Архив


«ВИТЯЗЬ» ПО ИМЕНИ ЕЛЕНА

Отправлено 13 мая 2020 г., 03:38 пользователем Союз Краеведов

 

 

Если представлять ее кратко, то можно уложиться буквально в несколько строк: третья женщина-космонавт России (общее время в космосе — 179 суток), 26-я в мире, 317-я в мировой табели о рангах; Герой РФ (1995), Депутат Государственной Думы 3-4-го созывов (1999–2007).

Но за этими скупыми строчками — такая обычно-необычная жизнь Елены Владимировны Кондаковой, что в канун Дня Космонавтики захотелось вспомнить нашу давнюю встречу в стенах Государственной Думы и познакомить с нашей беседой  читателей «КОРОЛЁВСКОГО КРАЕВЕДА».

 

Елена Владимировна, женское ли это дело — полеты в космос?

А укладывать шпалы или асфальт — женское дело? Ну есть же женщины-летчики, женщины-капитаны, женщины-металлурги, женщины-дрессировщицы хищников, наконец… Их, конечно, можно пересчитать по пальцам. Безусловно, космонавт — редкая женская профессия, но она вовсе не из мира фантастики.

 

А почему вы решили стать космонавтом? Что послужило тому причиной?

Можно сказать, это был подарок судьбы. Я жила в «космическом» городе — сейчас он называется Королёв (в память Сергея Павловича Королёва, отца нашей космонавтики). После окончания МГТУ имени Баумана стала работать в Ракетно-космической корпорации «Энергия», где регулярно проводился набор в отряд космонавтов. Многие наши сотрудники и просто знакомые подавали заявления с просьбой о зачислении в отряд. Поневоле та же мысль пришла и мне: «Собственно, почему бы и не попробовать?» Я написала заявление. Прошла строжайшую медкомиссию — самую серьезную преграду на пути к цели. И в 1989 году была направлена в Центр подготовки космонавтов имени Ю.А. Гагарина.

После окончания курса общей космической подготовки, в марте 1990 года мне была присвоена квалификация «космонавт-исследователь». А с января 1994-го я уже непосредственно стала готовиться к участию в 17-й основной экспедиции на станцию «МИР». 4 октября того же года в составе международного экипажа «Витязей» (это был наш позывной) — Александра Викторенко и Ульфа Мербольда из ФРГ — на космическом корабле «Союз ТМ-20» я оторвалась от родной Земли. Эта разлука длилась довольно долго — 169 суток 5 часов 21 минуту и стала на тот момент рекордом.

 

 Не трудно ли было одной столько времени проводить в мужском обществе?

Особых сложностей не было — мы понимали друг друга буквально с полуслова. Да и потом, согласитесь, женщине зачастую значительно легче находить общий язык с мужчинами. Это во-первых.

А во-вторых, все-таки по своей сути женщины более подвержены эмоциональным всплескам и паническим настроениям. Поэтому так важно, чтобы рядом, особенно в экстремальных ситуациях (а космический полет, согласитесь, все же нерядовое мероприятие), находились более опытные и хладнокровные мужчины. И мне в этом смысле очень повезло — рядом были Саша Викторенко и Валера Поляков (между прочим, врач).

 

Ну, и в-третьих, общеизвестно, что женщина всегда привносит в любой мужской коллектив что-то такое, что идет на пользу мужчинам, облагораживает их, что ли. Мужчины-космонавты — не исключение.

 

Неужели вам совсем не было страшно в полете? Вы такой смелый человек?

Я — обычный человек и ничто человеческое мне не чуждо. Для меня в полете очень неприятными были два момента: выведение космического корабля на орбиту (это примерно первые 10 минут) и момент спуска (около 20 минут). Как я их условно называю, синдром «Челенджера» (взорвался на 74-й секунде) и синдром «Комарова» (у космонавта не раскрылся парашют). Но сами понимаете, что в таких случаях — боишься ты или нет — от тебя ничего не зависит!

 

В эти моменты вы говорили «Господи, помоги?»

Было и такое.

 

А каково ваше отношение — человека сугубо технического склада — к православной вере?

Нас воспитывали в атеистическом духе. На мой взгляд, для того, чтобы ходить в церковь, надо иметь в себе духовное начало, искреннюю веру. Воспитанную или врожденную. У подавляющей части советских людей ни того, ни другого не было. И то, что мы наблюдали в 90-х годах теперь уже прошлого века, когда все наши партийные лидеры вдруг, в одночасье, ринулись в храмы, даже не умея толком перекреститься, было, по меньшей мере, смешно. Я считаю, что, только переосмыслив что-то внутри себя, следует идти в храм. Видимо, я еще на пути…

 

Ну а что же все-таки такое — КОСМОС? Какой он?

Очень жалею, что за два полета (в мае 1997-го был мой второй, недельный, полет на корабле STS-84 «Спейс Шаттл» на Международную космическую станцию — МКС) мне так и не удалось выйти в открытый космос. Почувствовать его более полно, что ли. Тогда могла бы ответить на ваш вопрос. А сейчас — ну что сказать? Пожалуй, так: безвоздушный, безграничный, безжизненный «океан»…

В свободное от работы время мне очень нравилось смотреть на нашу Землю в иллюминатор. Особенно ночью. Поверьте — это невероятно красиво! И это зрелище ни с чем сравнить нельзя.

 

На каких кораблях летать легче, комфортнее — на наших или американских?

Не вдаваясь в технические характеристики, отвечу коротко — на американских значительно хуже и тяжелее. Наш скафандр на порядок удобнее и практичнее, да и условия безопасности выше.

 

Поделитесь своими впечатления от станции «МИР». Быстро Вы к ней привыкли, стали ощущать домом?

Боюсь вас разочаровать, но привыкать, собственно, было не к чему. В отряде космонавтов люди годами и даже десятилетиями тренируются, готовясь к полетам. Пять до-полетных лет и я старательно это делала. Последние два-три года мы тренировались уже и на тренажере — точной копии «МИРа». Естественно, знали там все досконально. Поэтому когда мы открыли люк, и я вплыла на станцию, у меня вырвалось: «Ой, ребята, прямо как на земле!» (это о пользе длительных наземных тренировок).

Ну а домашнюю атмосферу создавали фотографии родных, сувениры, всевозможные мелочи, которыми каждый как мог обустраивал свою «территорию». Это был еще и дополнительный положительный эмоциональный фон, что чрезвычайно важно, особенно в длительных полетах.

 

А что еще входило в наземные тренировки?

Мне пришлось плавать с аквалангом, летать на самолете, прыгать с парашютом, выживать в тайге и пустыне. И многое другое. Все это было безумно интересно.

 

Ваше ощущение невесомости — она раздражала, надоедала или была комфортна?

Лично мне невесомость очень нравилась. Состояние полета — это замечательно.

 

Елена Владимировна, вас всего трое — русских женщин, побывавших в космосе. Каковы ваши взаимоотношения с вашими предшественницами — Валентиной Владимировной Терешковой и Светланой Евгеньевной Савицкой? Вы хотя бы иногда общаетесь?

У меня сложились очень теплые человеческие отношения с Валентиной Владимировной Терешковой. Практически сразу, как только я пришла в отряд космонавтов. Она, можно сказать, опекала меня, делилась своим опытом. Ведь в нашей профессии очень важны любые мелочи, которые, на первый взгляд, могут показаться неважными, а потом существенно облегчат жизнь. Она провожала и встречала меня в обоих полетах. Валентина Владимировна была первой. Была и остается символом нашей эпохи — недаром именно она стала лауреатом международной премии «Легенда века».

Со Светланой Евгеньевной отношения не сложились…

 

После вашего второго полета прошло почти десять лет. Чем они были заполнены?

После возвращения из Америки я стала готовиться к своему третьему полету на МКС. Но жизнь повернулась таким образом, что в декабре 1999-го года я была избрана депутатом Государственной Думы РФ 3-го созыва по общефедеральному списку блока «Отечество — вся Россия». Работала в Комитете по бюджету и налогам. И сейчас, будучи депутатом Думы 4-го созыва от блока «Единая Россия», тружусь здесь же. [В 2011 году Елена Кондакова вышла из «Единой России» в связи с несогласием с результатами внутрипартийных выборов, 27 марта 2012 года назначена торговым представителем РФ в Швейцарии].

Конечно, в предыдущей профессии (по закону, мне пришлось уйти из отряда космонавтов) всё было гораздо интереснее. Но все же не могу сказать, что семь депутатских лет прошли зря. Работы много, она разноплановая — помимо основной, законотворческой деятельности, это и встречи, круглые столы, поездки. Когда же ты можешь помочь конкретным людям, это, несомненно, приносит удовлетворение. К примеру, мне удалось «выбить» дополнительно 8,5 млн. руб. на туберкулезный санаторий в Мытищах. Разве это не важно? Ну и, кроме того, не секрет, что депутаты — лоббисты тех отраслей, откуда пришли. И я по мере сил стараюсь помочь нашей космической отрасли.

 

Значит, женщины в Думе все-таки нужны? Не секрет, что многие считают эту работу бесполезной вообще.

На мой взгляд, чем больше женщин, тем легче поднять и решить вопросы социальной политики. Хотя зачастую и мы оказываемся бессильны…

 

Елена Владимировна, у вас не только уникальная специальность, но и уникально-нетрадиционная семья. Во всяком случае, у нас в стране. Да и в мире, по-моему, есть только одна, французская, пара, где и муж, и жена — космонавты.

Вы правы, в этом смысле нашу семью можно назвать нетрадиционной. Мой муж, Валерий Рюмин — летчик-космонавт-41, дважды Герой Советского Союза, четыре раза побывал в космосе, проведя вне Земли в общей сложности почти год.

Скажу откровенно — в семейной жизни мне повезло особенно: я вытащила ТОТ САМЫЙ счастливый «лотерейный билет». Ведь как бы мы ни хорохорились, как бы ни ратовали за равноправие (хотя я вовсе не феминистка), в душе мы остаемся слабыми и зачастую беспомощными созданиями. Не мне вам говорить, как иногда хочется, чтобы нас пригрели, приласкали, чтобы нашелся человек, за которым ты будешь как за каменной стеной. Именно такой мой муж! Более порядочного человека я в жизни не встречала.

 

А как муж относился к вашим полетам?

Был категорически против. По его мнению, женщина должна работать, в лучшем случае, до обеда, а все остальное время посвящать семье и воспитанию детей. И я с ним абсолютно согласна.

 

Не жалеете, что в семье один ребенок?

Единственное, о чем я очень жалею в этой жизни, что у меня один ребенок. На мой взгляд, детей в нормальной семье должно быть как минимум трое. В свое время я и планировала троих, с разницей в два-три года. Но… неожиданно удачно прошла медкомиссию, попала в отряд, а потом — полеты…

 

Как вы проводите досуг?

Мы всей семьей любим кататься на горных лыжах. Частенько выбираемся на концерты, в театры. И, конечно же, любимая «охота» за грибами.

 

 

Когда-то я прочитала интервью с известной польской актрисой Беатой Тышкевич. На вопрос: «Что для вас в жизни было самым главным?» — познавшая всемирную славу и признание, имевшая существенный достаток и многочисленных поклонников актриса неожиданно ответила: «Мои дети».

А что вы считаете самым главным в жизни женщины?

Пожалуй, я соглашусь с Беатой Тышкевич: для женщины самое главное в жизни — дети. Поэтому своей дочери я сказала так: сколько ни будет у тебя детей, мы их всех воспитаем, все они будут нашими!

 

Ольга ГЛАГОЛЕВА,

2007 год

ОДНА НОЧЬ ИЗ ЖИЗНИ ГРАБИНА

Отправлено 13 мая 2020 г., 02:37 пользователем Союз Краеведов


 

Она была лучшей и самой массовой пушкой Второй мировой войны. Как признавал личный советник Гитлера по артиллерии профессор Карл Фридрих Вольф: «Это одна из самых гениальных конструкций в истории ствольной артиллерии». Эта пушка установлена на пьедесталах и в музеях во многих городах как нашей страны (и в Королёве тоже), так и за рубежом.

О непростой и даже драматической ситуации с этой дивизионной пушкой 76-мм ЗИС-3 (все написанное выше, конечно же, относится именно к ней) рассказывал в своих воспоминаниях ее создатель Василий Гаврилович Грабин — выдающийся советский конструктор и организатор производства артиллерийских систем, генерал-полковник технических войск (1945), Герой Социалистического Труда (1940), четырежды лауреат Сталинской премии I степени (1941, 1943, 1946, 1950), действительный член Академии артиллерийских наук (1946).

 

Всю ночь с 3 на 4 января 1942 года под стук колес поезда я старался понять причину своего вызова из Горького на ГКО [Государственный Комитет обороны]: «Почему в Москву вызвали не Еляна — директора завода, не Олевского — главного инженера, а меня — главного конструктора?»

Нарком Дмитрий Федорович Устинов тоже не мог пояснить, в чем дело. С ним поехали в Кремль, вошли в зал заседаний. Вижу, сидят одни военные. Я сразу догадался, что это они добились нашего вызова. Из слов выступавшего генерала я понял, что вся наша работа по модернизации пушек и новой технологии подвергается не только критике, но и резкому осуждению. Другой оратор подверг сомнению надежность наших пушек в боевых условиях и высказал предположение, что во время ведения беглого огня, особенно при длительной артиллерийской подготовке, они обязательно будут рассыпаться!..

После каждого выступления товарищ Сталин, имевший привычку прохаживаться по комнате, подходил ко мне и спрашивал:

                Товарищ Грабин, что вы на это скажете?

                Товарищ Сталин, пушки надо делать только по новым модернизированным чертежам...

Следующий оратор еще энергичнее и красочнее говорит о том, где пушки могут подвести в бою. Гляжу, Сталин опять идет ко мне...

И вот, когда он подошел в шестой раз и спросил:

                Товарищ Грабин, что вы на это скажете? — мое терпение закончилось.

Я встал и по-военному отрапортовал:

                Товарищ Сталин, по каким чертежам прикажете, по таким и будем делать пушки!

                Вы страну без артиллерии оставите! У вас конструкторский зуд! Вы хотите все менять и менять! Работайте, как работали раньше! — в его голосе были раздражение и гнев.

Он подошел к своему стулу, взял его за спинку и, приподняв, грохнул его об пол. Я никогда не видел Сталина таким раздраженным.

В итоге ГКО постановил: пушки делать… по старой технологии. На этом заседание закончилось. Я покинул зал заседания. Все померкло — я будто бы уперся в огненную стену. Хочу преодолеть ее, а она горячая и обжигает руки и лицо. Как вышел из комнаты, не помню. Я был убежден, что ошибочность принятого решения очевидна, и это скоро поймут, но будет уже поздно — возврат к старому и переналадка всего производства действительно могли оставить армию без артиллерии…

Не находил ответ и на вопрос: «Почему молчал Устинов? Он же инженер и по слухам работал конструктором. И, тем не менее, смолчал. Почему? Трудно сказать. Скорее всего, перестраховался. Возражать разгневанному Сталину могли лишь очень волевые люди».

[Поясним, что на то время в Советской Армии были орудия подобного калибра, тоже созданные в ЦАКБ (Центральное артиллерийское конструкторское бюро) Грабина, но тяжелые и маломаневренные. Для существенного уменьшения их веса (что было крайне важно во фронтовых условиях) была применена новая технология их изготовления и сделаны несколько экспериментальных пушек, которые Василий Гаврилович (на свой страх и риск) опробовал в бою].

Сели молча вместе с Устиновым в его машину и поехали в наркомат. Время далеко за полночь. С трудом спускаюсь в бомбоубежище. В подвале деревянные кушетки, обитые дерматином, стол, стулья. Над ними чуть светит синяя лампочка. Ее безжизненный свет тревожит душу… Моя личная судьба меня не тревожила. Угнетала и удручала неизбежная картина пустых железнодорожных платформ на нашем заводе.

Я один в белом каменном мешке, тяжело дышать. По всему телу, как в детстве, когда гроза заставала одного в степи, бегут мурашки. Голова горит огнем, начало знобить. Сердце, как в годы болезни, дает о себе знать. Снял китель и повесил на спинку стула. Под ноги положил газету и, накрывшись шинелью с головой, лег на кушетку отдохнуть. Закрыл глаза…

Так прошел час, а может быть, и больше. Стараюсь прогнать мысли о случившемся. Думаю о маленьких сыновьях, а слышу голоса ораторов. Накатилась тоска и сдавила грудь. Попить бы воды, да не знаю, есть ли она.

Где выход из тупика? Выше головы и ГКО не прыгнешь! Мелькнула мысль: почему на заседании отсутствовал Ворошилов? В декабре он был у нас на заводе [артиллерийский завод № 92 в Горьком (ныне Нижний Новгород)]. Когда я подробно доложил ему о модернизации пушек и новых технологических принципах, когда он увидел в работе наши станки ГСР-1 и переделанные импортные, то воскликнул:

                Это вы здорово сделали. Молодцы! — Климент Ефремович не стал бы молчать.

Под утро, примерно часов в пять, прибежал молодой офицер и предложил подняться наверх, к телефону. Не иду. Душит скверное предчувствие. Пусть, думаю, берут здесь, если хотят арестовать. Офицер второй раз громыхнул железной дверью бомбоубежища.

                Вас просят к телефону, — взволнованно проговорил он и добавил: — С вами будет говорить товарищ Сталин!

Я не поверил своим ушам. И все же оделся и быстро (будь что будет!) шагнул к двери. С большим трудом поднимаюсь на второй этаж. В приемной наркома пусто. Вхожу в кабинет. Устинов в растерянности. Он тоже поднят с постели и полуодет. Беру телефонную трубку:

— Слушаю.

Ответил Поскребышев [секретарь Сталина]. Немного погодя послышался и голос Иосифа Виссарионовича. Он поздоровался и подчеркнуто вежливо сказал:

— Вы правы. То, что вы сделали, сразу не понять и по достоинству не оценить... Ведь это революция в технике. ЦК, ГКО и я высоко ценим ваши достижения. Спокойно заканчивайте начатое дело!

Поблагодарил его за доверие. Он не ответил, но трубку не вешает. Слышу тяжелое сипловатое дыхание курильщика. Вдруг стрелой промелькнула мысль: «Вот он, этот случай! Больше пяти месяцев ждал! Другого такого повода может и не быть!» Откашлявшись (в горле запершило) и собрав волю в кулак, слабым, но решительным голосом сказал:

                Товарищ Сталин! Нам бы хотелось показать вам новую пушку.

                Какую пушку? — с удивлением отозвался он.

                Дивизионную 76-миллиметровую. По мощности она равна своей предшественнице, но легче на 400 килограмм. Новая пушка экономически более выгодна, чем старая Ф-22 УСВ. Из такого класса пушек она имеет самую низкую линию огня, что очень важно для маскировки орудия в хлебах и луговых зарослях при борьбе с вражескими танками.

После недолгого раздумья Сталин промолвил:

                Хорошо! Мы вашу пушку посмотрим в пятницу.

От сердца сразу отлегли все боли и печали. Но Сталин не прощается, о чем-то продолжает думать. Слышу его тяжелое дыхание.

                А если бы ваша пушка была в Москве, — тихо заговорил он, — мы могли бы ее посмотреть и сегодня... часов в одиннадцать.

                Слушаюсь, товарищ Сталин, пушка будет в Кремле точно в одиннадцать.

                До свидания, товарищ Грабин…

 

***

Грабинская дивизионная пушка 76-мм ЗИС-3 была принята на вооружение Советской Армии уже в феврале 1942 года. За вторую половину Великой Отечественной войны было выпущено около 48 тысяч таких орудий, изготовленных в том числе и в Калининграде (ныне наукоград Королёв).

 

Сергей Андреевич ХУДЯКОВ,

заслуженный ветеран труда РКК «Энергия»,

биограф В.Г.Грабина,

(отрывок из книги «Гений артиллерии В.Грабин

и мастера пушечных и ракетно-космических дел»).

Редактор Ольга ГЛАГОЛЕВА,

5 мая 2020 года

АВТОР ПРОЕКТА ГОРОДА КАЛИНИНГРАДА (КОРОЛЁВА)

Отправлено 16 апр. 2020 г., 02:10 пользователем Союз Краеведов   [ обновлено 16 апр. 2020 г., 02:12 ]


 


 

Уверена на 100 %, на вопрос: «Что объединяет:

-        ряд объектов на территориях королёвских градообразующих предприятий;

-        уникальные и единственные во всем Подмосковье дома на улицах Циолковского (№№ 19, 16/23, 20/22, 17/21, 21/20, 18, 10), Карла Маркса (№№ 25, 27/21, 18) и Калинина (№№ 15, 13/8);

-        район "Черёмушки" на улице Гагарина;

-        поликлинику Центральной горбольницы №1 на Октябрьской и детский больничный корпус на улице Циолковского;

-        9-этажный дом на Привокзальной площади с магазином «Заря»;

-        въезд в город со стороны Болшевского шоссе (улица Садовая);

-        стадион "Вымпел"?» — сегодняшний королёвец даже далеко не юного возраста вряд ли ответит правильно (увы!).

Лишь считанные единицы скажут примерно так: «Это детища Любови Петровны Гулецкой».И будут абсолютно правы: именно эта маленькая худенькая женщина создала неповторимый архитектурный облик Подлипок, воочию продемонстрировав потрясающие высоты градостроительства,непревзойденные до сих пор.

Тем удивительнее, что до последнего времени информация о «Почётном архитекторе России» (2001) была крайне скудна и малодоступна. И только наша недавняя скрупулезная работа в архивах и общение с ее родственниками позволили наконец восполнить этот непростительный пробел в истории подмосковного Калининграда (сейчас наукоград Королёв).

 

Начало

 

23 марта (4 апреля по н.ст.) 1911 года в Вильне (сейчас Вильнюс, Литовская республика) в семье врача Петра Алексеевича Гулецкого и учительницы Александры Сильвестровны (урожденной Кулеш) родилась вторая дочка, которую назвали Любовью.

Вскоре семья Гулецких перебирается в Одессу, где Петр Алексеевич,будучи гражданским специалистом, становится главным врачом Военно-морского госпиталяредчайший случай! Эту должность, уже в чине Действительного статского советника, он занимал вплоть до 1918 года, до своей внезапной кончины.

Матушка Александра Сильвестровна е работала, посвящая все свое время детям: дочерям Марии (1907-1912) и Любе и сыну Алексею, родившемуся в 1915 году.Но когда после смерти мужа она с двумя малолетками осталась практически без средств к существованию, ей пришлось вернуться на педагогическое поприще.

Шло время… В конце 1920-х годов Любочка Гулецкая окончила гимназию и поступила в Одесский институт изобразительных искусств на архитектурный факультет. Этот выбор был закономерен — она прекрасно рисовала с самого раннего детства (и всю дальнейшую жизнь), да и гены со стороны матушки, вероятно,сыграли здесь не последнюю роль:ее брат Петр Сильвестрович Кулеш был довольно востребованным инженером-строителем.

 

Студентка Люба Гулецкая, конец 1920-х гг.

 

Интересно, что в этом же ВУЗе училось немало ставших известными в будущем советских архитекторов. Например, Борис Иофанавтор не реализованного к счастью проекта Дворца Советов на месте Храма Христа Спасителя (немного раньше); Ашот Мндоянц, который в 1960-х годах вместе с Михаилом Посохиным проектировал сегодняшний Новый Арбат в Москве (учился вместе с Любой Гулецкой) и другие.

В 1932 году, через год после окончания института со званием «архитектор», она перебралась в Москву, где начала свою трудовую деятельность в «Гипрогоре».

 

Самостоятельная жизнь

 

В те годы «Гипрогор» был одной из ведущих проектных организаций страны в области градостроительного планирования территории РФ, ее регионов и городов, жилых зданий, общественных и производственных зон и комплексов, курортно-рекреационных и природоохранных территорий.За время работы здесь в секторе больничного проектирования Любовь Петровна запроектировала ряд больничных комплексов и сопутствующей инфраструктуры. В их числе и больница на тысячу мест в Наро-Фоминске Московской области (1932-33гг.).

От «Гипрогора» же ей дали квартиру в деревянном доме в Кусково, на территории усадьбы графов Шереметьевых, в которой она прожила почти тридцать лет.

 

Дом в Кусково, акварель Л.П.Гулецкой

 

В 1934 году «Гипрогор» было решено перевести в Ленинград.А потому,для завершения своих ранее начатых проектных работ,Любовь Петровна Гулецкая перевелась в Проектное бюро Исполкома Союза обществ Красного Креста и Красного Полумесяца СССР (Советский Красный Крест — СКК).Что было вполне логично, ибо именно в те годы усилия СКК были направлены в том числе и на создание инфраструктуры для рабочих крупных промышленных строек и железнодорожного транспорта (постройка бань, прачечных, санитарных пропускников и т.п.).

В 1935 году Гулецкая сделала проект больницы на 800 мест и инфекционный корпус на 200 коек в городе Бёхово Саратовской области. И весьма непродолжительное время работала в созданном в 1925 году в Крыму на средства СКК детском лагере-санатории «Артек», где по ее чертежам были построены парковые павильоны-игротеки и возведена подпорная стенка у Верхнего санатория.

 


Архитектор Л.П.Гулецкая. Парковые павильоны, середина 1930-х гг.
Крым, Гурзуф, лагерь-санаторий «Артек», публикуется впервые

 

Тогда же Любовь Петровна познакомилась с Терентием Яковлевичем Клементьевым— главным инженером ОКСа (Отдел капитального строительства) СКК и вышла за него замуж. В 1936 году у них родился сын Алексей, названный так в честь брата. Командир расчёта «Катюши», последний погибнет подо Ржевом в 1942-м; его имя среди других участников Ржевской битвы увековечено на памятной стеле.

Всего через два года семейной жизни, в конце марта 1938-го,41-летний Т.Я.Клементьевкак участник контр-революционной террористической организации был арестован и через месяц расстрелян (реабилитирован только через 18 лет).

 

 

 

КлементьевТерентийЯковлевичродился в 1897 г., г. Витебск; русский.

Образование высшее; член ВКП(б).

Главный инженер Исполкома Красного Креста.

Проживал: Москва, шоссе Энтузиастов, д. 107, кв. 12.

Арестован 23 марта 1938 г.

Приговорен: ВКВС СССР 26 апреля 1938 г., обв.: участии в к.-р. террористической организации.

Расстрелян 26 апреля 1938 г. Местоз ахоронения – Московская обл.,Коммунарка.

Реабилитирован 10 октября 1956 г. ВКВС СССР

Источник: Москва, расстрельные списки– Коммунарка

 

 

Трудно представить себе, как сложилась бы дальнейшая жизнь 27-летней жены «врага народа» с годовалым сынишкой на руках, если бы не ее матушка Александра Сильвестровна, которая взяла на себя практически всю работу по дому и заботу об единственном внуке…

 

Л.П.Гулецкая с матушкой и сыном, 1939 г., публикуется впервые

 

А Любовь Петровна содержала семью, работая, как говорится, за двоих.С 1938 по 1941 годы она проектировала промышленные здания в «Гипроиве» Министерства легкой промышленности,находящемся в городе Мытищи Московской области. По воспоминаниям ее внука, Николая Алексеевича Клементьева, «бабушка всегда работала много и продуктивно».

 

Война и послевоенные годы

 

Во время войны, отправив в эвакуацию маму с 4-хлетним сыном, архитектор-маскировщик Л.П.Гулецкая осталась на работе в Москве в специальном бюро ПВО Наркомата боеприпасов СССР.Как и многим мобилизованным московским архитекторам, ей пришлось осваивать новую «специальность»: маскировку военных и гражданских объектов от налетов немецкой авиации. Как вспоминала Любовь Петровна много позже, на одном из заводов они так качественно его замаскировали, что потом, когда маскировку снимали, до конца ее снять так и не смогли…

В 1945 году (и до середины 1960-х) началась ее работа в «Росгражданпроекте»Министерства гражданского строительства РСФСР, где она создавала типовые и индивидуальные проекты общественных и жилых зданий.Так, член Союза архитекторов СССР (1946) Любовь Петровна Гулецкая проектировала:

-                 техникум гражданского строительства на 400 учащихся в Костроме (1946-50 гг.);

-        многоквартирный жилой дом в Ижевске (1949-51 гг.);

-        застройку предзаводской площади (ансамбль из шести зданий) тракторного завода и жилые дома во Владимире (1949-51 гг.);

-        агромелиоративный техникум на 400 учащихся в Ташкенте (1950);

-        дом отдыха на 150 мест в Свердловске (1951);

-        техникум вСарапуле, Удмуртская АССР (1951-52 гг.).

В 1950-53 годах совместно с архитектором О.Н.Русаковым и художниками Е.Е.Лансере и К.И.БелогуровойЛ.П.Гулецкаяработает над проектом павильона «Шелководство» (бывший павильон Молдавской ССР) Всесоюзной сельскохозяйственной выставки (ВСХВ до 1959 года, сейчас ВДНХ),а также вела авторский надзор при его строительстве.

 

Подмосковный Калининград

 

Параллельно, начиная с 1947 по 1966 годы, в должности главного архитектора проекта в основном занималась детальной планировкой застройки города Калининграда Московской области:его жилых кварталов и общественных зданий.

 

Первый дом Л.П.Гулецкой в Калининграде, ул.Циолковского, № 19, 1950 г.

 

И если бы не Постановление № 1871 ЦК КПСС и СМ СССР от 4 ноября 1955 года «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве», которое в одночасье завершило эпоху советского монументального классицизма, на смену которому пришла типовая архитектура, наш город — по замыслу Л.П.Гулецкой— был бы просто сказкой… Поверьте на слово!

Вот всего лишь один пример того, как мог бы выглядеть наш исторический центр с Административным зданием(угол улиц Калинина и Октябрьской) и красивым жилым домом (угол улиц Октябрьской и Карла Маркса)—сейчас на этом месте находятся унылая «хрущовка» (дом № 17), развалюха «Почты России» и… помойка.

 

Проект Л.П.Гулецкой, публикуется впервые.

 

Только через десять лет, в1958 году,Любовь Петровна с семьей переехала в подмосковный Калининград, где ей предложили возглавить проектную мастерскую. Сначала жила на улице Карла Маркса в доме № 10, квартиру в котором ей выделил лично основатель и первый директор КБ ХИММАШ Алексей Михайлович Исаев (дома тогда были ведомственными). А когда ею же был построен первый в городе 9-этажный дом с магазином «Заря»на Привокзальной площади, переехала сюда, где и прожила последние сорок лет жизни.

 

Любовь Петровна Гулецкая, фотография 1980-х гг., публикуется впервые

 

Завершив свою 35-летнюю трудовую деятельность, вышла на пенсию в 1966 году. И в этих новых жизненных обстоятельствах Любовь Петровна не могла сидеть без дела:она много ездила по стране, рисовала, занималась рукоделием в частности, шила игрушки из всевозможных лоскутков. И конечно же, как когда-то ее матушка, не считаясь со временем, занималась своим любимым внуком Николушкой…

В заключение приведу цитату из статьи историка архитектуры и дизайнера Сергея Борисовича Мержановак 100-летию Л.П.Гулецкой: «Тому, кто был знаком с ней, она запомнилась человеком, удивительным образом сочетающим в себе поистине военную четкость мысли и исполнение задуманного с редкой доступностью в общении, а непередаваемое чувство юмора — с колоссальной ответственностью за свое дело.

Но для всех — даже для тех, кому не посчастливилось знать Любовь Петровну, — в наследство останутся ее творения. Останется архитектура — по словам классика, "летопись мира: она говорит тогда, когда уже молчат и песни, и предания…"»

 

Послесловие

 

 

21 ноября 2019 года, в год 90-летия образования Московской области, отдавая дань уважения Любови Петровне Гулецкой, выстроившей практически весь наш старый город, в присутствии ее родственников, представителей королёвской администрации и городской общественности на доме № 2 по улице Калинина была наконец (после моих 4-летних ходатайств) торжественно открыта посвященная ей мемориальная доска.

 


Родственники Л.П.Гулецкой на открытии мемориальной доски

(в первом ряду слева направо):

Н.А.Клементьев (внук), А.Н.Шелевая (правнучка), А.Т.Клементьев (сын),

фотография Н.Подольской

 

 

Ольга ГЛАГОЛЕВА,

литератор, редактор сайта «Королёвский краевед»

30 марта 2020 года

НЕСКОЛЬКО ШТРИХОВ К БИОГРАФИИ МОЕЙ БАБУШКИ ЛЮБОВИ ПЕТРОВНЫ ГУЛЕЦКОЙ

Отправлено 28 янв. 2020 г., 04:17 пользователем Gen   [ обновлено 28 янв. 2020 г., 23:12 ]




Жизнь ее была сложной. Родилась Любовь Петровна 1 апреля 1911 года в интеллигентной семье: ее отец Петр Алексеевич Гулецкий до революции был главным врачом Одесского военно-морского госпиталя, его жена Александра Сильвестровна в то время не работала, воспитывая троих детей. К сожалению, бабушкина старшая сестра Мария умерла в 5-летнем возрасте, а брат Алексей погиб во время Великой Отечественной войны командовал расчетом «Катюш».

В 1918 году отец скоропостижно скончался, и 7-летняя Люба осталась с матерью, которой пришлось пойти работать учительницей, чтобы поднять сына и дочь.

В конце 1920-х годов Любовь Петровна поступила в Одесский политехнический институт на архитектурный факультет. Это было очень знаковое что ли место, здесь училось немало известных в будущем советских архитекторов: немного раньше Борис Иофан автор проекта Дворца Советов (не реализованного, к счастью) на месте Храма Христа Спасителя; а вот Ашот Мндоянц, который в 1960-х годах с Михаилом Посохиным проектировал московский Новый Арбат, учился вместе с бабушкой.

Вспоминается такой забавный эпизод. Когда-то давно я познакомился с сыном Мндоянца Сергеем и сказал ему, что его отец учился вместе с моей бабушкой. На что тот ответил: «Ну что же, всё лучшее вышло из Одессы!»

После окончания института Любовь Петровна много работала с Красным Крестом: проектировала больницы и служебные здания. Там же познакомилась со своим будущим мужем Терентием  Яковлевичем Клементьевым главным инженером ОКСа (отдел капитального строительства) Красного Креста. В конце марта 1938 года он был репрессирован и через месяц расстрелян (реабилитирован 10 октября 1956 года). Бабушка осталась с годовалым сыном Алексеем (моим отцом) на руках и больше замужем не была. 

Слава Богу, была жива ее матушка, которая в большей мере заботилась о внуке, а Любовь Петровна работала много и продуктивно — всегда, на протяжении всей жизни. К примеру, среди ее работ есть павильон на ВДНХ, он до сих пор существует бывший павильон «Шелководство». Это до войны.

Во время войны, отправив в эвакуацию маму с 4-хлетним сыном, она оставалась на работе в Москве при Наркомате боеприпасов. Занималась маскировкой военных и гражданских объектов от налетов немецкой авиации. На эту работу мобилизовали большое количество московских архитекторов. Как рассказывала бабушка, на одном из заводов они так качественно его замаскировали, что потом, когда маскировку снимали, снять до конца ее так и не смогли…

Была она маленькая, щупленькая, сухонькая, с резкими движениями. Очень энергичная, с довольно жестким и даже категоричным характером. Имела не просто большой, а очень большой авторитет как профессионал. С уважением к ней относилось и руководство города, и Сергей Павлович Королёв, и Алексей Михайлович Исаев, и другие известные калининградцы.

К слову, когда она приходила с авторским надзором на стройку, ни один рабочий в ее присутствии ругаться матом не смел.

При этом она никогда не была членом партии. А когда по работе возникали скандальные ситуации (в жизни всё бывает) и ей грозили: «Положешь книжечку на стол», она ехидно интересовалась: «Какую книжечку? Класть-то нечего…».

Насколько я помню, бабушка всегда много рисовала, особенно когда вышла на пенсию. И в этих новых жизненных обстоятельствах Любовь Петровна не могла сидеть без дела: она много ездила по стране, рисовала, занималась рукоделием шила игрушки из всевозможных лоскутков…



Зимний пейзаж, акварель Л.П. Гулецкой

И конечно же, очень много времени уделяла единственному внуку. Меня, восьми-девятилетнего, бабушка возила практически ежедневно в Москву на занятия сначала в изостудию при ГМИИ имени А.С.Пушкина; потом в изостудию, которую вел очень известный советский художник-абстракционист Юрий Савельевич Злотников; а затем уже в художественную школу.

В какой-то степени опекала меня она и тогда, когда я уже учился в МАРХИ (московский архитектурный институт): помогала с проектами… Также всегда очень живо Любовь Петровна интересовалась тем, что я проектировал уже будучи дипломированным специалистом. 

Году в 1998-99 по заказу правительства Московской области я сделал проект реконструкции калининградского стадиона «Вымпел», который был построен еще в 1961 году и рассчитан на десять тысяч зрителей. Конечно же, советовался с бабушкой — ведь стадион был ее детищем. Проект всем очень понравился, но по разным причинам реализован не был …


Генеральный план стадиона «Вымпел»


Николай Алексеевич КЛЕМЕНТЬЕВ

октябрь 2018 года


О МЕМОРИАЛЬНОЙ ДОСКЕ НА «КОРОЛЁВСКОМ ДОМЕ»

Отправлено 12 дек. 2019 г., 01:25 пользователем Gen   [ обновлено 12 дек. 2019 г., 01:32 ]


Перенесемся на два года назад — в тот двенадцатый январский день, когда праздновалось 110-летие С.П. Королёва. Этот день был особенным для жителей «Королёвского дома»: наконец-то здесь появилась уникальная мемориальная доска.

А еще через четыре (!) дня в «Прямом разговоре» королёвского ТВ с Главой администрации Ю.А. Копциком ведущая зачитала поступившее в редакцию «Письмо П-М» (приведу выдержки): «…текст на доске содержит грубую историческую ошибку: дом построен в 1953 г., когда в г. Калининграде было одно ракетное предприятие НИИ-88 (1946-1967 гг.). РКК «Энергия» создана в 1994. После выделения из НИИ-88 ОКБ-1 во главе с С.П. Королёвым (1956 г.), ОКБ-2 во главе с А.М. Исаевым (1959 г.), с 1967 г. КБ Химмаш, и др., переименования НИИ-88 в ЦНИИмаш (1967 г.), многие из новоселов дома стали сотрудниками космических предприятий города и никогда не работали на РКК «Энергия».

Считаю целесообразным заменить доску, исправив ее текст в соответствии с историческими фактами».

Если сказать, что жители дома № 25 по улице Карла Маркса были в шоке от услышанного, значит не сказать ничего… Без ответа эту явную демонстрацию собственной значимости мы оставить не могли и незамедлительно обратились к Президенту РКК «Энергия» В.Л. Солнцеву (приведу письмо практически полностью ввиду его важности):

Уважаемый Владимир Львович!

…Месяц назад… открыта мемориальная доска. Таким образом был увековечен благородный поступок Главного конструктора, вложившего собственные средства в строительство дома для своих ближайших сотрудников. Этого радостного события жильцы… ждали четыре года.

В предшествующий этому историческому событию подготовительный период службами РКК «Энергия» были организованы рабочие встречи с Советом дома, на которых обеими сторонами коллегиально принималось решение по дизайну мемориальной доски, обсуждался и уточнялся предполагаемый для размещения на ней текст.

…в состав Совета дома входят как родственники и потомки тех самых ближайших соратников С.П.Королёва…, знающие историю реорганизаций [предприятий] не понаслышке, так и краевед Глаголева, восстановившая историю легендарного дома и получившая за эту работу первую премию на конкурсе им. Дурылина (2014). Кроме того, все принятые на совещаниях решения были поддержаны 70 % только собственников квартир (подписи были переданы начальнику управления по работе с персоналом РКК «Энергия» Ивановой Ю.А.).

Однако, к нашему… недоумению, практически сразу же… в адрес руководителя городской Администрации Копцика было направлено письмо краеведов Позамантир и Малых о якобы допущенной «грубейшей исторической ошибке» на этом мемориальном знаке. Почему надо было обращаться в столь высокую инстанцию, не переговорив с Советом дома для получения обстоятельных ответов на свои вопросы, нам откровенно непонятно.

Дальше — больше: …в городских соц.сетях несколько известных нам одиозных персон, отличающихся грубым и эпатажно-негативным подходом к начинаниям и мероприятиям, к которым они не имеют никакого отношения, тиражируя письмо…, инициировали волну сверх-критического… освещения как самого факта установки мемориальной доски, так и размещенного на ней текста.

Своими провокационными действиями они не только практически перечеркивают этот долгожданный момент торжества справедливости, но и наносят ощутимый удар по репутации не только Совета дома, но и — что самое неприятное — РКК «Энергия», выставляя всех нас перед городской общественностью какими-то неграмотными неучами и недалекими людьми…

В связи с вышеизложенным Совет…, имеющий первоочередное право принятия тех или иных решений по размещению на стенах дома любой наглядной информации, считает единственно верным и принципиальным ознакомить Вас с принятым нами решением: мы подтверждаем правильность и обоснованность текста на данной мемориальной доске.

Пользуясь случаем, мы в очередной раз выражаем… благодарность руководству и сотрудникам РКК «Энергия», принимавшим непосредственное участие в этом благородном деле, за практическую реализацию нашей инициативы по увековечиванию факта отеческой заботы Главного конструктора о своих сотрудниках…

Совет «Королёвского дома» (подписи):

Председатель Калмыков А.В.

Бондаренко Т.Н.

Глаголева О.В.

Горожанкин И.И.

Куракин В.С.

Полищук Н.А.

Фокин А.Н.

12 февраля 2017 года

 


Основные моменты предварительной работы (тезисно)

1.Часть рабочей группы (РГ) от Совета дома была сформирована из инициатора-краеведа О.В. Глаголевой и жильцов-потомков соратников С.П. Королёва, работавших на наших градообразующих предприятиях и прекрасно знающих всю историю сегодняшней РКК «Энергия», начиная аж с 1918 года. Да иначе и быть не может им было кого расспросить о тех или иных поворотных моментах развития п/я. Да и читать-анализировать все мы тоже умеем...

2.На первом заседании РГ в Отделе кадров РКК «Энергия» неожиданно появились Осташев-сын и некто Малых, которые попытались протолкнуть свою идею: увековечить одного (конечно же, Осташева-отца) или на худой конец нескольких жильцов... (Да и быть причастными к этому историческому событию им тоже ох как хотелось!)

С такой постановкой вопроса, как и с их присутствием, мы, конечно же, категорически не согласились, так как эти непрошенные гости не имеют никакого отношения к нашему дому они были вынуждены покинуть нашу РГ, несолоно хлебавши.

3.Ну а мы приступили к обсуждению нескольких вариантов дизайна доски, ее размещения на доме и материалов основания. Все наши доводы (а встречались мы трижды) разработчиками-дизайнерами п/я были услышаны и большей частью приняты. За что им отдельное спасибо!

4.Самым сложным оказался вопрос размещения текста на оставшемся свободным от элементов дизайна крохотном участке. Так как размер доски был строго задан: 500 х 900 мм, то о перечислении названий п/я в исторической ретроспективе пришлось забыть сразу же. Это решение было единодушным, тем более, что мы по большому счету ориентировались на молодежь, которая вряд ли бы вообще поняла эти сложные аббревиатуры. А современное название п/я, которое мы сознательно оставили на доске как фирменный знак ее «изготовителя» что ли, знакомо многим.

 


Самый первый вариант

 

Более того, не удалось разместить и часть фразы: «в том числе и на свои личные средства». Чтобы текст был читабельным, пришлось оставить только два последних слова с надеждой, что и без уточнения понятно, что даже сам С.П. целый дом тогда построить не мог.

Также не удалось как мы ни старались повторить левым краем текста силуэт ракеты... А это был бы «высший пилотаж»!

 

Варианты шрифтов

 

Но наши общие старания, как говорится, не пропали втуне замечательная мемориальная доска с эксклюзивным дизайном вот уже два года привлекает внимание прохожих. И я, ухаживая за цветами в палисадничках, охотно делюсь с ними в том числе и новой информацией о нашем единственном в наукограде легендарном «Королёвском доме».

 


Вместо послесловия

Из письма Юлии Алексеевны Ивановой, председателя РГ по мемориальной доске, зам. руководителя отдела кадров РКК «Энергия»:

Ольга Вячеславовна, странная тема [поднята] по поводу ошибок на доске. Тут даже обсуждать нечего. Предприятие одно — РКК Энергия, какие бы ранее названия оно не носило. 26 августа Корпорация и весь коллектив отметит 73-ю годовщину со дня основания.

Текст на табличке был выверен и согласован со всеми с кем только можно, включая дочь С.П. Королёва Наталью Сергеевну Королёву.

Фамилии соратников сразу решили не писать на табличке, т. к. в доме жили и руководители, и инженеры, и рабочие... сделали это осознанно, чтобы никого не обидеть. Дизайн доски выбрали современный.

И, как мне кажется, не ошиблись. Действительно, дом выделяется из многих домов нашего города.

 

Ольга ГЛАГОЛЕВА

август 2019 года

ПОДЛИПКИ. 1920-30-е годы

Отправлено 1 мар. 2019 г., 03:09 пользователем Союз Краеведов   [ обновлено 13 мар. 2019 г., 02:24, автор: Gen ]



    

Одно из памятных воспоминаний детства — дом с яблоневым садом, где я, Геннадий, родился. Сад большой-большой: помню много деревьев и мамины георгины, которые мы так боялись затоптать, носившись перед домом. На дворе был 1934. А мне всего 5 лет. Наш участок был вдоль дороги, по которой изредка проезжали лошади с повозкой, а с оставшихся сторон мы были окружены лесом. Других домов рядом не было. (Дорогой была ул. Сталина, сейчас улица Циолковского  Прим. автора).

Родители целый день на работе, а мы со старшим братом одни. В младенчестве мать брала нянечку, девушку из дворянской семьи, она присматривала за нами. Как потом узнал, сложно было образованным найти работу, брали только в рабочий класс. По крайней мере, так рассказывали родители. А позже, чуть повзрослев, уже мальчуганом, мы были предоставлены сами себе. Бегали в дневное время, куда ноги несли. Помню, бегали на «канал». Его как раз прокладывали. Залезем на насыпь, а с нее все как на ладони. Рабочих тьма. Бегают с тачками, с лопатами. А по периметру — надсмотрщики. Работают заключенные. Увидят нас, детей, надсмотрщики — и давай свистеть, прогонять.

Домом семья моя очень дорожила. Это была дача Вишнякова В. И. (Располагалась на перекрестке ул. Сталина, ныне ул. Циолковского, и ул. Фрунзе.  Прим. автора.) После того, как жена владельца дома овдовела, моим родителям дали большую часть дачи. С нами под одной крышей, кроме хозяйки, временно жила еще семья с детьми. Им выделили одну комнату. Так и жили. Дружно жили.

Помню, случай был. Зазвенел звоночек. Отец быстро сообразил, что в сарай залезли воры. Взял ружьё, вышел во двор. Воры тащили свинью, хотели перелезть через забор. Поймали, вор был наказан. Помимо работы родители держали и скотину, и птицу, занимались огородом. 

 

О даче Вишняковых и о семье

 


Дом-дача Вишнякова В. И. 1930-35 гг.


Что такое дача в 20-30 годах? Это деревянный большой дом. С большим садом. Почти все окна выходили на южную сторону. Кухня просторная, метров 18, большая плита. Изначально был большой бак на крыше, с колодца в него заливали воду — и под давлением вода текла в дом, на кухню и в ванную комнату. Да, была полноценная ванная с санузлом. Позже провели водопровод. Перед домом был фонтанчик небольшой. Даже фото сохранилось нашей детворы, предположительно 1932 год.



Дети у фонтана перед домом Вишнякова В.И.
Второй слева: Анатолий, старший брат Геннадия. Ок. 1932 г.


Как достался нам этот дом? Отец, Федоров Федор Матвеевич (1889-1957) был так называемым питерцем в Подлипках. Был в душе истинным революционером, крестьянином и рабочим. Он сам рассказывал, что бежал из родного дома в 14 лет в столицу «делать революцию». Скорее всего Первую 1905-07 гг. Осталось мало фактов, как он жил эти первые годы в Петрограде, где и как обустроился. Но я знаю, что он стал механиком на заводе. И к моменту второй революции 1917 года он уже был взрослым 28-летним мужчиной, которому было доверено одно из важных поручений в его жизни — сопровождение товарного состава в качестве главного механика. Шла гражданская война, Петрограду грозила оккупация, нужно было срочно эвакуировать завод, где он работал.

Товарный поезд выехал в глубь страны. Путь был долгий и беспокойный, приходили известия о военных событиях из разных боевых точек. Конечным пунктом были выбраны Подлипки. Завод впоследствии стал градообразующим — в настоящее время одно из ведущих предприятий РКК "Энергия". В награду за сопровождение и трудовые заслуги, со слов отца, ему была предоставлена для проживания дача. Скорее всего не сразу, а только когда отец женился, после 1925 года.



Семья. Слева направо: мать, дети Геннадий и Анатолий, отец. Ок. 1931 г.


Как жилось капиталистам и богатым дачникам в Подмосковье в послереволюционные года? Наш дом был не единственный в Подлипках. Между улицами Калинина и Коминтерна были еще дачи. И после 1917 года, с исчезновением царской полиции, многие дома были брошены. Или же хозяева были насильно потеснены новой властью. Заселяли туда питерцев, что прибыли вместе с эвакуированным заводом.

Гражданин Вишняков, чья дача нам досталась, был скорее всего исключением. Видимо, он признал советскую власть, т.к. его семья, он и жена, не были потеснены, занимая просторный дом на двоих. Лишь когда жена овдовела, ее потеснили до одной комнаты и в оставшуюся часть дома поселили нашу семью, позже временно и еще одну семью рабочего класса.

Что я помню про мать — Косткину Анну Георгиевну (1898-1979)? Ее судьба — судьба девушки из дворянской семьи, связавшей свою жизнь с рабочим. Окончив частную гимназию, владея двумя языками, имея диплом с правом домашнего обучения, она готовилась обучать детей в богатых семьях, но революция распорядилась иначе. 

Шли 1920-е годы, она в Подлипках работает в райсобесе. Как раз с Вишняковым, чей дом после его кончины и будет предоставлен ее семье, ее мужу. А пока она работает под его руководством. Пишет идеальным каллиграфическим почерком. И даже не представляет, что ждет впереди. А впереди были трудовые будни, двое детей. Скорее всего она многого не могла позволить себе, что было у нее в детстве и юности. И никак не представляла себе такую молодость. Но был ли выбор? Знаю, что в 30-е годы ей даже давали сезонно с работы путевки на море. А учитывая положение в стране, она этому точно была рада.

В октябре 1941 завод опять эвакуируют. Отец сопровождает состав и вся семья с двумя детьми переезжает в Свердловск (ныне Екатеринбург.  Прим. автора). Годы войны были долгими и тяжелыми. Старший сын Анатолий с 15 лет вышел на работу токарем. Младший Геннадий учится в школе. Годы шли. Семья с нетерпением ждала возвращения в Подлипки, в любимый дом. В 1945 они вернулись, но их долгожданный дом был занят. Занят зятем директора самого крупного в Калининграде гастронома №1 (т. наз. старый гастроном. — Прим. автора). Обратились к адвокату, он заверил, что дело выиграет: по документам нет сомнений в принадлежности дома. Но на тот момент адвокату нечем было заплатить. Отец не смог вернуть этот дом семье.

Первый год после эвакуации был самый тяжелый, жили в  доме с полуразрушенной печью. Потом меняли жилье. Отец продолжал работать на заводе главным механиком. Лишь через долгих 9 лет, в 1954 году семья купила землю вблизи платформы «Фабрика 1 мая», и мы начали строить долгожданный свой дом. От фундамента до крыши строили все сами. Прожил отец в доме совсем недолго. В крепком теле жизнь оборвалась внезапно, в 68 лет, после несложной полостной операции, по недосмотру медперсонала

Прямые потомки, а также их дети, тоже связали свою рабочую деятельность с этим заводом. Старший сын — Федоров Анатолий Федорович (1927-2008) — проработал всю жизнь токарем, удостоен множеством наград и медалей, в том числе «За доблестный труд в ВОВ». Работал у станка с 15 лет. Один из значимых фактов: накануне 1961 года, будучи уже токарем высшего разряда, ему было поручено выточить детали для первого спутника земли. Действующий музей при заводе подтверждает эти данные. Последующие поколения до сих пор связаны с заводом. Но это уже совсем другая история. 




Федоров Анатолий Федорович (1927-2008), брат Геннадия.
Фото для статьи в газету
«За новую технику», 1970 г.


Если уважаемый читатель может дополнить мою историю или знает упоминаемые имена, автор будет признателен за обратную связь. 

Записала Евгения Федорова , со слов Геннадия Федоровича Федорова.

Фото из семейного архива.

 

ЧЕТВЁРТЫЙ

Отправлено 11 апр. 2018 г., 10:44 пользователем Алексей Дворников   [ обновлено 11 апр. 2018 г., 22:17 ]

Наши, так сказать, жизненные «орбиты» пересекались трижды. Вернее, два с половиной раза.

В августе 1962 года я впервые приехала в Москву из Тульской глубинки в гости к тетушке. Как раз в то самое время, когда столица торжественно встречала «космических братьев» — Андриана Николаева и Павла Поповича, впервые в мире совершивших многосуточный групповой космический полет. Отчетливо запомнилось радостное волнение людского моря, льющаяся из всех репродукторов бравурная музыка, транспаранты, множество воздушных шаров и флагов (мы шли в колонне автогиганта ЗИЛа, где работала тетя Лена) и… мои детские слезы: надетые по такому случаю новые туфли нещадно жали, а потому нам с тетей пришлось «сойти с дистанции», не дойдя до Красной площади совсем немного...

Второй раз я увидела Павла Поповича года через три — уже в Подмосковье. К тому времени наша семья перебралась в город-спутник Фрязино, и лето я, как и большинство фрязинских школьников, проводила в замечательном пионерском лагере имени… летчиков-космонавтов Андрияна Николаева и Павла Поповича. Торжественная линейка по случаю приезда космонавта (почему-то тогда он был один), солнечный и улыбчивый Павел Романович на трибуне и какая-то совсем недетская гордость за свою страну, за со-причастность к происходящему остались в памяти навсегда.

В 2007-м году очень недолго (так складывались жизненные обстоятельства) я работала в Институте медико-биологических проблем (ИМБП). И как-то, в отсутствии своей начальницы, взяла трубку зазвонившего телефона. Мужской голос (отчего-то очень знакомый?!) спросил Ирину Павловну и, услышав мой ответ, попросил ее перезвонить Павлу Романовичу. Мое замешательство длилось всего лишь секунду — моя журналистская ипостась (к тому времени я плавно «выруливала» на журналистскую стезю, сотрудничая в том числе и с одним ныне уже несуществующим глянцевым журналом «Элита России») в тот раз не сплоховала. «Поповичу?» — удивленно-радостно переспросила я и… напросилась на встречу. Положительный ответ не заставил себя ждать.

Моложавый (несмотря на свои семьдесят с хвостиком), не кичливый, легкий в общении, все еще по-мальчишески озорной и романтичный, болеющий душой за свое тогдашнее дело — таким предстал передо мной один из патриархов отечественной космонавтики.

 

Самая высокая мечта

 

Павел Романович, сколько здравствующих космонавтов из первой шестерки осталось сегодня?

— Двое — Валерий Быковский и ваш покорный слуга. Ушли Юрий Гагарин, Герман Титов, Андриян Николаев и Анатолий Карташев. Толю списали по состоянию здоровья, после него к нам пришел Гриша Нелюбов, он тоже уже умер. С Валерой мы изредка встречаемся: в последний раз — у Вали Терешковой на дне рождения.

 

 

А вы были только коллегами-соперниками, так сказать, или все же в вашей космической «шестерке» присутствовали отношения иного рода?

Ну почему же только коллеги-соперники? У меня были очень хорошие, дружеские отношения с Юрой Гагариным и Германом Титовым, а сейчас — с летчиками-космонавтами Виктором Горбатко и Алексеем Леоновым.

 

Чем дальше отстоят от нас те первые космические годы, тем чаще образы самых первых космонавтов легендаризируются, становятся чуть ли не иконными, лишенными каких-либо недостатков, присущих, в общем-то, каждому человеку. Конечно же, в первую очередь я имею в виду Гагарина. Действительно ли он был самым достойным из вас? Или это просто случай, стечение обстоятельств, что именно он стал первым?

— Безусловно, тут был целый ряд причин. Начну с того, что идеального человека нет и быть не может. И Гагарин идеалом, а тем более, святым, конечно же, не был. Но было в Юре такое редкое сочетание человеческих качеств — простоты, скромности, любознательности, человечности, которые не могли не подкупать всех, кто его знал.

 

 Второе. Давайте говорить прямо — первым космонавтом должен был быть русский человек. Это было понятно всем и даже не обсуждалось. Николаев — чуваш, я — украинец. Значит, один из двух: Гагарин или Титов. Герман был из семьи учителя русского языка и литературы (из служащих то есть). Интересно, что его отец так любил Пушкина, что назвал своих детей в честь литературных персонажей русского классика: Герман и Земфира. А Юрий вырос в обычной крестьянской семье. Одним словом, свой парень. Так сказать, один из многих. И не сбрасывайте со счетов его обворожительную улыбку!

До первого полета наша «двадцатка» называлась «группа слушателей-космонавтов» (после полета Гагарина она превратилась в «отряд космонавтов», и Юра стал его первым командиром). Но до этого было еще далековато, а на тот момент секретарем партийной организации и старшим в группе, то есть практически командиром, был я. Так вот, когда наш начальник, полковник медслужбы Евгений Анатольевич Карпов спросил мое мнение, кто должен полететь, я, не задумываясь, ответил: «Конечно, Гагарин». Он засмеялся и произнес: «Я думал, что ты назовешь себя». На что я абсолютно искренно сказал: «Ну, я же все понимаю».

Кстати, мы в группе провели свое тайное голосование. Каждый написал на бумажке имя самого достойного с его точки зрения и опустил в фуражку — потом оказалось, что все назвали Гагарина.

После полета Юры мы очень боялись, как бы его, такого молодого (он стал мировой знаменитостью в двадцать семь лет!), в буквальном смысле не погребли под собой эти самые «медные трубы», ведь испытание славой — самое тяжелое. Недаром говорят: если хочешь узнать человека по-настоящему, дай ему славу или власть. Могу засвидетельствовать: Гагарин с честью и достоинством вышел из этого тяжелейшего поединка, он был так же прост в общении, так же находил со всеми общий язык. А уж с кем только после полета ему не приходилось встречаться!

Как-то сама английская королева Елизавета II пригласила его на ланч. Сидят они друг против друга, а на столе кроме всевозможных яств — россыпь самых премудрых приборов: и вилочки такие, и ложечки сякие… Как поступил Юрий? Он обезоруживающе улыбнулся и сказал по-простому: «Ваше величество, я — обыкновенный летчик, каких у вас тысячи, и не обучен столовым премудростям. Я не знаю, как и за что взяться». А королева в ответ: «Мистер Гагарин, я родилась и выросла в Букингэмском дворце, но тоже не знаю всех этих премудростей. Давайте будем кушать так, как кому удобно». После обмена мнениями ланч прошел на высоте.

 

— А как попали в отряд вы?

— Могу сказать совершенно точно, что это была судьба. Судите сами. С самого раннего детства моей голубой мечтой было стать летчиком. И не просто летчиком, а летчиком-истребителем! Там, где я родился, под Белой Церковью, был аэродром, где я пропадал денно и нощно — лазил по самолетам, сидел в кабинах... Правда, моя мечта несколько поблекла за 900-дневную оккупацию, но после войны, как только появилась возможность приблизиться к ней, я ее (возможность) не упустил.

После учебы в ремесленном училище, техникуме, занятий в аэроклубе я поступил в военное авиационное училище летчиков, после окончания которого был откомандирован в Карелию. Когда в 1957 году запустили первый искусственный спутник земли (ИСЗ), и мы, летчики, узнали об этом, наши прогнозы были совсем не оптимистичными: «Наверное, только лет через двадцать кто-нибудь из наших полетит…» По семейным обстоятельствам через год я перевелся в подмосковную Кубинку.

Прошел год. Как-то вечером играли мы с летчиками в городки. Часов в семь подходит дежурный с повесткой: «Попович, тебя вызывают в штаб дивизии». Я бегом в гостиницу — переоделся в форму и, недоумевая и волнуясь (в чем дело?), направился к кабинету начальника политотдела (обычно такая встреча ничего хорошего не сулила). Захожу — в глазах зарябило от обилия генеральских погон и лампасов. Когда объяснили, по какому поводу меня вызвали, дали сутки на размышление, предупредив, что разговор этот — строжайшей секретности, и никто о нем знать не должен. Промучившись час (уж очень сложно было удержать все это в себе), я вторично открыл дверь кабинета и с порога заявил: «Я согласен!» — ответом мне был единодушный смех.

Из Кубинки нас отобрали десять человек, а в Москву поехал я один — остальных очень смущала медицинская комиссия. Мы уже знали, что если тебя там «забраковывали», то списывали из авиации в запас. А у всех были семьи. Куда в таком случае пойти? В сторожа, грузчики? Другой-то специальности у большинства ребят не было. Я же по этому поводу не переживал: у меня был 5-й разряд столяра-краснодеревщика (после ремесленного училища) и вторая специальность — техник-строитель, мастер производственного обучения. Так что худо-бедно, но в худшем случае на хлеб заработать мог.

В Центральный научно-исследовательский авиационный госпиталь со всего Советского Союза прибыло двести пять уже прошедших первичный отбор летчиков (из почти трех с половиной тысяч!). Целый месяц с 8 утра до 8 вечера нас всесторонне обследовали. Я прошел комиссию без сучка и задоринки и попал в число двадцати самых здоровых. Потом был Звездный, тренировки, полеты…

 

 — Павел Романович, ну и куда все это подевалось? Почему престижнейшая в XX веке профессия космонавта ушла в тень всяких там бизнесменов, менеджеров, финансистов? Почему вашему поколению, военному и послевоенному, было все интересно, а сейчас подавляющей части молодежи интересны… даже и не знаю что?

— Один мудрец сказал очень верные слова: нация, которая не занимается воспитанием подрастающего поколения, обречена на гибель. Разве наше время не подтверждает его правоту?

Мы только сейчас стали говорить о молодежных проблемах. Заметьте — только говорить! На практике же, по большому счету, до сих пор ничего не делается. Совсем крохотные подвижки если и есть, то только благодаря энтузиазму тех людей, которые по зову сердца работают с молодежью. Но разве можно что-то стоящее сделать только на одном энтузиазме?

Не буду голословным. Я — сопредседатель Комитета национальных неолимпийских видов спорта России (КННВС). Их, кстати, всего двадцать восемь. Мы проводим чемпионаты мира и Европы. В прошлом году в Германии выиграли пятьдесят золотых медалей — больше всех. Тысячи молодых людей собираются под наши знамена. Но, честно говоря, мы ощущаем себя какой-то полуподпольной организацией — никто о нас не знает, никто не помогает! Держимся на плаву лишь благодаря самоотверженной работе нашего председателя Михаила Ивановича Тихомирова и генерального секретаря Вячеслава Павловича Шеянова, да стараниям экс-чемпиона мира по шахматам Анатолия Карпова (второго сопредседателя). Надолго ли нас хватит?

Или другой пример. В 1988 году было создано Всероссийское аэрокосмическое общество «Союз», которое, кстати, и по сей день возглавляет летчик-космонавт Александр Серебров. Тысячи детей, членов ВАО «Союз», участвовали и участвуют в конференциях, олимпиадах, соревнованиях. Это наши потенциальные ученые, исследователи, космонавты, в конце концов. Но государственное финансирование сейчас, прямо скажем, слабенькое. А ведь когда-то была даже детская космическая телепередача!

Так же плачевно обстоят дела и с Ассоциацией музеев космонавтики, которую на общественных началах я возглавляю вот уже семнадцатый год. Все мероприятия, которые мы проводим (а их, поверьте, немало), обеспечиваются огромным напряжением сил и постоянным попрошайничеством. А ведь наши акции — своеобразная пропаганда космонавтики! Если и это дело загубить, кто же придет нам на смену?

Как может появиться росток, если никто не опустит семена в землю? Поэтому-то лично я всегда с удовольствием откликаюсь на приглашения выступить в той или иной молодежной аудитории, у меня время расписано на неделю вперед. Но эта востребованность и радует, и печалит одновременно — приглашают-то в основном нас, старичков, молодых космонавтов уже никто и не знает!

 

А может, это оттого, что в обществе возобладало мнение о ненужности космических полетов? И так не продохнуть от проблем — хватит бросать деньги на ветер!

Вот поэтому-то космонавтика и вынуждена сама зарабатывать деньги, за что подвергается обструкции даже и со стороны самих космонавтов. К сожалению, жизнь повернулась таким образом, что мы вынуждены думать и о коммерческой стороне вопроса. Повторю, к сожалению! И здесь, на мой взгляд, надо очень точно соблюдать баланс, не отдавая все на откуп только одним коммерческим полетам. Кстати, безусловно, должно быть и разумное сочетание пилотируемой и автоматической космонавтики.

А насчет денег на ветер… Успехи в космосе — это наши успехи во многих областях, в том числе и военной. Ведь космическая отрасль вбирает в себя все передовые технологии, которые только существуют сегодня. А за этими технологиями — будущее. Хотя я вовсе не сторонник пропагандируемых нынче лунной и марсианской программ — они преждевременны. Нам надо наконец-то поставить на службу человечеству околоземной космос. Время экспериментов закончилось, теперь надо запускать промышленное производство чистейших лекарств и новых материалов, полученных на орбите. То есть ту идею, с которой, собственно, и началось освоение космоса: «Космос — на службу человечеству!», надо довести до логического завершения.

 

«В космос я цветы родной Отчизны

Брал, чтобы и в нем цвести весне…»*

 

Время безжалостно ко всем, и к своим героям тоже. 30 сентября 2009 года ушел в свой «последний полет» и Павел Попович. «Замечательный человек, верный и преданный своему делу, хороший друг», — так сказала о нем по этому печальному поводу первая женщина-космонавт Валентина Терешкова. Да и многие знавшие его лично отмечали только ему присущие качества: обаятельный, отзывчивый и душевный человек, замечательный организатор, прекрасный рассказчик…

Позволю себе добавить к этому лишь одно: и счастливый человек! Ибо при всех неминуемых жизненных издержках (одна война чего стоит!) Павел Романович Попович был по-настоящему счастлив — ведь того, чья детская мечта стала явью (и какой!), по-другому назвать нельзя.

 

Ну а лучшим завершением этого одного из последних его интервью, на мой взгляд, будут ставшие уже историей выдержки из бортового журнала космонавта-4, сделанные Поповичем во время своего первого полета, — в них отчетливо чувствуется пульс ушедшей советской эпохи, в них он весь:

«7 часов 45 минут московского времени. Корабль летит над Тихим океаном. За бортом ночь! В правый иллюминатор видна Земля, покрытая несплошной облачностью. Появилась Луна. Вот она, красавица! В отличие от земных условий она имеет объемный вид, чувствуется, что это шар в пустыне...

Корабль летит с огромной скоростью. Картины меняются. Сейчас в правом иллюминаторе звездное небо. Оно черное-черное! Большие яркие звезды видны так же, как и с Земли, но только не мерцают…

 

 

О, минутку! По распорядку — второй завтрак. Меня ждет колбаса, сэндвичи и вишневый сок.

Корабль выходит из тени. Какой вид! Тем, кто находится на Земле, этого не увидеть. Вот это космические зори! Горизонт у Земли ярко-бордовый, и сразу же темно-синяя полоса без плавного перехода. Затем идет светло-голубая полоса, которая переходит в черное небо. Вот полоска все ширится, растет, раздвигается, и появляется солнышко. Горизонт становится оранжевым, потом голубым, нежным. Красиво!

…Все происходит быстрее, чем я пишу…

8 часов 45 минут. Пролетаю над своей Родиной… На светлой стороне Земли горизонт более нежный, голубой. Я уверен, что наша родная Земля издали (с Луны, например) будет казаться голубым шаром.

Эх, и спешу я жить! За полтора часа проживаю земные сутки!

9 часов 01 минута. Корабль входит в тень. Земля принимает сначала светло-синий цвет и отличается от неба тем, что нет звезд. Что я видел на светлой стороне — в другой раз.

…Думаю я, видимо, как и Андрей (Андриян Николаев), сейчас об одном. Под нами — планета. До Родины далеко. Тысячи километров. Но она — рядом. Слышен ее голос.

Слышим. Волнуемся. Радуемся. Торжествуем».

 

* Из стихотворения П.Поповича «Я иду, Галактика».

 

 

Ольга ГЛАГОЛЕВА, 2007 год

ОСТРОВОК ЛЮБВИ

Отправлено 6 окт. 2017 г., 07:02 пользователем Алексей Дворников   [ обновлено 6 окт. 2017 г., 08:10 ]

 

      В 70-е годы прошлого века эта семья была знаменита, споры о ней не стихали ни на минуту. Спорили специалисты — педагоги, медики, психологи… Спорили просто родители. Выносили различные суждения и заключения, зачастую прямо противоположные: одни называли Никитиных педагогами-новаторами, другие — людьми, калечащими своих детей.

Шло время… Споры поутихли, а никитинские идеи до сих пор находят многочисленных последователей как у нас в стране, так и в дальнем и ближнем Зарубежье. Более того, интеллектуальные, или развивающие игры Бориса Никитина, детские спортивные комплексы стали неотъемлемой частью развития малышей во многих детсадах и квартирах небезразличных к собственным детям родителей, а их «Рекомендации по обращению с новорожденными» взяты на вооружение прогрессивными роддомами.

В 2014 году Лена Алексеевна ушла из жизни… В последние годы жизни она почти не давала интервью и не встречалась с журналистами.

Мне повезло: в 2007 году каким-то чудом я попала-таки в их знаменитый дом в подмосковной Валентиновке, который показался мне эдаким островком в нашем безумном мире — островком удивительной доброжелательности и любви.



Поэтому-то мой первый вопрос был, конечно же, о любви.

— Лена Алексеевна, что такое, по вашему, любовь?

— Боюсь, точного ответа дать не смогу. Когда-то я прочла статью одного священника, которая называлась, казалось бы, абсурдно: «Брака по любви не бывает!» В ней он говорил о том, что любовь может возникнуть только в процессе совместной жизни. Она как бы рождается в браке. И я с ним абсолютно согласна. Ведь все начинается с влюбленности, с чувственных инстинктов, а любовь — соединение не только тел, но и душ — появляется только в результате огромного труда именно двоих.

Интересно было бы почитать стихи Петрарки, когда бы он женился на Лауре. Что написал бы он тогда? Или Ромео и Джульетта… Вполне могли бы перессориться через годик совместной жизни. И в этом нет ничего шокирующего. Я бы даже сказала, что в большинстве случаев это неизбежно. Ведь соединяются два мира, и создать из них один чрезвычайно сложно — это огромный труд. Надо попыхтеть лет эдак пятнадцать обоим, чтобы ценой огромного труда — взаимных уступок и компромиссов — добиться «нужного» результата.

Мы прожили вместе с Борисом Павловичем 44 года, и все это время было временем поисков, наблюдений, открытий. Поиском компромиссов; наблюдений за тем, как беспомощный маленький человечек познает мир; открытий в нас обоих тех качеств, которых не было прежде, когда мы жили раздельно. Хотя с самого начала и у нас было много сложностей, но совместными усилиями они все же преодолевались, а дети цементировали семью. Дети — это, можно сказать, то самое необходимое «условие», что помогает взращивать любовь.

 

 Несколько лет назад дети подарили мне тетрадь, куда записали очень важные для них вопросы. Один из них звучал так: «Что было главным в вашей семье, в отношении друг к другу?» И вот что, к их удивлению, я ответила: «Не пылкая любовь, не единомышленность, хотя мы во многом одинаково смотрели на вещи, и даже не ответственность друг за друга и за детей. Доверие — вот что было для нас и у нас в семье главным. Когда человеку веришь и в большом, и в малом».

Может быть, пример не очень удачный, но все же скажу так: вот когда человек верит в Бога, ему не надо объяснять, что да как. Он просто верит, и на этой вере строит свою жизнь. Так и мы.

 — Вы верующий человек?

— Трудный вопрос… Я не могу в полной мере назвать себя православным человеком, хотя и покрестилась пять лет назад. Покрестилась не потому, что сейчас это модно, что боюсь попасть не туда на том свете. Как я теперь понимаю, Православие — это основа нравственности именно нашего русского народа. Основа жизни, по большому счету. Стержень, без которого невозможна жизнь общества.

Коммунистический кодекс, по которому мы жили или, вернее, декларировали, — это, по сути, те же самые библейские заповеди, законы жизни, которым в советские времена худо-бедно, но подчинялись. Ну а если эти законы нарушаются (как сейчас повсеместно), разваливается и жизнь общества, и семьи, и каждого отдельно взятого человека.

Ведь свобода сама по себе может разнуздывать людей. Свободу, как говорил Карамзин, можно давать только воспитанному и образованному народу, сознающему, что свобода — это прежде всего огромная ответственность за жизнь страны, свою, детей. А если этой ответственности нет, тогда неизбежен хаос, беспорядок… То, что мы наблюдаем сейчас в окружающей повседневности.

 — Думаю, не все наши читатели, особенно молодые, знают о вашем семействе. Расскажите о своей уникальной по сегодняшним меркам семье.

— Уникальная не уникальная, но в семи «детских» семьях (без повторных браков!) на сегодня [2007 год] — 24 ребенка: в четырех семьях растет по двое детей, три семьи многодетные — у них четверо, пятеро и семеро детей. Десять младших внуков родились «на дому». Самому младшему внуку Александру один год, старшей внучке Наталье — 27 лет.

[ Сейчас в клане Никитиных 7 детей, 28 внуков и 11 правнуков. В старом Никитинском доме в Королеве живет две семьи — Анны Борисовны и Ивана Борисовича, всего 13 человек. Вся семья очень дружна между собой. На частые семейные праздники в старый дом собирается порой около 70 человек. С 2011 года работает «Никитинский» сайт www.nikitiny.ru ]

Четверо старших внуков уже окончили довольно престижные московские вузы: МГУ — Алексей (здесь он сейчас и работает), МГТУ им.Баумана — Петр, Медико-стоматологический университет — Саша, Институт иностранных языков им.М.Тореза — Ася. Кстати, все они учились на бесплатных отделениях.

Вместе со мной, в этом самом старом доме, куда мы перебрались в 1971 году, живут сейчас семьи младших детей Ивана и Любы — общим укладом, общим хозяйством. Почти каждые выходные мы отмечаем чей-нибудь семейный праздник — так уж получается. И это, по нынешним меркам, действительно большая редкость. Можно сказать, что и сейчас своей отличной от общепринятой жизни мы опять идем вразрез с тревожными тенденциями в нашем «демократическом» обществе, когда уже стали привычными (и почти нормальными) неполные и бездетные семьи, одинокие старики, платная учеба…

 — А какие профессии выбрали дети педагогов-новаторов Никитиных?

— Никто из них педагогом не стал. На мой взгляд, это даже закономерно — ведь они росли в атмосфере постоянных педагогических споров, которые им просто надоели. В той или иной степени все они — натуры творческие, выдумщиками были с детства. Это заслуга отца. На их выбор профессии очень сильно повлияло то, чем они увлекались в раннем детстве. Когда мы переехали в этот дом, то лучшую комнату отдали под мастерскую. Здесь были и химическая лаборатория, и радиотехническая, и фотолаборатория, столярный и слесарный верстаки. Каждый находил что-то по душе. Ребята выросли, как говорится, рукастыми. Да и как же иначе? Мальчишки без умелых рук — не мужики!

Четверо детей получили высшее образование по специальностям физик-электронщик — Алексей, химик — Антон, юрист — Ольга и библиотекарь — Юлия. Трое имеют среднее специальное образование, окончив, соответственно, медицинское училище — Анна, Калининградский колледж космического машиностроения — Иван и библиотечный техникум — Любовь.

Но лично для меня главное не то, какой институт они окончили и какую специальность выбрали. Я горжусь двумя вещами:

• наши дети выросли надежными, порядочными, добросовестными в работе и верными в своем человеческом предназначении людьми;

• никто из них не побоялся иметь детей, и даже много; не побоялся взять на себя ответственность за новые жизни.

Хотя лично я сейчас не посоветовала бы иметь такую большую семью как у моей младшей дочери (семеро детей!) — и тогда, а особенно в наше время, это очень трудно. Уж поверьте мне!

 — Так чему же вы все-таки отдавали предпочтение — физическому или нравственному воспитанию детей? В многочисленных публикациях о семье Никитиных упор неизменно делался на физическом воспитании.

— Безусловно, главным всегда было нравственное воспитание. Борис Павлович был сам по себе глубоко нравственным человеком. Да и мои родители нам, своим детям, нравственные законы общежития прививали, что ли, личным примером. Поэтому для нас было важно, чтобы наши дети росли настоящими людьми. Хотя это и звучит как-то по-книжному. Но и физическому воспитанию мы уделяли большое внимание — и сознательно, и бессознательно: тому способствовал наш полукрестьянский уклад жизни — без какого-либо комфорта…

Конечно, сейчас ребята в нашу теперешнюю жизнь привносят что-то свое. Да по-другому и быть не может. Но в главном живут практически так же. И мои внуки почти всегда бегают босиком и в одних трусиках. Не потому, что им нечего надеть. Просто им так комфортно, да и для здоровья это весьма полезно!

 — Вы делитесь сегодня вашим колоссальным опытом воспитания детей? Насколько я знаю, в былые времена ваши семинары привлекали огромное количество заинтересованных родителей во всех уголках СССР.

— До недавнего времени я много ездила с выступлениями. И всегда было отрадно наблюдать, что многие родители стали, наконец, понимать, что всё (!) зависит только от них. Не от общества, не от школы, а именно от них!

Ну, и о наших наблюдениях, размышлениях, находках мы рассказали в своих книгах, которые востребованы до сих пор. Хотя находки — это очень условно. Вынужденно отказываясь от модных догм, подходя к детству непредвзято (следуя за ребенком!), мы просто возвращались к «хорошо забытому старому».

К примеру, когда-то в деревнях новорожденного сразу подносили к материнской груди, избавляясь таким простым способом от множества проблем со здоровьем и мамы, и малыша. И мы стали делать так же. Кстати, раннее прикладывание младенца к груди пропагандируется в мире с 1980 года (рекомендация ВОЗ). А когда у нас стали говорить о пользе молозива? Лишь десятилетие назад!

Или спокойный сон. Столетия повсеместно маленькие детишки спали вместе с матерью. И были гораздо спокойнее — чувствовали маму, ощущали ее тепло…

Или чепчики. Ну кто в деревне знал о них? В лучшем случае, платочек, и то в холодное время года. Помните поговорку? «Держи голову в холоде…» Ведь это, говоря современным языком, первоначальная закалка.

Или выдуманная проблема — брать ребенка на руки или нет? Ну как же не брать? Ведь для нормального развития малышу необходимо подпитываться и всевозможными ощущениями — и зрительными (когда ему улыбаются родители), и тактильными (когда его берут на руки), и обонятельными (когда он по запаху узнает свою маму).

И еще очень важное: мы не давали детям, особенно грудничкам, никаких лекарств. И не делали прививок! Кстати, не все знают — с 1998 года действует Закон о добровольности прививок. И это тоже можно условно отнести к нашим находкам.

Но об этом я могу говорить бесконечно! Слава Богу, многие ученые и у нас, и за рубежом подтверждают своими исследованиями бесценную мудрость народного опыта.

В книгах мы пишем и о своих ошибках тоже. Да, и у нас были ошибки — с тем же ранним чтением, к примеру (пятеро из семерых детей — увы! — пользуются очками). Но подчеркну особо — мы на детях не экспериментировали, мы шли за ними. И в конечном итоге исследовательская жилка Бориса Павловича и моя материнская осторожность сделали доброе дело.

 — Лена Алексеевна, и в завершение нашей беседы: что же все-таки, с вашей точки зрения, самое главное в жизни женщины? В чем ее предназначение?

— Ответ для меня очевиден — быть женой и матерью! Как это ни банально звучит. Дать начало новой жизни, воспитать достойных людей. Кстати вспомнились замечательны строчки Расула Гамзатова:

А женщина — женщиной будет,

И мать, и сестра, и жена,

Уложит она и разбудит,

И даст на дорогу вина.

Проводит и мужа, и сына,

Обнимет на самом краю…

В свое время я была отличницей, Сталинским стипендиатом. Могла бы сделать научную карьеру или стать, как сейчас говорят, «бизнес-вумен».

 

 Но мне посчастливилось встретить Бориса Павловича, который был буквально влюблен в детство, и моя жизнь сложилась так, как сложилась. Положа руку на сердце, могу сказать откровенно: я ни разу не пожалела, что у меня столько детей.

И наконец. Хотим мы того или не хотим, но жизнь не стоит на месте, и от женщины в первую очередь зависит то, как ты проведешь остаток своих дней — в любви и привязанности или во мраке одиночества (конечно же, я не беру экстремальные ситуации). Как говорил Борис Павлович про нас, уже дедушку и бабушку, «мы купаемся в любви»… Много ли стариков сегодня могут то же сказать про себя?

 

 

 

Ольга ГЛАГОЛЕВА

 

Фотографии из личного архива семьи Никитиных

ТРИ СТАЛИНА

Отправлено 5 мар. 2017 г., 23:28 пользователем Владимир Беляшин   [ обновлено 7 мар. 2017 г., 03:24 ]

  

     Этот человек четверть века стоял во главе нашего государства. Как генералиссимус, он выиграл Великую Отечественную войну, а потом поднял из руин страну, превратив ее в великую индустриальную державу.

    Само собой разумеется, что памятники товарищу Сталину  воздвигались в больших и малых городах по всему Советскому Союзу и даже за его пределами. Не был исключением и подмосковный Калининград.






ПАМЯТНИК №1


    Чуть больше года назад [статья была опубликована в 2014 году], когда я вела рубрику «Прогулки по городу С.П.Королёва» в «Калининградской правде», я впервые узнала о «нашем Сталине» из письма краеведа Галины Ивановны Маношкиной, вернее, увидела фото ее знакомой Лидии Кузьмичевой (Неменковой) (тогда еще девочки) на фоне памятника вождю:


Фотография 1954 года


    По рассказу Галины Ивановны, фотография была сделана в городском парке, а вот где конкретно стоял этот «памятник №1» мы определить не могли.

    Помощь пришла, как водится, от старожилов, но информация, которой они поделились, была прямо противоположной. Так, Владимир Николаевич Груздев рассказал, что памятник Сталину стоял на аллее, перпендикулярной к центральной (за школой искусств), ближе к улице Гагарина, тогда как другой старожил, Валерий Аркадьевич Оголяр, утверждал, что памятник был установлен ближе к улице Октябрьской.

    Мужчин, как всегда, примирила женщина — заведующая методическим отделом ЦДК имени Калинина Марина Ивановна Объедкова. Она не только поделилась своими воспоминаниями: «С 1969 года я проживала на улице Октябрьской и, естественно, бегала в парке… Сама я не видела памятник Сталину, но слышала, что он располагался на перпендикулярной к главной аллее ближе к улице Гагарина, а завершал центральную аллею памятник Калинину. У меня даже есть фото панорамы парка с этими скульптурами…», но и представила документальное подтверждение своим словам: уникальную, нигде не публиковавшуюся ранее фотографию городского парка 1954 года. Вот она:


Фотография публикуется впервые

    С любопытством разглядывая этот эксклюзив, мы с Мариной Ивановной первым делом пытались определить, откуда была произведена фотосъемка. Одно из двух — либо с крыши Детского клуба (маловероятно по отношению к точке съемки), либо с вершины какого-то дерева (публикуемая ниже фотография подтверждает это наше предположение, не правда ли?).


Клуб завода имени Калинина, 1954(?) год


    При максимальном увеличении на компьютере фотографии нового парка, который начали возрождать в 1949 году (старый был вырублен во время войны), отчетливо видны и еще молодые деревца, и канувшие в лету беседки, и два памятника, обведенные мною зеленым и красным овалами:


    После кадрирования левой части фотографии на получившемся фрагменте можно рассмотреть следующее: на аллее, ведущей к улице Октябрьской, где уже высится здание 7-й школы (была открыта в 1953 году), виден, хотя и весьма нечетко, чей-то памятник с опущенной правой и согнутой левой руками (в зеленом овале):


    Естественно, сразу возникает вопрос: чей же это памятник? Логично было бы предположить, что одного из трех человек: Калинина (в честь него был назван поселок, а потом и наш город), Ленина или Сталина (руководители государства).

    Судя по самой первой фотографии (из архива Лидии Кузьмичевой (Неменковой), это памятник не Сталину (у того согнута правая рука), значит, это Калинин или Ленин…

    Михаил Иванович сразу отпадает, ибо многие старожилы (в том числе и все упоминаемые выше) утверждали в один голос, что памятником Калинину заканчивалась центральная аллея парка. Другими словами, он не мог стоять ни в левой, ни в правой его части — только по центру.

    Теперь становилось понятным, чей трудноразличимый памятник, в который упирается центральная аллея, обведен на фотографии красным контуром:


    Конечно же, это памятник Михаилу Ивановичу Калинину!

    Сразу две старые фотографии  дают представление, как он выглядел. На первой фотографии (примерно конца 70-х годов) постамент уже окружен неким подобием клумбы по сравнению с более ранним (1954 года) фото (сравните с изображением в овале):


    На второй (1940 год) видно, что первоначальный постамент был более высоким:


Фотография Игнатия Сафронова, 1940 год (публикуется впервые)


    Хорошо видно, что у него тоже согнута правая рука (как и у Сталина). Таким образом, после всех этих рассуждений можно однозначно утверждать, что памятник в левой части парка (если смотреть от входа) был поставлен Владимиру Ильичу Ленину.

    Подтвердила этот вывод все та же Галина Ивановна Маношкина, которая через пару дней переслала мне еще одну фотографию из архива Лидии Кузьмичевой (Неменковой), на которой Владимир Ильич запечатлен с опущенной правой и согнутой левой руками:


Фотография 1954 года


    Таким образом, теперь кроме устных рассказов старожилов у нас есть документальное подтверждение тому, что памятник Сталину №1, который, к сожалению, не попал на исследуемое фото при съемке, стоял в городском парке в правой его части, ближе к улице Гагарина (ранее Коммунальная), напротив памятника Ленину.

    По воспоминаниям художественного руководителя ЦДК Анны Александровны Федорчук, после того, как памятник Сталину демонтировали, на его место переместили памятник Ленину.


ОДНА ИЗ КОПИЙ


    Замечу, что подлипкинский Сталин (№1) являлся одной из многочисленных копий монументальной скульптуры вождя из крупно-зернистого бело-розового гранита высотой 3,5 метра, установленной в 1939 году перед Государственной Третьяковской галереей.

    Автор скульптуры Сергей Меркуров — советский скульптор-монументалист, лауреат многочисленных премий, в том числе и двух Сталинских, директор ГМИИ имени Пушкина с 1944 по 1949 годы.


    Теперь эта статуя находится во дворе Третьяковки:



ПАМЯТНИК №2


    Тогда же, откликаясь на мою просьбу рассказать о памятниках Сталину в Калининграде, самой настоящей сенсацией поделился со мной по телефону 85-летний Юрий Андреевич Глазунов, проживающий в городе с 1944 года: «В 50-х годах прошлого века памятник Сталину стоял в конце сквера у самой проходной РКК "Энергия" (ближе к теперешней территории за МСЧ-170). Причем, стоял Сталин лицом к проходной предприятия и, соответственно, спиной к вождю мирового пролетариата. Сотрудники частенько шутили по этому поводу: "Глядите-ка: Сталин отвернулся от Ленина!"»

    Эту же весьма неожиданную информацию подтвердил еще один старожил, 84-летний Борис Николаевич Нечаев, трудившийся в сборочном цехе ЗЭМа.Он припомнил и такую курьезную байку, ходившую в те годы в связи с тем, что вожди смотрели в разные стороны: «Сталин говорит: "Поработаем еще, товарищи», а Ленин, указывая на фабрику-кухню: "Пора расслабиться, товарищи"».

    Причем (что в высшей степени удивительно), памятник Сталину в парке ни тот, ни другой ветеран не помнил! Как не помнят они и как выглядел памятник №2.

    Можно предположить, что по иному чем памятник №1, ибо многие старожилы-краеведы вспоминали, как в конце 50-х годов в углу парка, за клубом, лежали чьи-то огромные сапоги. Утверждалось, что это были сапоги от памятника Сталину…

    Возможно, это была копия скульптуры того же Сергея Меркурова, которую он создал как парную монументу Ленину для канала имени Москвы в Дубне  в 1937 году. По замыслу авторов мемориального ансамбля стоящие друг напротив друга вожди как бы встречали корабли, входящие в последний шлюз канала Москва-Волга. 15-метровые фигуры из темно-серого гранита с кварцевой прослойкой, добытого на Волыни (Украина), были установлены на постаменте высотой 10,5 метров; общая высота композиции составляла 30 метров от уровня воды в аванпорте канала.

    Уменьшенные копии этих памятников из розового гранита (с которых, наверное, уже отливали «народные» копии) экспонировалась на Всемирной выставке 1939 года в Нью-Йорке. 


    После частичной реставрации сейчас этот памятник Сталину находится в Парке Искусств «Музеон» в Москве.


ПАМЯТНИК №3


    И в Костино тоже был «свой» Сталин. По рассказам старожилов и краеведов  он возвышался ровно в том месте, где сейчас расположился воинский мемориал, открытый 9 мая 1965 года:

Авторы монумента «Павшим за Родину в 1941-1945 гг.» Н.Тухфатулин и М.Здоровец (фотография Евгения Рыбака)


    А вот как он выглядел, тоже никто из них не мог вспомнить…    

    
Неожиданная помощь пришла спустя полгода (статья была опубликована в декабре 2014-го) от Евгения Рыбака: в канун 70-летия победы в Великой Отечественной войне в апрельском номере многотиражки ГНЦП "Звезда-Стрела" была опубликована статья со старой фотографией 1953 года у памятника Сталину в Костино. И хотя виден лишь фрагмент статуи, теперь можно определенно сказать, что он выглядел так, как изображенный на предыдущем цветном фото из "Музеона".




    Во второй половине 50-х годов прошлого века, после известных событий, все памятники Сталину были демонтированы и увезены в неизвестном направлении…


ГВОЗДИКИ ДЛЯ ТОВАРИЩА СТАЛИНА


    И в заключение — неожиданная информация с сайта http://stalinizator.ru/

   На Красной площади в день памяти (5 марта) Иосифа Виссарионовича с 2011 года проводится акция «Две гвоздики для товарища Сталина», когда неравнодушные люди, уважительно относящиеся к его личности и историческому наследию, несут два цветка на его могилу у Кремлевской стены. Согласованная с властями, эта акция стала традиционной и неизменно собирает массу цветов от россиян и жителей других стран. Так, в 2011 году в день памяти (а еще таким же образом отмечают и день его рождения 21 декабря) было принесено 3600 гвоздик, в 2012 — 620, в 2013 — 4000, в 2014 — 2000, в 2015 — 1000, в 2016 — 4000…


Ольга ГЛАГОЛЕВА

ГДЕ ПРОХОДИЛА НАША ДЕТСКАЯ ЖЕЛЕЗНАЯ ДОРОГА?

Отправлено 13 февр. 2017 г., 04:22 пользователем Владимир Беляшин   [ обновлено 22 февр. 2017 г., 07:46 ]



    Практически день в день два года назад мы рассказывали на нашем сайте о детской железной дороге (ДЖД), построенной в 1935 году в нашем городе, называвшемся тогда «поселок Калининский» ( http://skr.korolev-culture.ru/staryj-gorod/arhiv-1/vosledulicagagarina ).

    И если с началом (точкой отправления) ДЖД все было ясно — от Пионерского клуба, располагавшегося во дворах вблизи сегодняшней Детской библиотеки на улице Кирова, то ее окончание у клуба ЗИК (как утверждалось в книгах «Былое. Подлиповская мозаика» и «От пушечных залпов — до космических стартов») вызывало немало самых разнообразных вопросов.

    Вот лишь парочка: 300 метров рельсового полотна (а именно таково расстояние от Пионерского клуба до клуба ЗИК) для завода № 8 было довольно значительной «тратой» материалов, даже и расточительностью, и вряд ли соответствовало действительности. И второй: если это все-таки было так, почему нашу «дорогу жизни» 1942-го года начали строить по улице Гагарина, что называется, «с нуля», а не использовали уже имеющуюся, которая вполне могла сэкономить и время, и материалы?

    Ответ (а вернее, ответы) как водится, пришел совершенно неожиданно, в случайном разговоре. Более того, два старожила, автономно друг от друга, не только рассказали о ДЖД, но и даже нарисовали ее примерную «траекторию», которую мы воспроизвели на фрагменте схемы Старого города:


    Это наш старейший краевед, уважаемый 87-летний Сергей Иванович Мельников и всем старожилам старожил, уважаемая 94-летняя Валерия Сергеевна Ульянова — дочь сменщика М.И.Калинина еще на Питерском заводе (они работали на одном шлифовальном станке).

   Итак, теперь мы точно знаем, что ДЖД действительно начиналась у Пионерского клуба, затем шла практически параллельно 1-й и 2-й школам (о них мы рассказывали в статье "ОБ УНИКАЛЬНОЙ УЛИЦЕ ОКТЯБРЬСКОЙ"   http://skr.korolev-culture.ru/staryj-gorod/arhiv-1/vosled-obunikalnojuliceoktabrskojotvetnafotozagadku-4 ) и заканчивалась у школы № 2 на Октябрьской улице. Что представляется АБСОЛЮТНО ЛОГИЧНЫМ  от Пионерского клуба до школы! Протяженность ее была примерно 100 с небольшим метров.

Ольга ГЛАГОЛЕВА


1-10 of 25