальше отстоят от нас те первые космические годы, тем чаще образы самых первых космонавтов легендаризируются, становятся чуть ли не иконными, лишенными каких-либо недостатков, присущих, в общем-то, каждому человеку. Конечно же, в первую очередь я имею в виду Гагарина. Действительно ли он был самым достойным из вас? Или это просто случай, стечение обстоятельств, что именно он стал первым?

— Безусловно, тут был целый ряд причин. Начну с того, что идеального человека нет и быть не может. И Гагарин идеалом, а тем более, святым, конечно же, не был. Но было в Юре такое редкое сочетание человеческих качеств — простоты, скромности, любознательности, человечности, которые не могли не подкупать всех, кто его знал.

 

 Второе. Давайте говорить прямо — первым космонавтом должен был быть русский человек. Это было понятно всем и даже не обсуждалось. Николаев — чуваш, я — украинец. Значит, один из двух: Гагарин или Титов. Герман был из семьи учителя русского языка и литературы (из служащих то есть). Интересно, что его отец так любил Пушкина, что назвал своих детей в честь литературных персонажей русского классика: Герман и Земфира. А Юрий вырос в обычной крестьянской семье. Одним словом, свой парень. Так сказать, один из многих. И не сбрасывайте со счетов его обворожительную улыбку!

До первого полета наша «двадцатка» называлась «группа слушателей-космонавтов» (после полета Гагарина она превратилась в «отряд космонавтов», и Юра стал его первым командиром). Но до этого было еще далековато, а на тот момент секретарем партийной организации и старшим в группе, то есть практически командиром, был я. Так вот, когда наш начальник, полковник медслужбы Евгений Анатольевич Карпов спросил мое мнение, кто должен полететь, я, не задумываясь, ответил: «Конечно, Гагарин». Он засмеялся и произнес: «Я думал, что ты назовешь себя». На что я абсолютно искренно сказал: «Ну, я же все понимаю».

Кстати, мы в группе провели свое тайное голосование. Каждый написал на бумажке имя самого достойного с его точки зрения и опустил в фуражку — потом оказалось, что все назвали Гагарина.

После полета Юры мы очень боялись, как бы его, такого молодого (он стал мировой знаменитостью в двадцать семь лет!), в буквальном смысле не погребли под собой эти самые «медные трубы», ведь испытание славой — самое тяжелое. Недаром говорят: если хочешь узнать человека по-настоящему, дай ему славу или власть. Могу засвидетельствовать: Гагарин с честью и достоинством вышел из этого тяжелейшего поединка, он был так же прост в общении, так же находил со всеми общий язык. А уж с кем только после полета ему не приходилось встречаться!

Как-то сама английская королева Елизавета II пригласила его на ланч. Сидят они друг против друга, а на столе кроме всевозможных яств — россыпь самых премудрых приборов: и вилочки такие, и ложечки сякие… Как поступил Юрий? Он обезоруживающе улыбнулся и сказал по-простому: «Ваше величество, я — обыкновенный летчик, каких у вас тысячи, и не обучен столовым премудростям. Я не знаю, как и за что взяться». А королева в ответ: «Мистер Гагарин, я родилась и выросла в Букингэмском дворце, но тоже не знаю всех этих премудростей. Давайте будем кушать так, как кому удобно». После обмена мнениями ланч прошел на высоте.

 

— А как попали в отряд вы?

— Могу сказать совершенно точно, что это была судьба. Судите сами. С самого раннего детства моей голубой мечтой было стать летчиком. И не просто летчиком, а летчиком-истребителем! Там, где я родился, под Белой Церковью, был аэродром, где я пропадал денно и нощно — лазил по самолетам, сидел в кабинах... Правда, моя мечта несколько поблекла за 900-дневную оккупацию, но после войны, как только появилась возможность приблизиться к ней, я ее (возможность) не упустил.

После учебы в ремесленном училище, техникуме, занятий в аэроклубе я поступил в военное авиационное училище летчиков, после окончания которого был откомандирован в Карелию. Когда в 1957 году запустили первый искусственный спутник земли (ИСЗ), и мы, летчики, узнали об этом, наши прогнозы были совсем не оптимистичными: «Наверное, только лет через двадцать кто-нибудь из наших полетит…» По семейным обстоятельствам через год я перевелся в подмосковную Кубинку.

Прошел год. Как-то вечером играли мы с летчиками в городки. Часов в семь подходит дежурный с повесткой: «Попович, тебя вызывают в штаб дивизии». Я бегом в гостиницу — переоделся в форму и, недоумевая и волнуясь (в чем дело?), направился к кабинету начальника политотдела (обычно такая встреча ничего хорошего не сулила). Захожу — в глазах зарябило от обилия генеральских погон и лампасов. Когда объяснили, по какому поводу меня вызвали, дали сутки на размышление, предупредив, что разговор этот — строжайшей секретности, и никто о нем знать не должен. Промучившись час (уж очень сложно было удержать все это в себе), я вторично открыл дверь кабинета и с порога заявил: «Я согласен!» — ответом мне был единодушный смех.

Из Кубинки нас отобрали десять человек, а в Москву поехал я один — остальных очень смущала медицинская комиссия. Мы уже знали, что если тебя там «забраковывали», то списывали из авиации в запас. А у всех были семьи. Куда в таком случае пойти? В сторожа, грузчики? Другой-то специальности у большинства ребят не было. Я же по этому поводу не переживал: у меня был 5-й разряд столяра-краснодеревщика (после ремесленного училища) и вторая специальность — техник-строитель, мастер производственного обучения. Так что худо-бедно, но в худшем случае на хлеб заработать мог.

В Центральный научно-исследовательский авиационный госпиталь со всего Советского Союза прибыло двести пять уже прошедших первичный отбор летчиков (из почти трех с половиной тысяч!). Целый месяц с 8 утра до 8 вечера нас всесторонне обследовали. Я прошел комиссию без сучка и задоринки и попал в число двадцати самых здоровых. Потом был Звездный, тренировки, полеты…

 

 — Павел Романович, ну и куда все это подевалось? Почему престижнейшая в XX веке профессия космонавта ушла в тень всяких там бизнесменов, менеджеров, финансистов? Почему вашему поколению, военному и послевоенному, было все интересно, а сейчас подавляющей части молодежи интересны… даже и не знаю что?

— Один мудрец сказал очень верные слова: нация, которая не занимается воспитанием подрастающего поколения, обречена на гибель. Разве наше время не подтверждает его правоту?

Мы только сейчас стали говорить о молодежных проблемах. Заметьте — только говорить! На практике же, по большому счету, до сих пор ничего не делается. Совсем крохотные подвижки если и есть, то только благодаря энтузиазму тех людей, которые по зову сердца работают с молодежью. Но разве можно что-то стоящее сделать только на одном энтузиазме?

Не буду голословным. Я — сопредседатель Комитета национальных неолимпийских видов спорта России (КННВС). Их, кстати, всего двадцать восемь. Мы проводим чемпионаты мира и Европы. В прошлом году в Германии выиграли пятьдесят золотых медалей — больше всех. Тысячи молодых людей собираются под наши знамена. Но, честно говоря, мы ощущаем себя какой-то полуподпольной организацией — никто о нас не знает, никто не помогает! Держимся на плаву лишь благодаря самоотверженной работе нашего председателя Михаила Ивановича Тихомирова и генерального секретаря Вячеслава Павловича Шеянова, да стараниям экс-чемпиона мира по шахматам Анатолия Карпова (второго сопредседателя). Надолго ли нас хватит?

Или другой пример. В 1988 году было создано Всероссийское аэрокосмическое общество «Союз», которое, кстати, и по сей день возглавляет летчик-космонавт Александр Серебров. Тысячи детей, членов ВАО «Союз», участвовали и участвуют в конференциях, олимпиадах, соревнованиях. Это наши потенциальные ученые, исследователи, космонавты, в конце концов. Но государственное финансирование сейчас, прямо скажем, слабенькое. А ведь когда-то была даже детская космическая телепередача!

Так же плачевно обстоят дела и с Ассоциацией музеев космонавтики, которую на общественных началах я возглавляю вот уже семнадцатый год. Все мероприятия, которые мы проводим (а их, поверьте, немало), обеспечиваются огромным напряжением сил и постоянным попрошайничеством. А ведь наши акции — своеобразная пропаганда космонавтики! Если и это дело загубить, кто же придет нам на смену?

Как может появиться росток, если никто не опустит семена в землю? Поэтому-то лично я всегда с удовольствием откликаюсь на приглашения выступить в той или иной молодежной аудитории, у меня время расписано на неделю вперед. Но эта востребованность и радует, и печалит одновременно — приглашают-то в основном нас, старичков, молодых космонавтов уже никто и не знает!

 

А может, это оттого, что в обществе возобладало мнение о ненужности космических полетов? И так не продохнуть от проблем — хватит бросать деньги на ветер!

Вот поэтому-то космонавтика и вынуждена сама зарабатывать деньги, за что подвергается обструкции даже и со стороны самих космонавтов. К сожалению, жизнь повернулась таким образом, что мы вынуждены думать и о коммерческой стороне вопроса. Повторю, к сожалению! И здесь, на мой взгляд, надо очень точно соблюдать баланс, не отдавая все на откуп только одним коммерческим полетам. Кстати, безусловно, должно быть и разумное сочетание пилотируемой и автоматической космонавтики.

А насчет денег на ветер… Успехи в космосе — это наши успехи во многих областях, в том числе и военной. Ведь космическая отрасль вбирает в себя все передовые технологии, которые только существуют сегодня. А за этими технологиями — будущее. Хотя я вовсе не сторонник пропагандируемых нынче лунной и марсианской программ — они преждевременны. Нам надо наконец-то поставить на службу человечеству околоземной космос. Время экспериментов закончилось, теперь надо запускать промышленное производство чистейших лекарств и новых материалов, полученных на орбите. То есть ту идею, с которой, собственно, и началось освоение космоса: «Космос — на службу человечеству!», надо довести до логического завершения.

 

«В космос я цветы родной Отчизны

Брал, чтобы и в нем цвести весне…»*

 

Время безжалостно ко всем, и к своим героям тоже. 30 сентября 2009 года ушел в свой «последний полет» и Павел Попович. «Замечательный человек, верный и преданный своему делу, хороший друг», — так сказала о нем по этому печальному поводу первая женщина-космонавт Валентина Терешкова. Да и многие знавшие его лично отмечали только ему присущие качества: обаятельный, отзывчивый и душевный человек, замечательный организатор, прекрасный рассказчик…

Позволю себе добавить к этому лишь одно: и счастливый человек! Ибо при всех неминуемых жизненных издержках (одна война чего стоит!) Павел Романович Попович был по-настоящему счастлив — ведь того, чья детская мечта стала явью (и какой!), по-другому назвать нельзя.

 

Ну а лучшим завершением этого одного из последних его интервью, на мой взгляд, будут ставшие уже историей выдержки из бортового журнала космонавта-4, сделанные Поповичем во время своего первого полета, — в них отчетливо чувствуется пульс ушедшей советской эпохи, в них он весь:

«7 часов 45 минут московского времени. Корабль летит над Тихим океаном. За бортом ночь! В правый иллюминатор видна Земля, покрытая несплошной облачностью. Появилась Луна. Вот она, красавица! В отличие от земных условий она имеет объемный вид, чувствуется, что это шар в пустыне...

Корабль летит с огромной скоростью. Картины меняются. Сейчас в правом иллюминаторе звездное небо. Оно черное-черное! Большие яркие звезды видны так же, как и с Земли, но только не мерцают…

 

 

О, минутку! По распорядку — второй завтрак. Меня ждет колбаса, сэндвичи и вишневый сок.

Корабль выходит из тени. Какой вид! Тем, кто находится на Земле, этого не увидеть. Вот это космические зори! Горизонт у Земли ярко-бордовый, и сразу же темно-синяя полоса без плавного перехода. Затем идет светло-голубая полоса, которая переходит в черное небо. Вот полоска все ширится, растет, раздвигается, и появляется солнышко. Горизонт становится оранжевым, потом голубым, нежным. Красиво!

…Все происходит быстрее, чем я пишу…

8 часов 45 минут. Пролетаю над своей Родиной… На светлой стороне Земли горизонт более нежный, голубой. Я уверен, что наша родная Земля издали (с Луны, например) будет казаться голубым шаром.

Эх, и спешу я жить! За полтора часа проживаю земные сутки!

9 часов 01 минута. Корабль входит в тень. Земля принимает сначала светло-синий цвет и отличается от неба тем, что нет звезд. Что я видел на светлой стороне — в другой раз.

…Думаю я, видимо, как и Андрей (Андриян Николаев), сейчас об одном. Под нами — планета. До Родины далеко. Тысячи километров. Но она — рядом. Слышен ее голос.

Слышим. Волнуемся. Радуемся. Торжествуем».

 

* Из стихотворения П.Поповича «Я иду, Галактика».

 

 

Ольга ГЛАГОЛЕВА, 2007 год

ОСТРОВОК ЛЮБВИ

Отправлено 6 окт. 2017 г., 7:02 пользователем Алексей Дворников   [ обновлено 6 окт. 2017 г., 8:10 ]

 

      В 70-е годы прошлого века эта семья была знаменита, споры о ней не стихали ни на минуту. Спорили специалисты — педагоги, медики, психологи… Спорили просто родители. Выносили различные суждения и заключения, зачастую прямо противоположные: одни называли Никитиных педагогами-новаторами, другие — людьми, калечащими своих детей.

Шло время… Споры поутихли, а никитинские идеи до сих пор находят многочисленных последователей как у нас в стране, так и в дальнем и ближнем Зарубежье. Более того, интеллектуальные, или развивающие игры Бориса Никитина, детские спортивные комплексы стали неотъемлемой частью развития малышей во многих детсадах и квартирах небезразличных к собственным детям родителей, а их «Рекомендации по обращению с новорожденными» взяты на вооружение прогрессивными роддомами.

В 2014 году Лена Алексеевна ушла из жизни… В последние годы жизни она почти не давала интервью и не встречалась с журналистами.

Мне повезло: в 2007 году каким-то чудом я попала-таки в их знаменитый дом в подмосковной Валентиновке, который показался мне эдаким островком в нашем безумном мире — островком удивительной доброжелательности и любви.



Поэтому-то мой первый вопрос был, конечно же, о любви.

— Лена Алексеевна, что такое, по вашему, любовь?

— Боюсь, точного ответа дать не смогу. Когда-то я прочла статью одного священника, которая называлась, казалось бы, абсурдно: «Брака по любви не бывает!» В ней он говорил о том, что любовь может возникнуть только в процессе совместной жизни. Она как бы рождается в браке. И я с ним абсолютно согласна. Ведь все начинается с влюбленности, с чувственных инстинктов, а любовь — соединение не только тел, но и душ — появляется только в результате огромного труда именно двоих.

Интересно было бы почитать стихи Петрарки, когда бы он женился на Лауре. Что написал бы он тогда? Или Ромео и Джульетта… Вполне могли бы перессориться через годик совместной жизни. И в этом нет ничего шокирующего. Я бы даже сказала, что в большинстве случаев это неизбежно. Ведь соединяются два мира, и создать из них один чрезвычайно сложно — это огромный труд. Надо попыхтеть лет эдак пятнадцать обоим, чтобы ценой огромного труда — взаимных уступок и компромиссов — добиться «нужного» результата.

Мы прожили вместе с Борисом Павловичем 44 года, и все это время было временем поисков, наблюдений, открытий. Поиском компромиссов; наблюдений за тем, как беспомощный маленький человечек познает мир; открытий в нас обоих тех качеств, которых не было прежде, когда мы жили раздельно. Хотя с самого начала и у нас было много сложностей, но совместными усилиями они все же преодолевались, а дети цементировали семью. Дети — это, можно сказать, то самое необходимое «условие», что помогает взращивать любовь.

 

 Несколько лет назад дети подарили мне тетрадь, куда записали очень важные для них вопросы. Один из них звучал так: «Что было главным в вашей семье, в отношении друг к другу?» И вот что, к их удивлению, я ответила: «Не пылкая любовь, не единомышленность, хотя мы во многом одинаково смотрели на вещи, и даже не ответственность друг за друга и за детей. Доверие — вот что было для нас и у нас в семье главным. Когда человеку веришь и в большом, и в малом».

Может быть, пример не очень удачный, но все же скажу так: вот когда человек верит в Бога, ему не надо объяснять, что да как. Он просто верит, и на этой вере строит свою жизнь. Так и мы.

 — Вы верующий человек?

— Трудный вопрос… Я не могу в полной мере назвать себя православным человеком, хотя и покрестилась пять лет назад. Покрестилась не потому, что сейчас это модно, что боюсь попасть не туда на том свете. Как я теперь понимаю, Православие — это основа нравственности именно нашего русского народа. Основа жизни, по большому счету. Стержень, без которого невозможна жизнь общества.

Коммунистический кодекс, по которому мы жили или, вернее, декларировали, — это, по сути, те же самые библейские заповеди, законы жизни, которым в советские времена худо-бедно, но подчинялись. Ну а если эти законы нарушаются (как сейчас повсеместно), разваливается и жизнь общества, и семьи, и каждого отдельно взятого человека.

Ведь свобода сама по себе может разнуздывать людей. Свободу, как говорил Карамзин, можно давать только воспитанному и образованному народу, сознающему, что свобода — это прежде всего огромная ответственность за жизнь страны, свою, детей. А если этой ответственности нет, тогда неизбежен хаос, беспорядок… То, что мы наблюдаем сейчас в окружающей повседневности.

 — Думаю, не все наши читатели, особенно молодые, знают о вашем семействе. Расскажите о своей уникальной по сегодняшним меркам семье.

— Уникальная не уникальная, но в семи «детских» семьях (без повторных браков!) на сегодня [2007 год] — 24 ребенка: в четырех семьях растет по двое детей, три семьи многодетные — у них четверо, пятеро и семеро детей. Десять младших внуков родились «на дому». Самому младшему внуку Александру один год, старшей внучке Наталье — 27 лет.

[ Сейчас в клане Никитиных 7 детей, 28 внуков и 11 правнуков. В старом Никитинском доме в Королеве живет две семьи — Анны Борисовны и Ивана Борисовича, всего 13 человек. Вся семья очень дружна между собой. На частые семейные праздники в старый дом собирается порой около 70 человек. С 2011 года работает «Никитинский» сайт www.nikitiny.ru ]

Четверо старших внуков уже окончили довольно престижные московские вузы: МГУ — Алексей (здесь он сейчас и работает), МГТУ им.Баумана — Петр, Медико-стоматологический университет — Саша, Институт иностранных языков им.М.Тореза — Ася. Кстати, все они учились на бесплатных отделениях.

Вместе со мной, в этом самом старом доме, куда мы перебрались в 1971 году, живут сейчас семьи младших детей Ивана и Любы — общим укладом, общим хозяйством. Почти каждые выходные мы отмечаем чей-нибудь семейный праздник — так уж получается. И это, по нынешним меркам, действительно большая редкость. Можно сказать, что и сейчас своей отличной от общепринятой жизни мы опять идем вразрез с тревожными тенденциями в нашем «демократическом» обществе, когда уже стали привычными (и почти нормальными) неполные и бездетные семьи, одинокие старики, платная учеба…

 — А какие профессии выбрали дети педагогов-новаторов Никитиных?

— Никто из них педагогом не стал. На мой взгляд, это даже закономерно — ведь они росли в атмосфере постоянных педагогических споров, которые им просто надоели. В той или иной степени все они — натуры творческие, выдумщиками были с детства. Это заслуга отца. На их выбор профессии очень сильно повлияло то, чем они увлекались в раннем детстве. Когда мы переехали в этот дом, то лучшую комнату отдали под мастерскую. Здесь были и химическая лаборатория, и радиотехническая, и фотолаборатория, столярный и слесарный верстаки. Каждый находил что-то по душе. Ребята выросли, как говорится, рукастыми. Да и как же иначе? Мальчишки без умелых рук — не мужики!

Четверо детей получили высшее образование по специальностям физик-электронщик — Алексей, химик — Антон, юрист — Ольга и библиотекарь — Юлия. Трое имеют среднее специальное образование, окончив, соответственно, медицинское училище — Анна, Калининградский колледж космического машиностроения — Иван и библиотечный техникум — Любовь.

Но лично для меня главное не то, какой институт они окончили и какую специальность выбрали. Я горжусь двумя вещами:

• наши дети выросли надежными, порядочными, добросовестными в работе и верными в своем человеческом предназначении людьми;

• никто из них не побоялся иметь детей, и даже много; не побоялся взять на себя ответственность за новые жизни.

Хотя лично я сейчас не посоветовала бы иметь такую большую семью как у моей младшей дочери (семеро детей!) — и тогда, а особенно в наше время, это очень трудно. Уж поверьте мне!

 — Так чему же вы все-таки отдавали предпочтение — физическому или нравственному воспитанию детей? В многочисленных публикациях о семье Никитиных упор неизменно делался на физическом воспитании.

— Безусловно, главным всегда было нравственное воспитание. Борис Павлович был сам по себе глубоко нравственным человеком. Да и мои родители нам, своим детям, нравственные законы общежития прививали, что ли, личным примером. Поэтому для нас было важно, чтобы наши дети росли настоящими людьми. Хотя это и звучит как-то по-книжному. Но и физическому воспитанию мы уделяли большое внимание — и сознательно, и бессознательно: тому способствовал наш полукрестьянский уклад жизни — без какого-либо комфорта…

Конечно, сейчас ребята в нашу теперешнюю жизнь привносят что-то свое. Да по-другому и быть не может. Но в главном живут практически так же. И мои внуки почти всегда бегают босиком и в одних трусиках. Не потому, что им нечего надеть. Просто им так комфортно, да и для здоровья это весьма полезно!

 — Вы делитесь сегодня вашим колоссальным опытом воспитания детей? Насколько я знаю, в былые времена ваши семинары привлекали огромное количество заинтересованных родителей во всех уголках СССР.

— До недавнего времени я много ездила с выступлениями. И всегда было отрадно наблюдать, что многие родители стали, наконец, понимать, что всё (!) зависит только от них. Не от общества, не от школы, а именно от них!

Ну, и о наших наблюдениях, размышлениях, находках мы рассказали в своих книгах, которые востребованы до сих пор. Хотя находки — это очень условно. Вынужденно отказываясь от модных догм, подходя к детству непредвзято (следуя за ребенком!), мы просто возвращались к «хорошо забытому старому».

К примеру, когда-то в деревнях новорожденного сразу подносили к материнской груди, избавляясь таким простым способом от множества проблем со здоровьем и мамы, и малыша. И мы стали делать так же. Кстати, раннее прикладывание младенца к груди пропагандируется в мире с 1980 года (рекомендация ВОЗ). А когда у нас стали говорить о пользе молозива? Лишь десятилетие назад!

Или спокойный сон. Столетия повсеместно маленькие детишки спали вместе с матерью. И были гораздо спокойнее — чувствовали маму, ощущали ее тепло…

Или чепчики. Ну кто в деревне знал о них? В лучшем случае, платочек, и то в холодное время года. Помните поговорку? «Держи голову в холоде…» Ведь это, говоря современным языком, первоначальная закалка.

Или выдуманная проблема — брать ребенка на руки или нет? Ну как же не брать? Ведь для нормального развития малышу необходимо подпитываться и всевозможными ощущениями — и зрительными (когда ему улыбаются родители), и тактильными (когда его берут на руки), и обонятельными (когда он по запаху узнает свою маму).

И еще очень важное: мы не давали детям, особенно грудничкам, никаких лекарств. И не делали прививок! Кстати, не все знают — с 1998 года действует Закон о добровольности прививок. И это тоже можно условно отнести к нашим находкам.

Но об этом я могу говорить бесконечно! Слава Богу, многие ученые и у нас, и за рубежом подтверждают своими исследованиями бесценную мудрость народного опыта.

В книгах мы пишем и о своих ошибках тоже. Да, и у нас были ошибки — с тем же ранним чтением, к примеру (пятеро из семерых детей — увы! — пользуются очками). Но подчеркну особо — мы на детях не экспериментировали, мы шли за ними. И в конечном итоге исследовательская жилка Бориса Павловича и моя материнская осторожность сделали доброе дело.

 — Лена Алексеевна, и в завершение нашей беседы: что же все-таки, с вашей точки зрения, самое главное в жизни женщины? В чем ее предназначение?

— Ответ для меня очевиден — быть женой и матерью! Как это ни банально звучит. Дать начало новой жизни, воспитать достойных людей. Кстати вспомнились замечательны строчки Расула Гамзатова:

А женщина — женщиной будет,

И мать, и сестра, и жена,

Уложит она и разбудит,

И даст на дорогу вина.

Проводит и мужа, и сына,

Обнимет на самом краю…

В свое время я была отличницей, Сталинским стипендиатом. Могла бы сделать научную карьеру или стать, как сейчас говорят, «бизнес-вумен».

 

 Но мне посчастливилось встретить Бориса Павловича, который был буквально влюблен в детство, и моя жизнь сложилась так, как сложилась. Положа руку на сердце, могу сказать откровенно: я ни разу не пожалела, что у меня столько детей.

И наконец. Хотим мы того или не хотим, но жизнь не стоит на месте, и от женщины в первую очередь зависит то, как ты проведешь остаток своих дней — в любви и привязанности или во мраке одиночества (конечно же, я не беру экстремальные ситуации). Как говорил Борис Павлович про нас, уже дедушку и бабушку, «мы купаемся в любви»… Много ли стариков сегодня могут то же сказать про себя?

 

 

 

Ольга ГЛАГОЛЕВА

 

Фотографии из личного архива семьи Никитиных

ТРИ СТАЛИНА

Отправлено 5 мар. 2017 г., 23:28 пользователем Владимир Беляшин   [ обновлено 7 мар. 2017 г., 3:24 ]

  

     Этот человек четверть века стоял во главе нашего государства. Как генералиссимус, он выиграл Великую Отечественную войну, а потом поднял из руин страну, превратив ее в великую индустриальную державу.

    Само собой разумеется, что памятники товарищу Сталину  воздвигались в больших и малых городах по всему Советскому Союзу и даже за его пределами. Не был исключением и подмосковный Калининград.






ПАМЯТНИК №1


    Чуть больше года назад [статья была опубликована в 2014 году], когда я вела рубрику «Прогулки по городу С.П.Королёва» в «Калининградской правде», я впервые узнала о «нашем Сталине» из письма краеведа Галины Ивановны Маношкиной, вернее, увидела фото ее знакомой Лидии Кузьмичевой (Неменковой) (тогда еще девочки) на фоне памятника вождю:


Фотография 1954 года


    По рассказу Галины Ивановны, фотография была сделана в городском парке, а вот где конкретно стоял этот «памятник №1» мы определить не могли.

    Помощь пришла, как водится, от старожилов, но информация, которой они поделились, была прямо противоположной. Так, Владимир Николаевич Груздев рассказал, что памятник Сталину стоял на аллее, перпендикулярной к центральной (за школой искусств), ближе к улице Гагарина, тогда как другой старожил, Валерий Аркадьевич Оголяр, утверждал, что памятник был установлен ближе к улице Октябрьской.

    Мужчин, как всегда, примирила женщина — заведующая методическим отделом ЦДК имени Калинина Марина Ивановна Объедкова. Она не только поделилась своими воспоминаниями: «С 1969 года я проживала на улице Октябрьской и, естественно, бегала в парке… Сама я не видела памятник Сталину, но слышала, что он располагался на перпендикулярной к главной аллее ближе к улице Гагарина, а завершал центральную аллею памятник Калинину. У меня даже есть фото панорамы парка с этими скульптурами…», но и представила документальное подтверждение своим словам: уникальную, нигде не публиковавшуюся ранее фотографию городского парка 1954 года. Вот она:


Фотография публикуется впервые

    С любопытством разглядывая этот эксклюзив, мы с Мариной Ивановной первым делом пытались определить, откуда была произведена фотосъемка. Одно из двух — либо с крыши Детского клуба (маловероятно по отношению к точке съемки), либо с вершины какого-то дерева (публикуемая ниже фотография подтверждает это наше предположение, не правда ли?).


Клуб завода имени Калинина, 1954(?) год


    При максимальном увеличении на компьютере фотографии нового парка, который начали возрождать в 1949 году (старый был вырублен во время войны), отчетливо видны и еще молодые деревца, и канувшие в лету беседки, и два памятника, обведенные мною зеленым и красным овалами:


    После кадрирования левой части фотографии на получившемся фрагменте можно рассмотреть следующее: на аллее, ведущей к улице Октябрьской, где уже высится здание 7-й школы (была открыта в 1953 году), виден, хотя и весьма нечетко, чей-то памятник с опущенной правой и согнутой левой руками (в зеленом овале):


    Естественно, сразу возникает вопрос: чей же это памятник? Логично было бы предположить, что одного из трех человек: Калинина (в честь него был назван поселок, а потом и наш город), Ленина или Сталина (руководители государства).

    Судя по самой первой фотографии (из архива Лидии Кузьмичевой (Неменковой), это памятник не Сталину (у того согнута правая рука), значит, это Калинин или Ленин…

    Михаил Иванович сразу отпадает, ибо многие старожилы (в том числе и все упоминаемые выше) утверждали в один голос, что памятником Калинину заканчивалась центральная аллея парка. Другими словами, он не мог стоять ни в левой, ни в правой его части — только по центру.

    Теперь становилось понятным, чей трудноразличимый памятник, в который упирается центральная аллея, обведен на фотографии красным контуром:


    Конечно же, это памятник Михаилу Ивановичу Калинину!

    Сразу две старые фотографии  дают представление, как он выглядел. На первой фотографии (примерно конца 70-х годов) постамент уже окружен неким подобием клумбы по сравнению с более ранним (1954 года) фото (сравните с изображением в овале):


    На второй (1940 год) видно, что первоначальный постамент был более высоким:


Фотография Игнатия Сафронова, 1940 год (публикуется впервые)


    Хорошо видно, что у него тоже согнута правая рука (как и у Сталина). Таким образом, после всех этих рассуждений можно однозначно утверждать, что памятник в левой части парка (если смотреть от входа) был поставлен Владимиру Ильичу Ленину.

    Подтвердила этот вывод все та же Галина Ивановна Маношкина, которая через пару дней переслала мне еще одну фотографию из архива Лидии Кузьмичевой (Неменковой), на которой Владимир Ильич запечатлен с опущенной правой и согнутой левой руками:


Фотография 1954 года


    Таким образом, теперь кроме устных рассказов старожилов у нас есть документальное подтверждение тому, что памятник Сталину №1, который, к сожалению, не попал на исследуемое фото при съемке, стоял в городском парке в правой его части, ближе к улице Гагарина (ранее Коммунальная), напротив памятника Ленину.

    По воспоминаниям художественного руководителя ЦДК Анны Александровны Федорчук, после того, как памятник Сталину демонтировали, на его место переместили памятник Ленину.


ОДНА ИЗ КОПИЙ


    Замечу, что подлипкинский Сталин (№1) являлся одной из многочисленных копий монументальной скульптуры вождя из крупно-зернистого бело-розового гранита высотой 3,5 метра, установленной в 1939 году перед Государственной Третьяковской галереей.

    Автор скульптуры Сергей Меркуров — советский скульптор-монументалист, лауреат многочисленных премий, в том числе и двух Сталинских, директор ГМИИ имени Пушкина с 1944 по 1949 годы.


    Теперь эта статуя находится во дворе Третьяковки:



ПАМЯТНИК №2


    Тогда же, откликаясь на мою просьбу рассказать о памятниках Сталину в Калининграде, самой настоящей сенсацией поделился со мной по телефону 85-летний Юрий Андреевич Глазунов, проживающий в городе с 1944 года: «В 50-х годах прошлого века памятник Сталину стоял в конце сквера у самой проходной РКК "Энергия" (ближе к теперешней территории за МСЧ-170). Причем, стоял Сталин лицом к проходной предприятия и, соответственно, спиной к вождю мирового пролетариата. Сотрудники частенько шутили по этому поводу: "Глядите-ка: Сталин отвернулся от Ленина!"»

    Эту же весьма неожиданную информацию подтвердил еще один старожил, 84-летний Борис Николаевич Нечаев, трудившийся в сборочном цехе ЗЭМа.Он припомнил и такую курьезную байку, ходившую в те годы в связи с тем, что вожди смотрели в разные стороны: «Сталин говорит: "Поработаем еще, товарищи», а Ленин, указывая на фабрику-кухню: "Пора расслабиться, товарищи"».

    Причем (что в высшей степени удивительно), памятник Сталину в парке ни тот, ни другой ветеран не помнил! Как не помнят они и как выглядел памятник №2.

    Можно предположить, что по иному чем памятник №1, ибо многие старожилы-краеведы вспоминали, как в конце 50-х годов в углу парка, за клубом, лежали чьи-то огромные сапоги. Утверждалось, что это были сапоги от памятника Сталину…

    Возможно, это была копия скульптуры того же Сергея Меркурова, которую он создал как парную монументу Ленину для канала имени Москвы в Дубне  в 1937 году. По замыслу авторов мемориального ансамбля стоящие друг напротив друга вожди как бы встречали корабли, входящие в последний шлюз канала Москва-Волга. 15-метровые фигуры из темно-серого гранита с кварцевой прослойкой, добытого на Волыни (Украина), были установлены на постаменте высотой 10,5 метров; общая высота композиции составляла 30 метров от уровня воды в аванпорте канала.

    Уменьшенные копии этих памятников из розового гранита (с которых, наверное, уже отливали «народные» копии) экспонировалась на Всемирной выставке 1939 года в Нью-Йорке. 


    После частичной реставрации сейчас этот памятник Сталину находится в Парке Искусств «Музеон» в Москве.


ПАМЯТНИК №3


    И в Костино тоже был «свой» Сталин. По рассказам старожилов и краеведов  он возвышался ровно в том месте, где сейчас расположился воинский мемориал, открытый 9 мая 1965 года:

Авторы монумента «Павшим за Родину в 1941-1945 гг.» Н.Тухфатулин и М.Здоровец (фотография Евгения Рыбака)


    А вот как он выглядел, тоже никто из них не мог вспомнить…    

    
Неожиданная помощь пришла спустя полгода (статья была опубликована в декабре 2014-го) от Евгения Рыбака: в канун 70-летия победы в Великой Отечественной войне в апрельском номере многотиражки ГНЦП "Звезда-Стрела" была опубликована статья со старой фотографией 1953 года у памятника Сталину в Костино. И хотя виден лишь фрагмент статуи, теперь можно определенно сказать, что он выглядел так, как изображенный на предыдущем цветном фото из "Музеона".




    Во второй половине 50-х годов прошлого века, после известных событий, все памятники Сталину были демонтированы и увезены в неизвестном направлении…


ГВОЗДИКИ ДЛЯ ТОВАРИЩА СТАЛИНА


    И в заключение — неожиданная информация с сайта http://stalinizator.ru/

   На Красной площади в день памяти (5 марта) Иосифа Виссарионовича с 2011 года проводится акция «Две гвоздики для товарища Сталина», когда неравнодушные люди, уважительно относящиеся к его личности и историческому наследию, несут два цветка на его могилу у Кремлевской стены. Согласованная с властями, эта акция стала традиционной и неизменно собирает массу цветов от россиян и жителей других стран. Так, в 2011 году в день памяти (а еще таким же образом отмечают и день его рождения 21 декабря) было принесено 3600 гвоздик, в 2012 — 620, в 2013 — 4000, в 2014 — 2000, в 2015 — 1000, в 2016 — 4000…


Ольга ГЛАГОЛЕВА

ГДЕ ПРОХОДИЛА НАША ДЕТСКАЯ ЖЕЛЕЗНАЯ ДОРОГА?

Отправлено 13 февр. 2017 г., 4:22 пользователем Владимир Беляшин   [ обновлено 22 февр. 2017 г., 7:46 ]



    Практически день в день два года назад мы рассказывали на нашем сайте о детской железной дороге (ДЖД), построенной в 1935 году в нашем городе, называвшемся тогда «поселок Калининский» ( http://skr.korolev-culture.ru/staryj-gorod/arhiv-1/vosledulicagagarina ).

    И если с началом (точкой отправления) ДЖД все было ясно — от Пионерского клуба, располагавшегося во дворах вблизи сегодняшней Детской библиотеки на улице Кирова, то ее окончание у клуба ЗИК (как утверждалось в книгах «Былое. Подлиповская мозаика» и «От пушечных залпов — до космических стартов») вызывало немало самых разнообразных вопросов.

    Вот лишь парочка: 300 метров рельсового полотна (а именно таково расстояние от Пионерского клуба до клуба ЗИК) для завода № 8 было довольно значительной «тратой» материалов, даже и расточительностью, и вряд ли соответствовало действительности. И второй: если это все-таки было так, почему нашу «дорогу жизни» 1942-го года начали строить по улице Гагарина, что называется, «с нуля», а не использовали уже имеющуюся, которая вполне могла сэкономить и время, и материалы?

    Ответ (а вернее, ответы) как водится, пришел совершенно неожиданно, в случайном разговоре. Более того, два старожила, автономно друг от друга, не только рассказали о ДЖД, но и даже нарисовали ее примерную «траекторию», которую мы воспроизвели на фрагменте схемы Старого города:


    Это наш старейший краевед, уважаемый 87-летний Сергей Иванович Мельников и всем старожилам старожил, уважаемая 94-летняя Валерия Сергеевна Ульянова — дочь сменщика М.И.Калинина еще на Питерском заводе (они работали на одном шлифовальном станке).

   Итак, теперь мы точно знаем, что ДЖД действительно начиналась у Пионерского клуба, затем шла практически параллельно 1-й и 2-й школам (о них мы рассказывали в статье "ОБ УНИКАЛЬНОЙ УЛИЦЕ ОКТЯБРЬСКОЙ"   http://skr.korolev-culture.ru/staryj-gorod/arhiv-1/vosled-obunikalnojuliceoktabrskojotvetnafotozagadku-4 ) и заканчивалась у школы № 2 на Октябрьской улице. Что представляется АБСОЛЮТНО ЛОГИЧНЫМ  от Пионерского клуба до школы! Протяженность ее была примерно 100 с небольшим метров.

Ольга ГЛАГОЛЕВА


ШТРИХИ К ПОРТРЕТУ СП

Отправлено 20 янв. 2017 г., 6:35 пользователем Алексей Дворников   [ обновлено 3 февр. 2017 г., 9:07, автор: Владимир Беляшин ]

    

С.П.Королёв, фотография 1961 года из личного архива В.С.Ульяновой (публикуется впервые)


    В конце 2016 года мы получили своего рода «новогодний подарок»: рукопись воспоминаний Анатолия Петровича Абрамова — одного из ближайших соратников С.П.Королёва, в которой он делится своими рассказами о совместной работе с Главным ракетным конструктором.

    К славной дате — 110-летию основоположника отечественной космонавтики — предлагаем нашим читателям небольшой отрывок из этих воспоминаний, раскрывающий Королёва с малоизвестных большинству сторон.

    «Все, кто работали с Сергеем Павловичем Королёвым, знали его как человека высокой культуры, прекрасно воспитанного, готового на деле без лишней рисовки помочь каждому, кто к нему обратится. А в большом коллективе таких нуждающихся в его помощи было немало, в основном по жилью и специализированной помощи. Когда к нему приходили с просьбой, он начинал действовать, как правило, незамедлительно. Если надо, связывался по «кремлёвке» с ответственными руководителями и решал вопрос. Естественно, что сотрудники высоко ценили его отзывчивость и относились к нему с глубоким уважением.


Кают-компания


    Он постоянно был в курсе не только производственных дел, а и личных, касающихся его ближайших сотрудников. Этому в определенной мере способствовало то обстоятельство, что он обедал за большим столом вместе со своими заместителями и помощниками. Столовая была как бы кают-компанией, где за обедом решались многие производственные вопросы, впитывалась разнообразная информация, здесь же даже подписывались важные документы. Нередко раздавались шутки и смех. Сергей Павлович любил юмор, его присутствие не смущало и не подавляло сотрудников, как это нередко бывает с другими начальниками, которых не столько уважают, сколько боятся.

    Он стремительно входил в столовую, обычно без пиджака, с растегнутым воротом. Первые минуты был молчалив и погружен в себя, мысленно еще находясь во власти дел, от которых только что оторвался. Затем обводил всех взглядом и бросал фразу или задавал вопрос, обозначая тем самым тему последующего разговора, который вскоре становился общим.

    Ел он очень быстро, не обращая внимания на пищу, отвечая на вопросы. Кусочком хлеба вытирал тарелку и хлеб съедал. Даже крошки сгребал и отправлял в рот. Первое время это нас удивляло, но позже один товарищ разъяснил, что эта привычка появилась у него в долгие, тяжелые годы тюремной и лагерной жизни.


Отношение к людям


    Моя семья из четырех человек занимала к 1954 году одну комнату в коммунальной трехкомнатной квартире, где жили еще две семьи. Не густо, но мирились — у других было хуже. Но вот жена родила двойню! Стало не просто тяжелее, а… И вдруг я узнаю, что СП дал указание срочно отделать для моей семьи квартиру в строящемся доме, который впоследствии все стали называть «королёвским» ( http://skr.korolev-culture.ru/anonsy-ekskluziv/ekskluziv/koroleevskij-dom-cast-2 ). Нетрудно представить себе наши чувства…

Королёвский дом, фотография Александра Опалева, 2016 год


    В 1958 году наша деятельность увенчалась большим успехом, и несколько человек, в том числе и я, были представлены к присуждению Ленинской премии. Как-то возвращались мы с СП из Москвы на машине, и вдруг он спросил меня:

    — Анатолий Петрович, а как Вы отнесетесь к тому, что в этот раз Вы не получите звание лауреата? Дело в том, что Министерство настаивает на включении в список одного ответственного работника. Вы еще молоды, у Вас все еще впереди, будете лауреатом.

    Это было сказано так тактично, в виде просьбы, что я ответил безусловным согласием.

    Улыбнувшись, Сергей Павлович сказал:

    — Молодец, правильно понял!

    Чувствовалось, что для него это был непростой разговор, он к нему готовился. У меня же не возникло никакого неприятного осадка, наоборот, я был доволен тем, что СП получил тот ответ, который он рассчитывал получить. Значит, он меня ценит и верит в меня. Его слова оправдались: через одиннадцать лет я стал лауреатом Ленинской премии.

    Его уважительное отношение к людям проявлялось во всем и постоянно. Для иллюстрации расскажу три маленьких эпизода:

    Первый. Проходя утром по территории предприятия в то время, когда на работу шел основной поток сотрудников, он увидел, как несколько грузовых машин, сигналя и обдавая всех пылью и выхлопными газами, буквально протискиваются через людской поток (дорога была узкая). На следующий день вышло распоряжение, которое запрещало грузовым машинам проезжать по этой аллее в течение 15 минут «пикового» времени.

    Второй. Как-то СП позвонил мне и еще одному сотруднику и предупредил, что утром за нами приедет машина, и мы вместе с ним поедем в Министерство. Утром машина не пришла, так как шофер отказался ехать на квартиру, заявив, что мы можем сами прийти на предприятие. Пришлось выполнить «ультиматум», но за счет некоторого опоздания.

    Узнав об этом, Сергей Павлович на следующий день собрал у себя в кабинете руководство  транспортного цеха, представителя завкома и того самого шофера. Мы были свидетелями урока дисциплины, культуры, ответственности, который он преподал указанным товарищам столь эмоционально, что они покидали кабинет, опустив головы.

    А шоферу он сказал так:

    — Вы что думаете, если Вы возите Королёва, то Вам все можно? Ошибаетесь! Не рекомендую повторять ошибку.

    Третий. СП как-бы стеснялся ездить на своей персональной машине, если видел, что его сотрудники идут рядом или им надо срочно что-либо доставить куда-то. Особенно это проявлялось на полигоне. Он останавливался и предлагал сесть в машину, либо отдавал ее в чье-то распоряжение, не ожидая просьбы.

    Всем было знакомо его «Берите мою машину и езжайте». Если кто-то задерживался допоздна по его заданию, он, уходя, говорил:

    — Закончите — скажите дежурному, он вызовет машину, и вас отвезут домой. Все это было без намека игры на публику. Сергей Павлович испытывал удовлетворение, делая людям добро, хотя-бы небольшое. Естественно, что это воспитывало у его окружения стремление быть похожим на него.


Мать и сын


    Мне дважды довелось быть свидетелем телефонного разговора Сергея Павловича с матерью. Он преображался, глаза и голос его выражали такую нежность и ласку, которые может питать по-настоящему любящий человек. После такого разговора он некоторое время пребывал в глубокой задумчивости, повидимому мысленно продолжая еще беседу с самым дорогим человеком.

М.Н.Баланина (1888-1980), фотография 1978 года (из интернета)


    Мать Сергея Павловича, Мария Николаевна Баланина, была необыкновенная женщина — высокообразованная, интересная, широко эрудированная, прекрасно владела литературной речью. До последних дней она была душой дома. Ее выступление в день своего девяностолетия, торжественно отмеченное в Доме журналистов, произвело на присутствующих громадное впечатление своим темпераментом и содержательностью.

    Роль матери в становлении личности Сергея Павловича велика. Это отмечалось многократно в публикациях и выступлениях, но мне кажется, точку ставить рано. Этот вопрос ждет своего исследователя ради практических выводов и рекомендаций, в которых так нуждается наша педагогическая наука.


    Последний вечер


    Высокая духовность СП проявлялась и в трогательной заботе о своих  старых друзьях, некоторые из которых прошли тяжелый жизненный путь, и такое его внимание придавало им новые жизненные силы.

    Под новый 1966 год [23 декабря] исполнилось 60 лет одному из близких товарищей Сергея Павловича Цыбину Павлу Владимировичу, который пригласил на банкет Королева, Гагарина, группу сотрудников и космонавтов.  

Еще один заместитель С.П.Королёва Павел Владимирович Цыбин. В прошлом авиаконструктор, возглавлявший собственное конструкторское бюро, он обладал обширными знаниями, четко и быстро взаимодействовал с промышленными предприятиями. Цыбин умел так организовать дело, что разработка, изготовление и поставка в ОКБ-1 нужных образцов техники осуществлялись в невиданно короткие сроки. Под его началом работы, на которые обычно уходили годы, выполнялись в считанные месяцы.

Кандидат технических наук Л.МАТИЯСЕВИЧ

    (Наука и жизнь, № 9, 2000, Сергей Павлович Королёв. Штрихи к портрету)

    Вечер прошел чудесно. Сергей Павлович был общителен, весел, старался создавать дружескую атмосферу. После банкета мы вышли на улицу и обомлели — вокруг было сказочно красиво: деревья были покрыты воздушными хлопьями снега, на земле снежный пуховый ковер. Начали играть в снежки. СП и Гагарин веселились как дети. Это было за две недели до смерти С.П.Королёва…

***

    Заканчивая свои «штрихи к портрету», хочу высказать одну мысль: многочисленные публикации, посвященные Королёву, носят чисто описательный характер. Лишь изредка можно встретить попытки осмыслить разные аспекты его становления как специалиста высшего класса и как личности. До сих пор не создана книга о Королёве в серии «Жизнь замечательных людей». Это, мне кажется, понятно и оправдано — не пришло еще время, да и каждый новый год приносит новую дополнительную информацию.

    Вместе с тем процесс перестройки в стране высветил общий важнейший вопрос об остром дефиците лидеров, руководителей, отвечающих современным требованиям. Роль таких руководителей в общем прогрессе ни у кого не вызывает сомнений. У нас, хотя и с большим опозданием, начинают функционировать школы менеджеров, различные курсы повышения квалификации для руководящего состава и т.д.

    Думаю, что было бы чрезвычайно важным средством обучения, в дополнение к принятым в настоящее время, это глубокое изучение стиля работы, методов руководства таких выдающихся руководителей, каждый из которых является основателем своей школы управления, как например, С.П.Королёв и И.В.Курчатов.

    При этом важно уяснить механизм формирования таких личностей. Это соотношение отдельных составляющих, которые определяют их творческий облик — таких, как наследственность, воспитание в семье, влияние окружающей среды, характер, склонности, образование, стремление к лидерству или отсутствие такового, самооценка, взгляд на коллектив, видение ближайшей и дальней цели и т.д.

    Иными словами, нужны глубокие исследования практической деятельности С.П.Королёва с целью активного, научно обоснованного влияния на процесс отбора и воспитания не отдельных уникальных личностей, а целой плеяды высококомпетентных, современных руководителей.

    Задача трудная, но выполнимая. Она по плечу только творческому содружеству группы ученых, представляющих разные направления науки и техники. Дело академика Королёва должно жить не только в его свершениях, но и в Королёвской школе».


Анатолий Петрович АБРАМОВ (1919-1998)

(из воспоминаний начала 1990-х годов)


«Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, МОЙ СТАРЫЙ ПАРК…» - 3

Отправлено 15 дек. 2016 г., 7:02 пользователем Владимир Беляшин   [ обновлено 6 апр. 2017 г., 10:25 ]



    Через пять лет после переезда питерского Орудийного завода в Подлипки начинает набирать обороты и гражданское строительство. Практически веерная застройка поселка начинается, естественно, от центра площади Ленина и идет по основным улицам: Коминтерна, Ленина, Сталина (теперь улица Циолковского ) и Октябрьской.

    Так, в 1924 году строится первый трехэтажный каменный жилой дом (№ 3) по улице Коминтерна [почему улицу начали застраивать именно с него, а не с дома № 1, непонятно!];

  • в 1926 дом № 1 по Коминтерна и № 1 на Октябрьской;
  • в 1928 дом № 11 по Ленина;
  • в 1930 дом № 5 по Коминтерна, № 13 по Ленина, № 4 на Карла Либкнехта, №№ 3 и 4 на Октябрьской, №№ 1 и 5 по Циолковской;
  • в 1931 дом № 3 по Циолковской;
  • в 1932 дом № 6 по Циолковской и так далее...

    Весьма показательно, особенно по сегодняшним «перевернутым» временам, что, наряду с необходимым как воздух жильем, одним из первых в поселке возводится новый двухэтажный клуб завода № 8 имени М.И.Калинина (клуб «ЗИК»), в котором сегодня размещается «Хоровая студия имени Б.А.Толочкова» (начало строительства 1927 год). Ибо старый деревянный клуб, а вернее приспособленный под учреждение культуры (!) барак (располагался за баней на улице Ленина), в котором в 1923 году Калинин встречался с теперь уже бывшими питерцами, не выдерживал никакой критики ( http://skr.korolev-culture.ru/publikacii/arhiv/pervyjfotografposelkakalininskij ). Судите сами:

Духовой оркестр у старого клуба имени М.И.Калинина, 1923 год, фотография из архива И.С.Киреева-Г.А.Хрусталевой


    Нельзя не отметить и то обстоятельство, что привычное всем нам сегодня месторасположение будущего нового клуба было выбрано на удивление удачно и, похоже, совсем неслучайно скорее всего, не без помощи того самого дореволюционного плана поселков Сапожниково и Ново-Перловка, о котором мы рассказывали выше.


    Как видно из этого фрагмента плана, от станции к центру поселков (Романовскому скверу) вел Марьинский проспект (сегодня улица Калинина) своего рода «парадный» въезд  от железнодорожной станции. 

Парк нашего города это история и уголок чистого воздуха в мегаполисе.

Анатолий Фомин

  В связи с чем вспоминается планировка многих старинных усадеб: перед главным домом — непременный зеленый «овал» в обрамлении круговой дорожки, переходящей в прямую как стрела дорогу подъездную. К примеру, как во владении графов Бобринских в Богородицке Тульской губернии (на моей «малой родине»):

Вид на графский дворец и город с въездной башни, фотография из интернета


    Вероятно, именно по этой аналогии другие варианты размещения будущего «очага культуры», а вернее, дворца культуры, хотя и весьма аскетичного, и на удивление невысокого [почему?], были менее интересными и может быть даже и не рассматривались.

    Порадуемся такому мудрому решению тогдашних руководителей и сейчас в хорошую погоду при отсутствии транспорта на улице наш ЦДК имени М.И.Калинина («младший брат» клуба ЗИК) хорошо виден от самой Привокзальной площади.

Новый клуб завода № 8 имени М.И.Калинина (ЗИКа), фотография И.А.Сафронова, 1929 год


    В 1928 году по проекту начальника строительного отдела ЗИКа К.М.Лукашевского клуб был построен и практически сразу же стал центром общественно-культурной жизни калининградцев. А вернее, говоря современным языком, одним из объектов мини-кластера: прямо перед ним на месте планируемого когда-то Романовского сквера постепенно обустраивали стадион «Зенит», а в лесном массиве с востока с ним соседствовал… будущий городской парк.


Парк первый (довоенный)


    В связи с тем, что на заводе и в поселке то и дело возникало неимоверное количество первоочередных задач, приведение в должный порядок территории парка (в его классическом понимании) отложили на долгие десять лет не до того было, если сказать кратко.    

Город без городского парка это не город. А парк это прежде всего зеленая зона, «легкие города»: деревья, кусты, трава. Место, где можно подышать относительно чистым воздухом, отгородиться от шума и пыли.

Наталия Николаевна

    Подтверждением этого предположения (никто из старожилов увы!не смог вспомнить, что представлял собой парк в 1930-е годы) служит немецкая фотосъемка 1942 года (более ранних снимков найти пока не удалось). Не будем приводить ее полностью (всю смотри по ссылке: http://skr.korolev-culture.ru/anonsy-ekskluziv/ekskluziv/koroleevskij-dom-2 ), а вычленим интересующий нас фрагмент и внимательно рассмотрим его:

Фрагмент с выделенной территорией парка


  Что же прежде всего бросается в глаза? Никаких тебе аллей-площадей, которые наверняка были бы заметны с воздуха, — сплошной лесной ковер… Лишь одно-единственное новшество в сравнении с планом поселков 30-летней давности удалось обнаружить: Лермонтовский проспект, переименованный, конечно же, в улицу Карла Маркса, увеличили практически вдвое, прорубив [в каком году?] новую просеку от улицы Сталина (темная полоса, идущая практически из левого верхнего угла). Пересекая территорию парка, она разделила его на две части, которые получили условные (народные) названия: «Взрослый» и «Детский».

    Скорее всего, только летом 1939 года, после того, как 26 декабря предыдущего года поселок Калининский получил статус города и новое название Калининград, парки стали благоустраивать. И начали, как было принято во времена господствующего лозунга «Всё лучшее детям!», естественно, с парка Детского.

    Королёвский старожил Б.Н.Нечаев показал, где был вход в последний (слева за березами просматривается забор напротив 7-й школы):

Б.Н.Нечаев у северного входа в парк с улицы Карла Маркса, фотография О.Глаголевой, 2016 год


    Но, к сожалению, 86-летний Борис Николаевич ошибся метров на… шестьдесят. Ибо на той же немецкой фотосъемке виден фрагмент забора парка со скошенными угловыми входами-выходами, проходящего параллельно улице Октябрьской. Таким образом, можно сказать совершенно точно, что вход в Детский парк, который включал в себя и сегодняшний скверик перед 7-й школой, находился вблизи пересечения улиц Карла Маркса и Октябрьской.    

Я живу в непосредственной близости к парку и помню его зеленым еще с детства. Считаю неправильным превращать всеми любимый парк в место, куда бы впихнулось все то, что действительно требуется городу. Пусть здесь появляются только цветы и газоны, аккуратные лавочки и урны. 

Анна Сеньковская

    Отрадно, что этот центральный вход во время карнавала, проводившегося в Калининграде за 10 месяцев до войны, запечатлел наш «летописец» Игнатий Андреевич Сафронов ( http://skr.korolev-culture.ru/publikacii/arhiv/pervyjfotografposelkakalininskij ):

Фотография 1940 года из архива С.Г.Алексеевой (публикуется впервые)


    Надпись на транспаранте в глубине при желании можно разобрать: «Всем отцам, матерям и ребятам! 23 августа в детском парке КАРНАВАЛ». 

    А вот и босоногие участники карнавала на фотографиях того же Сафронова:

Фотография 1940 года из архива С.Г.Алексеевой (публикуется впервые)


    Ну и конечно же, какой Детский парк без качелей, горок и песочниц:

Качели, фотография И.А.Сафронова, 1940 год (из архива С.Г.Алексеевой, публикуется впервые)


Тройная горка, фотография И.А.Сафронова, 1940 год (из архива С.Г.Алексеевой, публикуется впервые)


     Коль скоро со входом в Детский парк мы разобрались, пришло время поговорить и о входе в парк Взрослый.

 

    Крушение легенды № 1

 

    По утверждению того же Бориса Николаевича Нечаева вход в так называемый Взрослый парк обычные деревянные ворота ! находился в непосредственной близости к стадиону (практически в левом углу сегодняшнего парка у центрального входа). Никаких каменных ворот, о которых во всех справочниках по городу Королёву написано одно и то же: «Центральные ворота были построены П.И.Клишевым в 1939 году», не было и в помине!

    Эти слова королёвского старожила 100-процентно вновь подтверждает… та самая немецкая фотосъемка 1942 года, на сильно увеличенном фрагменте которой ворота во Взрослый парк обведены красным овалом: 



    Ну а в продолжение рассказа о довоенном парке отмечу, что после Детского потихонечку начинали обустраивать и парк Взрослый. Здесь появились первые памятники Сталину ( http://skr.korolev-culture.ru/publikacii/arhiv/tristalina ) и Калинину ( http://skr.korolev-culture.ru/staryj-gorod/arhiv-1/dvakalininaotvetnafotozagadku-2 ), а также бюст Горького. Не на аллеях (их время еще не пришло), а на «новой» просеке вблизи улицы Молотова (ныне Гагарина) «вождю народов» и просто между деревьями двум  выдающимся деятелям, имеющим отношение к нашему городу.

    Вот как они выглядели:

Памятник И.В.Сталину, фотография 1954 года из архива Лидии Кузьмичевой (Неменковой)


Памятник М.И.Калинину, фотография И.А.Сафронова, 1940 год из архива С.Г.Алексеевой)


Бюст А.М.Горького, фотография И.А.Сафронова, 1940 год (из архива С.Г.Алексеевой, публикуется впервые)


    Однако едва начавшиеся работы на долгое десятилетие прервала Великая Отечественная война…

Я люблю родной город Королев за его уютный облик, сочетание города и природы. Живу здесь 57 лет. Очень хотелось бы благоустройства центрального парка в виде новых дорожек, скамеек и так далее.

Марина Мартынова


     Крушение легенды № 2


     Работая над статьей, я перечитала практически всё по этой теме. И в каждом из источников встречала одну и ту же вторую «дежурную фразу» (о первой рассказано выше): «Парки погибли под топорами жителей в суровую зиму 1941-42 годов». 

    Позвольте, но как могли полностью вырубить парки зимой 1941-1942 годов, когда на весенне-летнем снимке того же года отчетливо видны густые лесные массивы, без малейших проплешин? Одно из двух: либо датировка фотосъемки неверная (маловероятно, зная немецкую педантичность), либо и эта информация также ошибочна.

    Ясность в эту загадку внес все тот же старожил Борис Николаевич Нечаев. По его словам, в конце осени 1943 года случился природный катаклизм: на город налетел ураган такой силы, что повалил огромное количество деревьев, в том числе и в парке. Он с отцом, как и многие другие, занимались распиловкой упавших великанов и по первому снежку на самодельных санях развозили бесплатные средства обогрева по домам.

    Видимо, именно с этого момента и началась затем массовая вырубка парковой зоны.

Фотография из интернета


Парк второй (послевоенный)


    В 1948 году институт «Мособлпроект» приступил к проектированию нового парка в подмосковном Калининграде. В результате объединенный городской парк стал прямоугольным (ограниченный улицами Октябрьской, Фрунзе и Молотова), но отчего-то лишился скверика у школы № 7 (много позже в 1982 году от парка «отхватят» еще одну часть, где построят фактически в парке! Школу искусств).

    На новой территории были запланированы центральная аллея с пропилеями (торжественной входной группой) и дорожно-тропиночная сеть. Кстати, хорошо сохранившиеся до нашего времени пропилеи построили точно по центру западно-восточной оси парка в 105-ти метрах как от улицы Гагарина, так и от сквера «Покорителям космоса»Кто же мог предположить тогда, что в 80-х годах прошлого века единственный парк в старой части города станет местом… капитального строительства (Школы искусств), в связи с чем лишится почти целого гектара своей площади (0,78 га)?

    Также были определены места для размещения павильонов всевозможного назначения, двух эстрад, танцверанды, детских площадок, беседок и многочисленных скульптур; предусмотрены места для фонарей, скамеек, деревьев и кустарников, под цветочные клумбы… Другими словами, при проектировании были учтены все элементы, входящие в необходимый перечень парковой зоны.

    В возрождении городского парка тогда же приняли участие как жилищно-коммунальные службы и работники основных предприятий, так и многие горожане.

Мои бабушки и дедушки, мама и папа принимали участие в обустройстве этого парка. Все мое детство связано с этим парком: мои первые прогулки, первые шаги, на дорожке этого парка я впервые поехала на двухколесном велосипеде.

Ученики всех классов (!) школ №№ 1, 13, 8, 7 проводили все уроки физкультуры в зимнее время в этом парке, катаясь на лыжах.

Анна Петраченкова

    Вот лишь некоторые этапы рождения нового парка, сохранившиеся на фотопленке в архивах наших старожилов:

Закладка парка, фотография 1948 года (на заднем плане дома №№ 23/11 и 25 по улице Циолковской)


Строительство танцевальной веранды, фотография 1949 (?) года


Открытие парка, главная аллея (на заднем плане — памятник М.И.Калинину)


Спортивная аллея, фотография 1950 (?) года


На растяжке надпись: «Да здравствует нерушимая дружба русского и украинского народов!»

 [к 300-летию вхождения Украины в состав Российской империи],

фотография 1954 года, из архива О.Глаголевой


На детской площадке (на заднем плане танцверанда),

фотография 1954 года из архива Лидии Кузьмичевой (Неменковой), публикуется впервые


На прогулке в парке (на заднем фоне по центру одна из беседок), 

фотография 1954 года из архива Лидии Кузьмичевой (Неменковой), публикуется впервые


По центральной аллее, фотография 1954 года из архива О.Глаголевой (публикуется впервые)


    После торжественного открытия калининградского «Парка культуры и отдыха» 30 июля 1950 года он сразу же стал местом притяжения всех горожан. По выходным сюда стекался, без преувеличения, весь город (кстати, вход был платным) отдыхать и повышать свой культурный уровень. Ведь здесь на летней эстраде (позже летний кинотеатр) показывали прекрасные советские кинофильмы, выступали как именитые московские артисты: драматические, чтецы, певцы из филармонии, балетные танцоры, так и наши многочисленные творческие коллективы, известнейшие, между прочим, всей стране.

    Ближе к улице Фрунзе располагалось небольшое уютное деревянное зданьице с белой обрешеткой и колоннами [снесено в 1980-е?] «Павильон настольных игр», в числе которых были и шахматы, и шашки, и домино, и бильярд. Сюда же на лето переезжал филиал городской библиотеки, многочисленными читателями которой были и взрослые, и дети.

Павильон настольных игр, фотография 1954 года из архива О.Глаголевой (публикуется впервые)


    Всю территорию парка постепенно обнесли замечательной чугунной решеткой:

Установка ограждения парка со стороны улицы Молотова, 

фотография середины 1950-х годов И.А.Сафронова (из архива С.Г.Алексеевой, публикуется впервые)


Парк третий


    С каждым годом городской (позже Центральный) парк культуры и отдыха постоянно благоустраивался: здесь была построена вторая эстрада (сейчас на этом месте ротонда, где выступает духовой оркестр) и установлены детские аттракционы вначале в непосредственной близости к ней, а затем уже вместе с аттракционами для взрослых на дополнительной площади, отошедшей к парку вплоть до улицы Чайковского.

На переднем плане территория стадиона «Вымпел», фотография конца 1970-х (?) из интернета


    Крушение легенды № 3


    Замечу особо, что именно так, по утверждению старожилов (!), парк всегда и назывался: Центральный городской парк или просто городской парк — без сегодняшней, непонятно откуда вдруг взявшейся «добавки»: «имени Калинина», то и дело встречающейся на многих документах и интернет-ресурсах.

    Это УСЛОВНОЕ наименование фигурировало лишь в отчетно-финансовых документах КИМа (Клуба завода имени Калинина), на баланс которого парк когда-то был поставлен.

    Подтверждением сказанному служит также и официальный документ: газета «Калининградская правда» от 26 сентября 1991 года, где зафиксирована «новая» принадлежность парка в то время: «ПАРК ДВОРЦА КУЛЬТУРЫ И ТЕХНИКИ ИМ. М. И. КАЛИНИНА».



    Скорее всего, с чьей-то «легкой руки», а вернее, из-за невнимательности из этого названия исчезло упоминание Дворца культуры и техники, и началось «слепое» тиражирование совершенно неверного названия «Парк им. М. И. Калинина».

    Кстати сказать, наш сегодняшний Центральный парк (а вернее его назвать все же «сквер»!) — один из самых маленьких в Подмосковье, его площадь всего 11,5 га (для сравнения: парк в Сергиевом Посаде занимает 78 га, в Кашире и Раменском по 60 га, в Ногинске 45 га, в Ивантеевке 34 га, в Мытищах 24 га).

Зеленый театр неподалеку успешно функционировал там проводилось множество мероприятий для всех возрастов. Была еще одна открытая сценическая площадка на пересечении центральной и малых аллей, где под духовой оркестр собирались наши бабушки, дедушки, прабабушки и прадедушки, танцевали, вспоминали свою военную молодость. На танцверанде по вечерам собиралась молодежь.

Анна Петраченкова

    В конце 1980-х годов была произведена перепланировка парка с частичным изменением сети аллей и дорожек, а также построен всеми любимый детский городок (так называемый «Детский замок») рядом с входом с улицы Фрунзе:


    Пожалуй, на сегодня — это самая удачная и любимая ребятней постройка, отлично вписавшаяся в ландшафт парка. Вот так бы и впредь…


И в заключение


    Ну а самым лучшим завершением этой статьи, на мой взгляд, будет одна из множества личных историй, связанных с нашим Старым парком, которую когда-то рассказала мне коллега по работе в ЦНИИМАШе:

    «Зима 1975-76 годов выдалась снежной и морозной. В окружении кипенно-белых улиц парк казался заколдованным островком, где царила какая-то особенная, загадочно-звенящая тишина.

Фотография О.Глаголевой, 2016 год


    Вот в это-то безлюдное белое царство и вызвал меня ОН — перед самой первой в нашей жизни разлукой (вечером группа туристов уезжала в поход по Кольскому полуострову).

    Тревожный хруст снега под ногами, оглушительный стук готового выпрыгнуть из груди сердца (что случилось, ведь мы попрощались накануне?) и горькое отчаяние от предстоящей двухнедельной (!) разлуки были моими спутниками в те пару десятков минут, когда я спешила к моему долгожданному "подарку судьбы".

    А вот и беседка [находилась слева от входа в парк с улицы Карла Маркса], где меня уже ждет ОН. Наши объятия и поцелуи вдруг прерываются его словами: "Подожди, я мигом!" — и в ту же секунду ОН исчезает из виду…

    Оглушенная таким неожиданным поворотом событий, я жду, как мне кажется, целую вечность, но и моему терпению приходит конец (как и обеденному перерыву тоже). Недоумевая, что же, собственно, все это значит, расстроенная и почти плача, я бреду к выходу из парка.

    Как вдруг из боковой аллеи ко мне буквально подлетает ОН, протягивает руку и разжимает ладонь. И я вижу удивительной красоты небольшой кристалл горного кварца, переливающийся на солнце всеми цветами радуги… И слышу самые чудесные на свете слова: "Пусть это почти мое сердце останется с тобой и будет напоминать обо мне!"

    Это чудо природы хранится у меня вот уже  сорок лет…»

Пусть же и наш любимый Центральный парк — обновленный бережно и любовно, с учетом мнения горожан — будет жить вечно!


Огромная благодарность Андрею Владимировичу Калмыкову

и Александру Владимировичу Опалеву за помощь при подготовке данной статьи,

а также Светлане Георгиевне Алексеевой и другим горожанам за предоставленные фотографии


Источники:

  • Статьи с сайта «Королёвский краевед» (рубрики «Старый город», «Имена»):
  • «Вослед: улица Карла Маркса»,
  • «Калинин»,
  • «Кирпичный завод Перлова»,
  • «Королёвский дом»-2,
  • «От посёлка дачного к заводскому»,
  • «Сапожниковский цикл»,
  • «Улица моего детства».
  • Данные из Королёвского БТИ.
  • Воспоминания королёвских старожилов, уроженцев города: В.С.Ульяновой (1923 г.р.), С.Н.Мельникова (1929 г.р.), Б.П.Нечаева (1930 г.р.), Г.А.Хрусталевой (1937 г.р.), С.Г.Алексеевой (1939 г.р.) и других.
  • Выдержки из комментариев к петиции «Защитим Королёвский городской парк» ( https://www.change.org ).


Изучала документы, реконструировала события и расспрашивала старожилов Ольга ГЛАГОЛЕВА ©,

сентябрь-декабрь 2016 года


«Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, МОЙ СТАРЫЙ ПАРК…» - 2

Отправлено 5 дек. 2016 г., 0:16 пользователем Владимир Беляшин   [ обновлено 6 апр. 2017 г., 10:26 ]



    О парках вообще и Романовском сквере в частности


    Удивительно, но, казалось бы, самое что ни на есть нашенское слово «парк» таковым вовсе не является. Более того, так же оно звучит и на английском (park), и на французском (parc), и на немецком (park) языках и восходит к позднелатинскому «parcus, parricus», что означает отгороженное место, участок земли для прогулок, отдыха, игр с естественной или посаженной растительностью, аллеями, водоемами и т.п. 

    В большинстве своем парки бывают двух видов: французский (регулярный, засаженный зеленью и цветами по определенному архитектурному плану) и английский (пейзажный, приближенный к естественному в виде рощи или леса).







    В Подлипках такой роскоши как общественный парк с обязательствами по его обустройству братья Перловы позволить себе не могли, да, наверное, и просто не хотели. Ведь землевладельцы планировали этот поселок только для продажи участков, чтобы, как говорится, «выжать» из этой земли как можно больше материальных средств и покрыть-таки все еще висящие над ними дамокловым мечом долги родителя.

Я родилась и всю мою жизнь живу в Королеве, в историческом центре рядом с парком. В парке гуляю я после работы, мои дети после учебы, моя 78-летняя мама и ее многочисленные сверстники, живущие в близстоящих домах (дальше им просто не дойти).

Татьяна Жданова

   Да и по большому счету парк как таковой здесь был вообще-то и не особо нужен: участки занимали довольно большую площадь (по 70 соток), где произрастал самый настоящий лес, легко превращавшийся при соответствующей ландшафтной реконструкции-переделке в… личный мини-парк.

    Скорее всего, именно по этим причинам на плане поселков Сапожниково и Ново-Перловка были предусмотрены только скверы, о паре из которых (всего планировалось четыре, два мы уже упоминали ранее) — Пристанционном и Романовском — скажем немного подробнее.

    Если наложить старый план поселков на схему сегодняшнего Королёва (что мы и сделали), то можно обнаружить немало интересных совпадений-параллелей:



    Остановимся на двух:

    - Первое — нынешняя Привокзальная площадь практически точь-в-точь совпадает с планируемым более столетия назад Пристанционным сквером у платформы Подлипки.

    Здание вокзала «Вилла Подлипки», 1912 год, фотография из архива Г.А.Хрусталевой


    Фрагмент наложения


    - Второе задуманный как центральный, Романовский сквер (скорее всего, названный все-таки в честь правящей династии) занимал довольно большую площадь около 10 гектар (для сравнения: площадь нашего Центрального парка всего 10,4 гектара). И по сегодняшним меркам, когда даже совсем небольшие, чудом сохранившиеся зеленые зоны в подмосковных «каменных джунглях» почему-то гордо именуются «парками», мог бы называться не сквером, а парком.

    Так ли это? Заглянем в один из справочников по ландшафтной архитектуре и зеленому строительству: согласно действующим и сегодня СНИПам, парки подразделяются на малые (площадь до 50 гектар), средних размеров (до 150 гектар) и крупные (200 гектар и более). То есть сто лет назад этому центральному «пятну» на плане дачных поселков было дано единственно верное название: сквер, и никак иначе!

    Его границы вполне отчетливо видны на втором фрагменте из приведенного выше совмещения:



    Северная граница проходила бы практически по месту расположения мозаичного панно у поворота с улицы Терешковой на улицу Калинина, южная — по внутреннему дворику ЦДК имени Калинина вблизи проулочка у Хоровой студии «Подлипки», западная — на пересечение улиц Терешковой и Октябрьской и наконец восточная захватывала бы часть сквера «Покорителям космоса» и зеленое пространство (часть сегодняшнего Центрального парка) у западной стены Школы Искусств. Обрамляла бы сквер широкая (как проспекты) окружная дорога.    

Это единственное место в городе, где можно спокойно гулять с колясками, где проводят досуг люди пенсионного возраста. Это маленький парк…

    Евгений Тахмазян

    В перспективе в Романовском сквере планировалось построить храм и гимназию. Можно предположить, что здесь, скорее всего, возвели бы также несколько общественных зданий-павильонов, разбили бы клумбы и газоны…

    Однако все эти задумки Перловых-Вейнрауба по обустройству центра дачных поселков Сапожниково и Ново-Перловка осуществлены не были (хотя площадку под Романовский сквер все же расчистить успели) — оставалось всего два года до Первой Мировой войны, после которой случится октябрьский переворот, в результате чего будет установлен новый миропорядок…


Предтеча парка


    В 1918 году в Подлипки был эвакуирован петроградский Орудийный завод, и началась новая жизнь бывших дачных поселков. Практически одновременно были построены первые деревянные дома для рабочих на улице Ленина (бывший Семеновский проспект):

Дворики первых домов по улице Ленина, фотография И.А.Сафронова, 1938 год (публикуется впервые)


    И проложена новая улица Коминтерна — перечеркнувшая прямоугольную схему поселка и «подмявшая» под себя планировавшийся когда-то Пушкинский проспект.

Улица Коминтерна (слева деревянное 2-хэтажное здание Детской поликлиники), 50-е(?) годы ХХ века (фотография из интернета)


    Эта наикратчайшая дорога от станции «Подлипки-Дачные» к заводу № 8 (переименованный Орудийный завод) начиналась у площади Ленина (бывшего безымянного сквера со старого плана). Она же в 20-е годы прошлого столетия стала главной в поселке Калининский (в 1928 году поселок Подлипки был отнесен к категории рабочих поселков и назван «Калининский» в честь видного советского партийного и государственного деятеля М.И.Калинина, когда-то работавшего на Орудийном в Питере).  

 Я еще помню те времена, когда в парке была танцверанда тогда единственное культовое место общения калининградской молодежи. Как мы тогда любили тенистые аллеи этого парка, его милые, скромные дорожки, наивные гипсовые скульптуры…

    Для многих коренных королевцев с этим парком связано множество воспоминаний о первой любви, о романтических свиданиях, о послевоенном детстве и юности.

Алина Шарай (Ожехинская)

    Улица Коминтерна была любимым местом времяпрепровождения подлипкинских мальчишек: примотав к валенкам коньки и прицепившись проволочными крюками к редким тогда еще машинам, они с ветерком «доезжали» от станции аж до самой Пионерки — с непременной остановкой у Фабрики-кухни. И обратно — таким же макаром:

«Юные зацеперы», фотография И.А.Сафронова, 1938 год (публикуется впервые)


   Но не только мальчишки облюбовали эту магистраль — в весенне-летне-осенний периоды именно здесь проходили массовые променады (поэтому в народе улицу Коминтерна довольно долго называли «Бродвеем», вплоть до конца 1950-х годов). А в примыкавшем к ней с восточной стороны лесном массиве площадью около восьми (!) гектар — празднично-воскресные гуляния живших поблизости калининградцев.

    Таким образом, можно  сказать, что лесной массив квартала, ограниченного с севера улицей Сталина (ранее Александровский проспект, сейчас улица Циолковского), с востока — улицей Калинина (бывший Мариинский проспект),  с юга — улицей Октябрьской (бывший Перловский проспект),  стал своего рода предтечей городского парка.

    Здесь же, наряду с внушительных размеров двухэтажным деревянным бараком (на его месте сегодня Городской суд), где размещались в том числе и Горком партии, и пост милиции, возвышалось небольшое здание из прошлой жизни — так называемая «Аптека» (улица Коминтерна, № 8):

Одна из первых фотографий здания в окружении сосен, из архива О.В.Глаголевой


    Первый этаж занимала сама аптека с необходимыми подсобными помещениями, а на втором, куда с улицы вела деревянная лестница, жил провизор Кагаловский с семьей.

Начало улицы Сталина, фотография И.А.Сафронова, 1944 год (аптека справа)


    Во второй половине 60-х годов прошлого века ее перепрофилировали в винный магазин, который в народе долго еще по привычке называли «Аптека», а в начале 2000-х, в связи со строительством «Королёвского торгового дома», снесли…

Помню этот парк с детства, это жемчужина города и место, где можно гулять с детьми и есть развлечения для пенсионеров.

Светлана Грачева

    Сегодня об этом предшественнике городского парка отдаленно напоминают высоченные липы с березами:


    Да так называемый «Калининский сквер» (в народе «сквер пенсионеров») вблизи Королёвского суда:

Центральная аллея Калининского сквера, фотография О.Глаголевой, 2016 год


    Именно здесь, на пересечении улиц Циолковского и Коминтерна, в середине прошлого века был установлен бюст М.И.Калинина ( http://skr.korolev-culture.ru/imena/arhiv_imena/kalinin ):


(окончание следует)


Огромная благодарность Андрею Владимировичу Калмыкову

и Александру Владимировичу Опалеву за помощь при подготовке данной статьи


    Источники:

          Большая советская энциклопедия.

  • «Вослед: улица Карла Маркса»,
  • «Калинин»,
  • «Кирпичный завод Перлова»,
  • «Королёвский дом»-2,
  • «От посёлка дачного к заводскому»,
  • «Сапожниковский цикл»,
  • «Улица моего детства».
  • Воспоминания королёвских старожилов, уроженцев города: В.С.Ульяновой (1923 г.р.), С.Н.Мельникова (1929 г.р.), Б.П.Нечаева (1930 г.р.), Г.А.Хрусталевой (1937 г.р.), С.Г.Алексеевой (1939 г.р.) и других.
  • Выдержки из комментариев к петиции «Защитим Королёвский городской парк» ( https://www.change.org )


Изучала документы, реконструировала события и расспрашивала старожилов Ольга ГЛАГОЛЕВА ©,

сентябрь-ноябрь 2016 года

«Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, МОЙ СТАРЫЙ ПАРК…»*

Отправлено 7 нояб. 2016 г., 8:38 пользователем Владимир Беляшин   [ обновлено 7 нояб. 2017 г., 4:27, автор: Алексей Дворников ]


    Как-то одна уважаемая королёвская поэтесса со свойственной ей потрясающей образностью мышления сравнила наш Центральный парк — единственную рекреационную зону в Старом городе — с… зеленым сердцем.

    А ведь действительно «зеленое сердце», ибо располагается практически в центре огромного «организма» (мегаполиса), обеспечивая пока что еще его более-менее комфортное существование, и хранит в своих глубинах и собственную историю, и истории практически каждого горожанина, с ним (парком) связанные…


Предыстория

    В 1864 году 31 июля Василий Семенович Перлов, внук и старший сын «чайных королей» Василия Алексеевича (1784-1869) и Семена Васильевича (1821-1879) Перловых, за 3600 рублей серебром покупает у Сергея Федоровича Пантелеева «землю, состоящую в Московской Губернии и Уезде в пустошах, называемых Виллы и Подлипки… находящеюся между землями села Болшево, села Больших Мытищ и деревни Куракиной                                 [так называемое Новое Куракино  — http://skr.korolev-culture.ru/publikacii/arhiv/selcokurakinoiderevnakurakino ]». 

Василий Семенович Перлов (1842-1892)


    Эти непригодные для земледелия и быстро зараставшие лесными массивами (в большинстве своем хвойными) пустоши использовались для вырубок с целью дальнейшей продажи древесины и получения прибыли. Они занимали площадь в 180 десятин (округленно 200 гектар), десятую часть которой составляли луга. Для сравнения, по данным Росстата за 2010 год, площадь сегодняшнего города Королёва (так называемого Большого Королёва) почти в 20 раз больше и равна 3 882 гектарам. 

Это одно из любимых мест в моем городе. Здесь выросли мои дети, а сейчас играют внуки. В жаркий день парк встречает нас прохладой. А как красив наш парк зимой!!!

Инна Касатова

    Вот такой практически непроходимый вековой лес, который прекрасно виден на старой фотографии начала ХХ века, возвышался когда-то на месте нашего Старого города:

Вырубка просеки под один из будущих главных проспектов поселка Ново-Перловка (ныне улица Калинина),

фотография из архива И.С.Киреева-Г.А.Хрусталевой


    Через два года (в 1866) Василий Семенович решает организовать на новых землях гончарно-кирпичный завод. А еще через пару лет (1868) — второй при деревне Куракино (или перенести сюда первый?), на котором сезонно, с 9 мая по 1 сентября, трудилось 60 рабочих.

    Но вот что интересно: никто из исследователей-краеведов не упоминает и не находил кирпичи с клеймом «ПЕРЛОВЪ» или «ПЕРЛОВЫ». Похоже, этот «бизнес-проект» не оправдал связанных с ним надежд (да и то сказать, почвы-то у нас все больше песчаные, а не глинистые, которые потребны для производства кирпичей) и был попросту закрыт. Или была какая-то другая, весомая причина, о которой нам пока не ведано…    

Парк — единственное место в городе, где можно погулять с детьми, да и самим отдохнуть… Сколько людей рады, что есть кусочек природы в черте города.  Лично я только за это люблю город и свой район…

    NA 

    И прежде чем продолжить рассказ, упомянем кратко и о другом, соседнем с нами приобретении Перловых (расстояние по прямой чуть больше пяти километров), так сказать, их «первой ласточке».


Перловка

    В 1878 году все тот же Василий Семенович покупает земли в красивейшем месте в тридцати верстах от Москвы вблизи Троицкой дороги (сейчас Ярославское шоссе), между селами Большие и Малые Мытищи у рек Ичка и Яуза. Именно здесь, среди прекрасного соснового бора, появилось еще одно имение Перловых, ставшее впоследствии комфортабельным, пользующимся повышенным спросом у москвичей дачным поселком. 

    Перловка. Дорога в село Тайнинское, 1911 год (слева здание конторы В.С.Перлова),

фотография из интернета


    После кончины в 1892 году 50-летнего холостяка Василия Семеновича его наследниками и продолжателями дел становятся братья Иван (1843-1900) и Николай Семеновичи (1849-1911), а после 1911 года сыновья последнего: Николай (1881-?) и Александр (1883-?) (средний Иван тоже не был женат).

    Чаеторговцы Перловы сделали довольно много для обустройства своего имения в этом дачном поселке, получившем, естественно, название «Перловка». Ими было выстроено около двухсот дач (в том числе и хозяйский дом), храм Донской Божией Матери, школа, летний театр, продуктовые ларьки, почта, телефон, телеграф, лодочная станция, а также разбит прекрасный парк с прудами и фонтанами…

    Получив разрешение у самого Саввы Ивановича Мамонтова — главного акционера и председателя правления Северной железной дороги, в 1896 году они строят на полустанке «Перловка» Северной железной дороги резной павильон, где отныне останавливаются все проходящие поезда:

Фотография из интернета


    Купцы Перловы владели «Перловкой» более тридцати лет. В 1909 году, из-за долгов и резкого сокращения доходов от основного семейного бизнеса торговли чаем, Николай Семенович (последний из второго поколения чаеторговцев этой династической ветви) был вынужден продать все «дачи и другие сооружения, находившиеся на арендуемой ими удельной земле», Московскому Удельному ведомству…


Подлипки

    Пока старший Василий Семенович занимался Перловкой, младший брат Николай Семенович потихонечку обустраивался в соседних пустошах Виллы и Подлипки (название пустоши в документах пишется двояко: и Вилы, и Виллы). Так, в самом начале ХХ века здесь появляется еще одно имение Перловых усадебный дом с хозяйственными постройками: каретным сараем, баней, манежем, конюшней, коровником, фазанником (!) и птичником, а также небольшой парк с прудом и липовая аллея.

Николай Семенович Перлов (1849-1911)


    Отчаянный любитель лошадей и скачек, в 1901 году Н.С.Перлов организует в своем новом имении частный конезавод, где выращивает орловскую рысистую и першеронскую породы. Через десять лет, наделав огромные долги (чему весьма «способствовали» те же скачки и не менее азартные картежные игры), умирает и он…

    Спустя всего год после кончины отца, надеясь хотя бы частично погасить такое «наследство», Николай и Александр Николаевичи заявляют о намерении продать или заложить часть своего имения в Подлипках Русско-Азиатскому банку. Пока идут переговоры, братьев Перловых вдруг посещает сулящая, по их мнению, одни только радужные перспективы мысль: надо срочно организовать на месте пустошей дачный поселок (благо, такой блестящий опыт — Перловка — в их семействе уже имелся) с дальнейшей распродажей участков (вот и выход из сложнейшего материального положения). Над названием будущего поселка долго не думали —  конечно же «Ново-Перловка».

    Посему свои первоначальные планы Перловы меняют кардинально: «1912 года 2 июля Московский Лесохранительный комитет постановил разрешить обращение в другой вид — под дачный поселок лесного владения площадью в 206 десятин 570 квадратных саженей [около 225 гектар] под названием Ново-Перловка, Московского уезда, принадлежащая потомственным дворянам Александру и Николаю Николаевичам Перловым, с допущением расчистки лесной почвы и единовременной сплошной вырубки леса на 33 десятинах 674 квадратных саженях [36,3 гектара] для образования улиц и проездов, согласно проекта указанного на представленном плане…»  

Парк это открытая озелененная территория, предназначенная для отдыха всех желающих бесплатно. Я за обновление ландшафтного дизайна в парке; за восстановление летнего кинотеатра и за красивую веранду, где можно будет в дождливую погоду поиграть в шахматы или другие настольные игры, почитать книгу. Где также можно устраивать выставки местных художников, фотографов, приглашать мастеров-умельцев и проводить мастер-классы... 

Галина Слепцова

    Необходимо отметить, что на самом первом плане лесной поселок Ново-Перловка был разбит на 303 дачных участка и слегка отличался от привычного нам сегодня вида на старой карте, неоднократно использовавшейся в разных статьях на сайте.


План Московской губернии и уезда лесного поселка Ново-Перловка, копия 1912 года, ЦИАМ




   Так, Вокзальный сквер (закрашен коричневым цветом) предполагалось разбить неподалеку от Ярославской дороги (на сегодняшней территории РКК «Энергия», примерно в районе навесного моста). К нему вели Спортивный (закрашен малиновым) и Вокзальный (светло-кирпичный) проспекты. Последний пересекался с Кикинским проспектом в районе одного из центральных проспектов — Перловского, в месте пересечения которых предполагалось разбить небольшой сквер (безымянный на тот момент, сейчас это площадь Ленина) (зеленый треугольник в левой части).
 
   На севере Левый окружной проспект граничил с землями г-на В.Г.Сапожникова (1843–1916), имевшего дачи в Любимовке и Старом Куракине (сегодня микрорайон «Текстильщик»), в Жуковке (Болшево), а также уже не один десяток лет вкладывавшего деньги в покупку земель в близлежащей округе.

    В правой части плана самая северная Сапожниковская аллея (закрашена фиолетовым цветом) плавно перетекала в Куракинскую, а та — в Сосновую аллею, пересекая поочередно Александровский, Перловский и Яковлевский проспекты. В месте пересечения двух последних аллей предполагалось разбить Вейнраубский сквер (зеленый треугольник), зеркальный левому безымянному.

    Центральный проспект, проходящий с севера на юг через Романовский сквер, состоял из двух проспектов: южный назывался «Марьинский проспект» (закрашен голубым), северный (сейчас улица Калинина) — «Германовский» (желтый).

    Видимо, планы братьев Перловых стали известны и «шелковому королю» Российской империи, который решил принять участие в этом весьма заманчивом проекте. А потому окончательный план с объединенными дачными поселками Сапожниково и Ново-Перловка стал более упорядоченным, симметричным и, соответственно, гармоничным:

План поселков Сапожниково и Ново-Перловка Московской губернии и уезда, середина 1912 года (из архива О.В.Глаголевой)

    Здесь хорошо видны границы как обоих поселков, так и будущих дачных участков в количестве 373, из которых «сапожниковских» было чуть больше полусотни (53) — зато, как оказалось, они были самыми «лакомыми»: раскупались в первую очередь (на Марьинском и Лермонтовском проспектах  [сегодняшние улицы Калинина и Карла Маркса соответственно] и у Сапожниковской аллеи вблизи железной дороги). Отмечу, что в итоге было продано всего около трети участков.

План поселков Сапожниково и Ново-Перловки, 1912 год (из архива И.С.Киреева-Г.А.Хрусталевой)


    На более детальном плане были показаны будущие проспекты (шириной не менее 20 метров!), в том числе и совсем небольшой Николаевский (закрашен голубым) в южной части, и один из самых протяженных Александровский (кремовый) — названные, естественно, в честь себя, любимых. А также скверы, самый крупный из которых — Романовский — размещался практически в самом центре. Собственно, как и было тогда принято, и как было когда-то у них в Перловке: «Центром таких дачных поселков или сосредоточением дачной жизни становились парк — место отдыха и прогулок дачников, или железнодорожная станция. В Перловке обширный сад [парк] для гуляний был разбит недалеко от станции в западной части поселка. К нему вели аллеи, посаженные вдоль железной дороги — липовая и хвойная (ель и сосна)».

    Казалось, еще чуть-чуть и братья смогут развернуть колесо Фортуны в нужную им сторону, ведь уже прорубались просеки под будущие проспекты, а в результате начавшейся крупномасштабной рекламной кампании спешно заключались первые сделки на продажу участков… Увы (а скорее, к счастью для них) по неизвестной нам причине уже 10 октября того же года (всего через три месяца!) Николай и Александр Николаевичи Перловы продают дачный поселок Ново-Перловка в пустошах Виллы и Подлипки кандидату права, российскому подданному Александру Яковлевичу Вейнраубу.

Мне дорог этот парк, там я гуляла в детстве, там гуляли мои дети. Парк итак занимает слишком мало места для такого большого города…

Татьяна Шевьева


    
Интересна и такая деталь: месяцем раньше
— 12 сентября, а потом еще спустя два месяца — 18 декабря 1912 года тот же А.Я.Вейнрауб стал поверенным и у г-на В.Г.Сапожникова по продаже земель и его поселка…

    Но, пожалуй, здесь мы оставим нового владельца дачных поселков Сапожниково и Ново-Перловка и обратимся, наконец, к собственно предмету нашего интереса: к городскому парку.


(продолжение следует)


    ==============================================================

    * Строка известной в 60-70-е годы прошлого века песни «Старый парк» (музыка А.Островского, стихи В.Бахнова и Я.Костюковского).

    ==============================================================


    Источники:

  • «Сборник статистических сведений по Московской губернии. Отдел санитарной статистики. т.1, вып.2, М., 1878, стр.160.
  • Болшево. Литературный историко-краеведческий альманах, т.1, 1996, стр. 64-66.
  • Воронова О. Перловы и Перловка. «Подмосковный летописец», № 4, 2012, стр. 56.
  • Захаров Н.П. Окрестности Москвы по Ярославской железной дороге, 1887.
  • Маношкина Г.И. Судьба дачных поселков купцов Перловых, 2014.
  • Выдержки из комментариев к петиции «Защитим Королёвский городской парк» ( https://www.change.org )


    Изучала документы, реконструировала события и расспрашивала старожилов Ольга ГЛАГОЛЕВА ©,

    сентябрь-ноябрь 2016 года


«КОРОЛЁВСКИЙ ДОМ» (часть 3).

Отправлено 24 окт. 2016 г., 9:38 пользователем Владимир Беляшин   [ обновлено 1 нояб. 2016 г., 8:49 ]



    Созданный в 2012 году Совет дома буквально со дня своего образования неустанно хлопотал о приведении в надлежащее состояние дома-памятника как самому Сергею Павловичу (вернее, его благородному поступку), так и тем его соратникам, кто своим трудом создали ракетный щит нашей Родины (о наших «хождениях по мукам» мы уже рассказывали в предыдущей статье:     http://skr.korolev-culture.ru/staryj-gorod/arhiv-1/koroleevskijdomcast2 ).

    И вот наконец наши четырехлетние хлопоты увенчались успехом: дом потихоньку приводят в порядок (а хотелось бы все же побыстрее), а 15 сентября сего года на совместном совещании представителей РКК «Энергия» и членов Совета дома было принято долгожданное решение об установке на нем памятной доски.

Эскиз мемориальной доски


    Это торжественное мероприятие будет приурочено к 110-й годовщине со дня рождения Сергея Павловича Королёва — 12 января 2017 года (о нем мы непременно расскажем нашим читателям).

    А сейчас познакомим вас с еще одним нашим жильцом, удивительную историю жизни которого совсем недавно нам рассказала его внучка Светлана Сергеевна Симакова.


Торжество справедливости


    Как уже говорилось, в нашем доме в 50-е годы прошлого века жило как много именитых жильцов, так и менее именитых, но в определенные моменты даже более нужных Сергею Павловичу Королёву работников для осуществления поставленной перед ним грандиозной задачи.

    Показательна в этом смысле история старшего мастера 101-го цеха предприятия Ивана Ивановича Арефьева, получившего двухкомнатную квартиру № 56 в пятом подъезде по приказу самого СП (сейчас здесь живет семья его внучки Светланы).



     В 1932 году 21-летний токарь Иван Арефьев пришел на завод № 8 имени М.И.Калинина. За десять лет «доработался» до старшего мастера и стал таким виртуозом, что 7 июня 1942 года за образцовое выполнение заданий Правительства по производству и освоению новых видов вооружения Указом Президиума ВС СССР был награжден медалью «За трудовую доблесть».

    В июне 1943 года, будучи эвакуированным вместе с заводом на Урал, добровольцем ушел в Красную Армию, где служил телефонистом в 3-й роте 1-го батальона 53-го ОЗЛПС (отдельного запасного линейного полка связи) 3-го Прибалтийского военного округа 20-й армии.

    В августе 1944 года был уволен в запас по болезни, «связанной с нахождением на фронте» (запись из книжки красноармейца Арефьева). Из-за развившегося двухстороннего туберкулеза легких 6 марта 1945 года ему была присвоена вторая группа инвалидности. Тогда же 33-летний И.И.Арефьев вернулся на завод, теперь уже № 88. Его семья, в которой было уже трое детей (младший сын Сергей родился в год окончания войны), жила в комнатке одного из деревянных домов на улице Ленина.

    Шло время… Иван Иванович, как водится, стоял в очереди на получение нового жилья. Очередь растянулась на долгие восемь лет. Но вот дом № 25 по улице Карла Маркса стал заселяться первыми жильцами… А тут как раз подошла и очередь Ивана Ивановича, но… Как это частенько бывает, его «подвинули»: ордер на жилье отдали совсем другому человеку. Арефьев не стал спорить и жаловаться — не в его характере это было, хотя, безусловно, переживал…

    Как-то хорошо знавший и ценивший «золотые руки» токаря-виртуоза Сергей Павлович Королёв столкнулся с ним на заводе. Обсудив дела, Главный конструктор поинтересовался, когда же Арефьев будет устраивать новоселье. Узнав о том, что предназначавшуюся ему квартиру отдали другому человеку, СП среагировал тут же: практически в одночасье справедливость была восстановлена — и 25 ноября 1954 года Ивану Ивановичу Арефьеву был вручен заветный орден на право занять жилплощадь в «Королёвском доме», где он и прожил до кончины в 1983 году.

И.И.Арефьев в последние годы жизни у своего подъезда, 1980 год (фотография из семейного архива)


    Не могу не привести несколько выдержек из Трудовой книжки И.И.Арефьева:

    «21 декабря 1957 года Указом Президиума ВС СССР за выполнение спец.задания Правительства награжден орденом «Знак Почета»;

    11 ноября 1958 года по Приказу начальника предприятия за активное участие в выполнении специального задания объявлена благодарность и премирован 500-ми рублями [по тем временам просто огромные деньги!];

    30 сентября 1971 года присвоено звание ветеран ЦКБЭМ».

    Вот какие замечательные соратники С.П.Королёва жили в нашем доме!

© Ольга ГЛАГОЛЕВА,

заместитель председателя Совета дома,

октябрь 2016 года



«ШУМИТ, НЕ УМОЛКАЯ, ПАМЯТЬ-ДОЖДЬ…»

Отправлено 3 окт. 2016 г., 9:16 пользователем Владимир Беляшин   [ обновлено 3 окт. 2016 г., 9:32 ]



    Ровно 70 лет назад мне, выпускнику Тульского механического института и молодому специалисту подмосковного СКБ 88, довелось оказаться на военных заводах поверженной Германии. И хотя дни сегодняшние и те военные разделяют почти три четверти века(!), те пять с небольшим месяцев в самом сердце недавнего врага запомнились удивительно отчетливо.

 










Подлипки

 

    26 марта 1946 года состоялась защита моей дипломной работы в Тульском механическом институте (сейчас Тульский государственный университет).

 

    Получив на руки диплом, 10 мая я прибыл в подмосковные Подлипки или город Калининград (сейчас это город Королев), в СКБ 88. В этом специальном конструкторском бюро, сменившем за время своего существования несколько названий и пережившем не одну реорганизацию, я проработал более 50-ти лет, половину из них — главным инженером.

    Среди вновь созданного после военных лихолетий коллектива СКБ были молодые специалисты, окончившие МАИ, МВТУ им. Баумана, Ленинградский военно-механический институт и другие вузы. Тогдашним руководителем был известный конструктор артиллерийских систем Павел Иванович Костин.

    Поселили меня в бывшем красном уголке женского общежития (улица Калинина №12/6), где уже «обитало» около двадцати представителей сильного пола. По утрам все мы испытывали неловкость, выстраиваясь в очередь с женщинами, чтобы посетить туалет…

    Обедали мы в городской столовой по талонам, в которых вырезалось определенное количество хлеба, жиров и круп, полагающихся на обед в тот или иной день недели. Замечу, что надо было обладать недюжинной силой воли, чтобы нечаянно не съесть сразу всю дневную порцию хлеба. Кроме того, нам выдали еще талоны УДП (усиленное дополнительное питание), которые мы обозвали «умрешь днем позже». Обычное наше меню было таким: на первое щи из зеленой капусты, на второе — та же капуста, но без воды (так называемая солянка), на третье — фруктовый чай с исчезнувшей теперь конфетой в виде подушечки (которую, судя по внешнему виду, кто-то уже успел пососать). Иногда мы шутили, что в наших тарелках очень много витаминов, даже и редко встречающийся «Ы». Во время нашего обеда сзади нас стояли работники нашего же завода. Если кто-то из нас что-то не доедал, то они, спросив разрешение, тут же вылизывали наши тарелки…

    На первых порах меня определили расчетчиком, дав для ознакомления массу аэродинамических расчетов, в которых я мало что понимал, так как на нашем факультете аэродинамику не читали. Большая же часть сотрудников СКБ занималась разбором немецких чертежей (привезенных, по слухам, из Польши), многие из которых были наполовину обгоревшими или с подпаленными краями.

    Как-то нас пригласили в цех — там установили привезенный из Германии двигатель немецкой ракеты «Фау-2» (от немецкого слова «фергельтунг» — «возмездие»). Меня поразила плотность компоновки и сложность его конструкции. Тогда еще я не знал, что стану двигателистом, и на несколько лет именно ракетный двигатель станет предметом моих профессиональных интересов и забот.

    Вскоре прошел слух о возможной командировке в Германию. После анкетирования слух превратился в реальность — наш отъезд был назначен на конец июня. 29 числа наша небольшая группа (около двадцати человек) вылетела в Берлин из Внукова на самолете фирмы «Дуглас» — это был мой первый полет!

 

Германия

 

    Прилетели мы на аэродром Шенефельд, где к удивлению не нашли встречающих. Часа через два, в результате телефонных переговоров, за нами пришел-таки грузовик, и мы, стоя в кузове, через весь Берлин двинулись на его окраину — в район Фридрихсгаген, где река Шпрее впадает в озеро Мюгельзее.

Берлин, 1945 год (фотография из интернета)

 

    Нас привезли к столовой «Казино ди Роте Армее», где накормили обильным ужином — такого мы уже даже и не помнили. Странно было видеть и снующих официанток в белых передниках, и их шефа во фраке с бабочкой, и белые накрахмаленные скатерти, и горки белого хлеба… Контраст между тем, что мы оставили дома, и тем, что увидели здесь, был слишком разительным!

    Потом наш капитан-квартиръер развел нас по квартирам, и каждый остался один на один с немцами. Мои «хозяева» смотрели на меня как на пришельца с другой планеты, а я, естественно, так же на них. Общались мы на смеси немецкого и английского, ибо по-русски они не понимали вообще.

    Утром мы собрались у генерала Носовского, где состоялось наше распределение по городам в соответствии со специальностями. Строго предупредив, что нас привезли сюда не увеличивать население Германии, а перенимать опыт немцев в создании ракетной техники, нам все же дали два дня на ознакомление с Берлином.

 

Блейхероде

 

    Затем нашу группу отправили в самый центр Германии — Тюрингию (крайняя западная область будущей ГДР), в город Блейхероде, где находился подземный завод по производству «Фау-2», на котором работали узники концлагеря «Дора-Миттельбау».

Завод в Дора-Миттельбау, фотография из интернета

 

    Здесь совместно с немцами организовали институт РАБЕ, главным инженером которого с советской стороны был Сергей Павлович Королев.

    В Блейхероде меня разместили вдвоем с нашим инженером-прочнистом Сашей Ефремовым в одной квартире, но в разных комнатах (в одной комнате двоим советским инженерам жить не пристало). Мы обратили внимание на странное поведение хозяина квартиры: у него дрожали руки и он, заикаясь, не мог даже говорить (разгадку чего мы узнали значительно позже).

    На следующий день пришел его брат, достаточно хорошо владеющий русским языком. Он отрекомендовался руководителем городской организации СЕД (социалистическая единая партия Германии). Неприятный осадок остался от его фамильярного общения, когда он по-приятельски хлопал нас по плечу и приглашал заходить к нему в гости. Естественно, что мы этим приглашением не воспользовались. И, как оказалось, поступили очень разумно — уже дома, в Союзе, мы узнали, что его разоблачили: он оказался матерым националистом, членом СС, специально оставленным нацистами для работы среди советских специалистов.

    Замечу попутно, что за все время командировки с явными враждебными действиями немцев никто из нас не сталкивался. Наоборот, частенько они, собираясь куда-нибудь поехать в ночное время, просили русских проводить их на вокзал, потому что нередко случались неприятности от наших пьяных солдат. Урезонить нахалов можно было, только обложив матом, что в «исполнении» немцев звучало бы не так убедительно, как у наших соотечественников. Кстати, я обратил внимание и на то, что никакого антисемитизма у немок не было и в помине — они флиртовали с нашими евреями, не обращая внимания на их национальность.

    Первыми в эти края вступили американцы и только после установления демаркационной линии территория города и близко расположенного с ним Нордхаузена (на стыке трех зон союзников) отошли к нам. За время своего пребывания американцы вывезли из Блейхероде практически все связанное с ракетной техникой, включая и специалистов, оставив лишь разрозненные остатки материальной части различных этапов отработки и производства ракет.

    Замечу попутно, что все вывезенное американцами из Германии — ракеты, детали, узлы, конструкции, станки, оборудование — заняло 300(!) железнодорожных вагонов. За океан были переправлены и 492 немецких ракетчика во главе с Вернером фон Брауном — «отцом» «Фау-2», которые бомбардировали Лондон.

Вернер фон Браун, 1960 год (фотография из интернета)

 

    В задачу нашей группы входил выпуск полного комплекта чертежей последней модификации «Фау-2». Меня как расчетчика и еще двух молодых специалистов, приехавших вместе со мной, прикрепили к докторам — термодинамику Цейзе и математику Рихтеру. Им совсем не хотелось обучать нас чему-либо, и они дали нам (дипломированным специалистам!) простейшую математическую работу: обработку измерений коэффициента адиабаты воздуха. Мы сразу же почувствовали, что в свою «кухню» немцы нас пускать не намерены, а потому обрадовались, когда к нам приехал начальник отдела Андрей Иванович Лапшин и увез в город Нордхаузен, в 25-ти километрах от Блейхероде. Здесь в КБ работала другая небольшая группа (около двадцати человек) наших специалистов, в основном, начинающих инженеров из Подлипок и Химок (были среди нас и три студента из МВТУ, проходившие в Германии преддипломную практику).

 

Нордхаузен

 

    Несколько слов о Блейхероде и Нордхаузене. Если первый выглядел как курортный город (за все время войны на него не упало ни одной бомбы), то судьба второго оказалась куда более трагичной. Его тоже практически не бомбили, но в конце войны, когда комендант, убежденный и упертый наци, отказался сдать город подошедшим американцам, в отсутствии противовоздушной обороны те разбомбили его всего двумя массированными налетами как на учебном плацу. В итоге весь город за исключением заводов, где производились ракеты, вокзала и домов на окраинах, представлял собой сплошные руины с изредка возвышающимися трубами, целыми или наполовину снесенными осколками бомб, из-под которых (руин) все еще доносился трупный запах… 

Один из цехов завода Нордхаузен, фотография из интернета

 

    В Нордхаузене я жил на окраине и до места работы чуть более получаса добирался на трамвае, который ходил по узкой, расчищенной от руин улочке. Однажды я обратил внимание хозяев квартиры на обилие клиновидных дырок в филенке двери. Они объяснили, что когда у них на постое были американцы, то почти всегда они были пьяны и забавлялись, положа ноги на стол, тем, что метали свои клинки в дверь. Об американских неграх-шоферах большегрузных автомашин в мою бытность в Германии ходили просто фантастические слухи: будто бы они рулили на скоростных трассах, держа руль босыми ногами — ни много, ни мало!

    Легко себе представить, чего ожидали немцы от «восточных варваров» после таких «цивилизованных» янки… К большому удивлению моих квартиродателей, наши отношения складывались хорошо, я нередко подолгу общался с ними и даже как-то удостоился приглашения на обед. Уже через месяц-два я довольно свободно говорил по-немецки и даже ездил один в свободные дни и в другие города Германии, так что нередко свои принимали меня за немца.

    В КБ Нордхаузена нас привезли, так сказать, на подмогу — здесь образовалась целая гора чертежей, которые надо было оперативно распределять по узлам и сборкам. Чертежи были всем одинаково незнакомы, но у меня было преимущество вузовской подготовки как механика, и я довольно быстро почувствовал себя как рыба в воде.

    Мы должны были понять причину внесения в документацию различных изменений, как-то влияющих на работоспособность ракеты, и таким образом воссоздать историю ее отработки и полный комплект рабочей документации, соответствующей немецким стандартам и наиболее отработанному изделию. Это была довольно сложная задача, так как мы имели в своем арсенале лишь отдельные детали и остатки ракет неизвестных периодов изготовления.

    Сами мы чертежи не выпускали, но, проверив работу, сделанную немцами, вместе с ними подписывали их, как бы удостоверяя, что нам все понятно, и принимая на себя обязательство позже, на родине, перевести эти чертежи на русский язык и отечественные материалы и стандарты.

    Пока немцы работали над чертежами, мы переводили техническую документацию на русский язык. Контролировал нас начальник нашего КБ, инженер из Химок, подполковник Георгий Николаевич Лист. Немец по происхождению, он отсидел в наших тюрьмах и был освобожден незадолго до командировки в Германию. По немецкому тексту он проверял наш перевод и недовольно морщился, когда мы что-нибудь переводили небрежно, путая множественное число с единственным и прошедшее время с настоящим или будущим.

    Разбирались мы также и в пневмогидравлических и электрических схемах, поскольку нас интересовала взаимосвязь всех элементов не только в пределах рассматриваемого узла, но и состояние смежных узлов и систем, чтобы понять их взаимодействие при работе всего агрегата на каждом режиме его функционирования. Поэтому, разбираясь в работе всего двигателя, нам приходилось разговаривать последовательно с рядом немецких специалистов. Было странно, что на многие наши вопросы они не могли ответить, поскольку сами не представляли работу смежных систем. Такой наш дотошный подход к делу был непонятен немцам, так как их интересы и знания были узконаправленными, что ли, — они практически не выходили за рамки конкретной системы, которой те занимались.

    Состав немецких специалистов был очень неоднороден, да и сами они о своих сотрудниках далеко не всегда были высокого мнения, над некоторыми откровенно потешаясь, называя их, к примеру, фляйшер (мясник). Среди их сотрудников КБ была и машинистка-переводчица, которая во время войны работала в гестапо. Печатала она со скоростью пулемета, но когда ей приходилось раз за разом перепечатывать один и тот же документ из-за ошибок немецких специалистов, у нее непроизвольно вырывались фразы типа: «За такую работу кости переломать мало!» — видимо, из лексикона ее не такого уж далекого прошлого…

    В процессе совместной работы, видя нашу относительную незанятость, немцы смеялись над нами, полагая, что мы приехали изучать немецкий язык, даже карикатуры на нас рисовали в своих газетах. Когда же подошел этап приемки сделанных ими чертежей, и мы начали очень четко выявлять все их ошибки и недоработки, включая неправильное применение немецких стандартов, то их отношение к нам сразу изменилось. «Как такое может быть? Ведь вы же плохо знаете наш язык…», — читалось на их лицах. А ларчик открывался просто: мы не понимали фразы, где был какой-то изъян, вроде недостающего или перепутанного слова, а потому не могли перевести ее. Но немцам это было невдомек, а потому скоро нас стали уважать как квалифицированных специалистов.

    Я отвечал за выпуск чертежей на парогазогенератор. Старшим по этой системе у немцев был герр Шмидс, удравший потом из окна вагона во время перемещения в Советский Союз. Он был небольшого роста, обладал прекрасной дикцией и берлинским выговором. Когда я в третий раз нашел ошибки в одном и том же чертеже, он с проклятиями бросился распекать своих подчиненных.

Кстати сказать, с немецкими специалистами все взаимоотношения ограничивались только служебными разговорами. Некоторые из них позже были доставлены к нам в СССР и работали в Городомле на Селигере.

Вид на остров Городомля, фотография из интернета

 

    Среди наших специалистов наиболее колоритной фигурой был начальник нашей группы Петр Митрофанович Яковлев — полковник, недавно уволенный из армии, а потому еще носивший военную форму, чем вводил в заблуждение не только немцев. Немецкие инженеры, принимая его за крупного руководителя и специалиста, нередко обращались к нему с вопросами. Он с невозмутимым видом внимательно выслушивал их, потом подзывал кого-нибудь из наших, относительно хорошо владеющего языком, и, не меняя выражения лица, спрашивал, чего хочет немец. И тот был вынужден повторять свою тираду. Сам же Яковлев в немецком языке был, как говорится, «не в зуб ногой».

    По прошествии некоторого времени были образованы специальные подразделения: камеры сгорания, парогазогенератора, арматуры, турбонасосного агрегата, общих видов. Для разработки этих чертежей были скомплектованы и группы немцев, многие из которых ранее работали в других отраслях, хотя были среди них и ракетчики, но, судя по всему, все же второстепенные. Часть немецких специалистов имела дипломы инженеров и, придя в КБ, они первым делом ставили на стол табличку с надписью: здесь работает такой-то дипломированный инженер. Погода в то время была жаркой, а потому независимо от возраста многие из них ходили в шортах, в грубых тяжелых ботинках и белом халате, являя собой довольно странных существ на волосатых ногах.

 

ФАУ

 

    Мы не только выпускали документацию на уже сделанную немцами ракету «Фау-2», на базе которой потом будет создана наша «Р-1», а проектировали и ракету на удвоенную дальность. Другими словами, работали над ракетой «Р-2», максимально используя задел по «Фау-2». Для новой ракеты нужно было иметь более мощную энергетику, обеспечить более длительную работу форсированного двигателя, а, следовательно, необходим был более мощный парогазогенератор.

Копия первой ракеты «Фау-2» в музее Пенемюнде, Германия (фотография из интернета)

 

    Прорисовка такого варианта с учетом пространственного расположения всех трубопроводов — дело очень трудоемкое и поэтому вначале был сделан натурный макет такого двигателя. При изготовлении макета мне пришлось в одну из ночных смен руководить бригадой немецких рабочих, выполнявших разводку кислородных трубопроводов от турбонасосного агрегата к восемнадцати форкамерам камеры сгорания. Нас вывели в ночную смену в цех (вероятно, из соображения секретности, подальше от посторонних глаз).

    Странная это была картина — в глубине еще недавно враждебной Германии немцы ночью работают под руководством молодого русского специалиста (мне было всего 23 года)! Причем, специалистами-то как раз были они, а неспециалистом я, но слушались они меня беспрекословно, проявляя недюжинное терпение, видя мои пробы и ошибки. Не единожды проведя три-четыре трубопровода, я убеждался, что для последующих уже нет места — тогда я приказывал все отрезать и начинать сначала. Немцы, вероятно, быстрее меня понимали, что трубы надо было проводить по-другому, но неукоснительно выполняли все мои указания. Никакой критики, никаких возражений не было и в помине! В итоге к утру все трубопроводы были разведены, и можно было делать чертежи, снимая размеры с реальной компоновки. С русскими рабочими так быстро завершить работу мне бы не удалось из-за нашей привычки все обсуждать и высказывать свое особое мнение.

    Завершилась наша работа в Германии написанием и подписанием нескольких томов отчета. К сожалению, эти материалы были «похоронены» в каких-то наших секретных архивах. Поговаривали, что было это сделано по прямому приказу С.П.Королева, хотевшего как-то приуменьшить зависимость конструкции «Р-1» от немецкой «Фау-2». Откровенно говоря, мне было жаль — это был первый подписанный и мною отчет.

    Наша жизнь в Германии не ограничивалась только одной работой — мы ездили и на экскурсии, и, как говорят сейчас, в шоп-туры в Лейпциг. По прошествии     пяти месяцев все мы щеголяли в новых костюмах и пальто, с часами, приобретенными лично мной впервые в жизни. В тех поездках были куплены и подарки всем родственникам. Единственное, что мне не удалось раздобыть, так это фотоаппарат «Лейку» — о чем я жалею до сих пор.

Лейпциг, 1945 год (фотография из интернета)

 

Домой

 

    Постепенно подошло время нашего отъезда. Выезжали мы из Германии разными путями в декабре 1946 года. Я и еще двенадцать человек — 5 декабря в вагоне товарного эшелона, в котором везли остатки материальной части ракет: детали, заготовки, полуфабрикаты. Из них впоследствии, после списания, в Подлипках еще несколько лет делали заборы.

    Расставались мы с Германией по-разному. Одни спали и видели возвращение домой — некоторые даже периодически запивали от тоски. Другие нашли себе здесь подруг — на вокзале их провожали плачущие сентиментальные немки, и они клятвенно обещали писать друг другу…

    По Германии мы двигались спокойно, без происшествий. Наш эшелон сопровождала небольшая воинская группа под командованием капитана. Как только мы въехали в Польшу, он снял свои погоны и надел солдатскую гимнастерку, после чего вся команда, за исключением одного, самого молодого, стала беспробудно пить до самого Бреста. Хотя в то время поездка по Польше была сопряжена с немалым риском, в чем мы скоро сами убедились, не однажды попав под обстрел (!).

    Во время вынужденных остановок нас охранял только тот самый молодой солдатик, который одиноко ходил вдоль эшелона, иногда постреливая, чтобы отпугнуть поляков, но те все равно пробирались к нам. Поляки были откормленные, и, судя по всему, при немцах жили совсем неплохо. У меня сложилось тогда впечатление, что все они — прирожденные коммерсанты. У них на равных ходили рубли, злотые и марки, они с удовольствием занимались обменом и, конечно же, обманом, а при случае успевали пристрелить кого-нибудь из наших. Когда мы приехали в Подлипки, то узнали, что в пришедшем перед нами эшелоне в Польше убили двух человек — это в 1946 году!

    Весьма примечательным было пересечение нашей границы. Поезд здесь выдерживался какое-то время до прихода таможенников, но вот люди не выдерживали: поскольку многие тогда возвращались домой в товарных вагонах, то по обе стороны железнодорожного полотна лежали нерукотворные кучки… Мы сразу почувствовали себя дома, хотя от подобной картины уже успели порядком отвыкнуть. Наш капитан снова приобрел свой бравый вид и явился к нам с повинной. Мы его простили и не сказали никому из старших об его неподобающем поведении.

    Пять дней продолжалась распрессовка колес эшелона и 17 декабря, через двенадцать дней после выезда из Германии, по морозцу, мы прибыли на наш Белорусский вокзал.

 

Иван Васильевич КОСТРЮКОВ,

Лауреат Государственной премии

кандидат технических наук,

главный инженер ЦНИИМАШа с 1959 по 1985 годы

1-10 of 19